«На глубине». о сюжетно-мотивном комплексе второй части поэмы Василия Федорова «Лирическая трилогия»
Коптева Г.Г.
Сибирский государственный университет путей сообщения, Новосибирск
Аннотация
Статья посвящена исследованию второй главы поэмы Василия Федорова «Лирическая трилогия». Глава целиком и полностью посвящена теме Великой Отечественной Войны. Рассматривается сюжетно-мотивный комплекс, основная тема и идея. Ключевая идея всей главы, ее лейтмотив - «душа сумела прорасти сквозь горе радостной улыбкой». Она заявлена в эпиграфе. Здесь эпиграф (или «вставное произведение») когезийно связывает две части поэмы «Лирическая трилогия» - первую и вторую. Речь во второй главе идет о подземелье, однако ее название не должно восприниматься прямолинейно-однозначно. «На глубине» души и поэзии В. Федорова хорошо просматриваютсяхарактерные «неровности» и «шрамы», и к ним имплицитно апеллирует здесь автор. Целостность поэмы обеспечивается общей идеей спасения родной земли и собственного духовного становления. Василий Федоров своим произведением манифестирует традиционные ценности, и мы вместе с ним вспоминаем героев Великой Отечественной Войны и труда, а также тех, кто своим творчеством помогает нынешнему поколению хранить память об этих героях. федоров поэма война
Ключевые слова: на глубине, душа, идея, Великая Отечественная Война, победа, цех, самолеты, мотивы, труд, преодоление.
Abstract
The article is devoted to the study of the second chapter of Vasily Fedorov's poem “Lyrical Trilogy.” The chapter is devoted to the theme of the Great Patriotic War. The narrative and motive complex, as well as the main theme and idea are considered. The key idea of the whole chapter, its keynote is “the soul that managed to grow through the grief with a joyful smile.” It is stated in the epigraph. Here the epigraph (or “inserted work”) cohesively links the two parts of the poem “Lyrical Trilogy” - the first and the second. The second chapter is about the dungeon, but its name should not be perceived in a straightforward and unambiguous way. “At the depths” of V. Fedorov's soul and poetry we can clearly see distinctive “irregularities” and “scars” and the author implicitly appeals to them here. The integrity of the poem is ensured by the general idea of saving the homeland and the spiritual formation of a person. Vasily Fedorov manifests traditional values with his work, and helps us to commemorate the heroes of the Great Patriotic War and labour, as well as those who, with their works, help the current generation to preserve the memory of these heroes.
Keywords: at the depths, soul, idea, Great Patriotic War, victory, workshop, aircraft, motives, labour, overcoming.
Поэма как таковая, наряду с лирическим циклом и книгой стихов, относится к разряду «больших форм лирического творчества» [2, С. 125]. Именно такие формы воссоздают наиболее полно художественный образ мира. Сама поэма, при этом, может складываться из отдельных стихотворений, объединенных «общей идеей». Целостность такого произведения, условно говоря, «вторична» и «создается как бы на основе первичной целостности составляющих его произведений» [2, С. 127], при условии сохранения общей идеи и целостности всеобщей. Обратимся вновь к поэме «Лирическая трилогия» Василия Федорова, точнее, ко второй ее главе, - с целью вычленить ее общую идею, а также определить, чем обеспечивается целостность в данном конкретном случае.
Мы уже писали, что Василий Федоров - поэт особенный в рядусоветских поэтов: «он поэт и города (проживал в городах немало лет), и деревни (вырос в ней, и непрерывную тягу к ней преодолеть не смог), он - пролетарий, восемь лет жизни посвятивший заводскому труду, и он - талантливый и грамотный поэт, подаривший миру много чудесных лирических стихов и целый ряд не менее замечательных поэм. И он - сын своей эпохи, специфические характерные черты которой легко прочитываются в его биографии и творчестве» [3, С. 70]. Красной нитью проходит через все творчество В. Федорова тема Ленинграда, откуда явилось поэту «бледное лицо» его «кочующей судьбы». Романтическая героиня пришла к нему из этого города, и именно ее появление способствовало рождению поэта в лирическом субъекте его произведений:«И грудь, - / О, как она вздохнула! - / Необычайное сбылось. / В ней что-то двинулось, / Толкнуло / До крика, - / Так и началось!» [6, С. 13] Так, согласно фактам, изложенным во Вступлении к «Лирической трилогии», начинался поэт. Все началось, когда явилась ОНА. Поэтому логически оправданным представляется название первой главы - «О ней». Эта часть поэмы, ее мотивы на первом этапе восприятия как будто позволяли сделать вывод, чтосама поэма - произведение о несбывшейся мечте, о первом нелегком любовном опыте, о первых лирических интенциях как предпосылках последующих поэтических воплощений.
Основные результаты
Рассмотрим вторую часть (главу поэмы), чтобы убедиться, было ли верным первое впечатление. Она имеет название «На глубине». Но речь здесь идет не о глубине лирического чувства. Эта главапосвящена теме Великой Отечественной Войны. В ней нет ни строчки о лирической героине. Однако эпиграф, или скорее «вставное произведение», когезийно связывает обе части - первую и вторую (курсив автора - Г.К.).
Прости за то,
Что я не смог
Писать по линиям,
Что прямы, -
Ты видишь начертанья строк
Неровных и кривых, как шрамы.
Не отвергая,
Все прочти.
Душа окрепла, стала гибкой;
Она сумела прорасти
Сквозь горе радостной улыбкой. [6, С. 19]
Это «вставное» стихотворение можно рассматривать и как обращенное к героине, и какимплицитную подсказку для реципиента - амбивалентно. Из него следует (и это ключевая идея всей главы, ее лейтмотив): душа - через страдание - окрепла, сумела преодолеть боль и даже - «прорасти сквозь горе радостной улыбкой». Другой значимый мотив, заявленный здесь же, - мотив неровностей, кривизны и шрамов. Эти «неровности» и «шрамы» хорошо просматриваются «на глубине» души и поэзии В. Федорова. В прямом же смысле речь во второй главе идет именно о подземелье.
Точнее, о подземном цехе сборки самолетов для нужд войны. Мотивы войны - основные в этой главе. И первое стихотворение посвящено описанию бомбежки, которой подвергся город лирического героя.
На город мой
Опять парадом,
Под злое карканье ворон,
Плывет небесная армада,
Плывет железная… [6, С. 19]
Кажется, что нет спасенья, как нет пощады, от этой вражьей железной стаи, целенаправленно плывущей по небу к новому своему объекту.«Настала ночь», но… - в подземелье «спасительный зажегся свет». Туда ведет героя подземный ход, и там располагается подземный цех по сборке самолетов. Уже при входе ждет предупреждение о предстоящих испытаниях:
«Перед тобою цех.
Ты в нем
Испытан будешь, - не легко там! -
На твердость долгую - огнем,
На прочность - временем и потом,
На верность - мукою» [6, С. 20].
Во втором стихотворении мотив испытаний огнем и муками, на прочность и на верность - основной. С ним коррелирует имплицитно просвечивающий мотив некоторой первоначальной робости лирического героя: «Ступени вниз - входить бы надо… [6, С. 20]. И чье-то легкое подталкивание облегчает задачу, а слова «Добрый вечер!», произнесенные преклонного возраста начальником этого подземного цеха, - как добрый знак для робеющего новичка.
Грубый рокот «века двадцатого» резко контрастирует для него с тишиной метрополитена, припомнившегося на фоне мраморных плит, которыми отделан цех, но что еще более поразительно, - с шустрым, хотя и слегка ошеломленным этим шумом воробьем, цепляющимся за люстру под потолком.
Припоминалась тишина метро,
Блеск мрамора,
Не омраченный тенями.
А здесь за мной
Под музыку ветров
Война сползала
Теми же ступенями.
Уже внизу,
Где я стоял,
На плиты грянул свет картечью.
- Что впереди?
- Судьба твоя! -
Так надо же идти навстречу!.. [6, С. 21]
«И я пошел», - сообщает лирический герой в следующем стихотворении. За узкими воротами его поражает неожиданно открывшийся простор территории цеха, но еще более - ревущий мотор доселе «невиданного самолета». Знаком судьбы показалась герою с детства знакомая женщина, что проходила мимо в этот момент, потерянная и подавленная, уже вдова - «вторые сутки». Мотив вдовства позволяет острее ощутить трагедию войны, неизбежных утрат, связанных с ней. Вдовья доля провоцирует скорое увядание, и не случайно женщина отрешенно-машинально, как в забытьи, снова и снова повторяет, что герой «все такой» же, а вот она - «повяла».С горечью и болью наблюдает он эту на глазах увядающую красоту.
О, как же быстро угасал
Тот яркий золотистый локон!
Когда-то синие глаза
Глядели как бы издалека.
Но мнилось,
Здесь на глубине (выделено мной - Г.К.)
Ее глаза, со мной встречаясь,
Через туманы шли ко мне,
Все шли и шли,
Не приближаясь [6, С. 22].
Акцент на глазах, что «шли, не приближаясь», позволяет реципиенту почти физически ощутить непереносимость боли женщины, ее утраты. Здесь можно прочесть, пожалуй, единственную во всей главе строку, которая является прямой отсылкой к названию. Но этого достаточно, согласно замыслу автора. Основные качества поэтического слова - многозначность, повышенная ассоциативность, символичность, и поэтическое слово -«всегда слово с измененным значением», как писала Л. Гинзбург. В метафоре «совершается перенесение значения, замещение значения другим» [1, С. 210]. Так, здесь сочетание «на глубине» приобретает в контексте произведения два значения - прямое и переносное: подземный цех - с одной стороны (в реальности Василия Федорова он таковым не был), с другой - глубинные духовные переживания и все, что с ними связано. В ситуации непреодолимой жалости и скорби с особой остротой встает перед героем вечный вдовий вопрос:
Скажи, чем жизнь оборонить,
Каким трудом,
Каким гореньем,
Чтоб навсегда похоронить
И войн
И болей повторенье?.. [6, С. 22]
Ответ на этот вопрос, манифестированный следующим стихотворением, звучит, в конечном смысле, действительно по-мужски. «Такое горе не пройдет!» - заявлено вначале, и воспринимается строка тоже амбивалентно: с одной стороны - она «навек затосковала», с другой - это больше не должно повториться. И на подобные вопросы, утверждает автор (ему здесь очень близок лирический субъект), отвечать необходимо «всем миром», «всей Россией»:
Да так,
Чтобы ответ был крут,
Упруг и прочен, как пружина.
Я лично верю только в труд,
В труд и металл.
Нужна машина! [6, с. 22]
Именно самолет, по мысли автора (и героя), способен оборонить жизнь, защитить женщин и детей от слез, тяжелых потерь и невыносимого горя. Поэтому нужна огромная машина, сделанная «из хрупких, крохотных деталей», у каждой из которых - свое «великое» предназначение. В том, как описывается самолет, с неизбежностью проглядывает большой личный опыт, ведь с предметом изображения В.Федоров был знаком не «понаслышке». Вот что писал он в большой автобиографической статье «О себе и близких»: «Для моей литературной судьбы большое значение имел тот факт, что после окончания техникума я около восьми лет проработал на авиационном заводе в качестве технолога, мастера, старшего мастера. До войны, в годы войны мне довелось строить самолеты разных марок и модификаций. Умение читать чертежи развивает воображение, приучает видеть вещи пространственно, одну и ту же деталь в нескольких плоскостях, в ее связях с другими деталями» [7, С. 47]. Каждая деталь, воплощаемая в самолете, проходит потом «свою великую дорогу» [6, С. 23]. И неслучайно, в контексте главы и размышлений о собственной литературной судьбе, проводит здесь лирический субъект стихотворения аналогию с судьбой человеческой:
Так в каждом,
Кто себя найдет,
Кто посмотреть вперед решится,
Все неживое - отпадет,
Все лишнее - отшелушится [6, С. 23].
И душа, в конце концов, сумеет «прорасти сквозь горе», и жизнь возобладает над всеми невзгодами и преградами. Ведь именно «препятствия делают жизнь: не будь их, вода бы безжизненно сразу ушла в океан» [4, С. 415], подобно тому, как уходит непостижимым образом жизнь из умирающего тела.
Вопреки смертельной опасности, и несмотря на свою кажущуюся неуместность, сумел прижиться в том подземном цехе уже упомянутый воробей. Он даже начал вить гнездо, ловя на лету спирально-пламенные кольца стружки. «Мой маленький крылатый друг», «мой превеликий чудотворец», так называет его лирический субъект. Образ сказочной птицы - весьма значимый в контексте данной главы. Архетипический мотив птицы-вестницы, предвестницы добра, явственно просматривается в нем.
И даже сон
Не каждому такой приснится:
Под куполом казался он
Какой-то сказочной жар-птицей [6, С. 23].
Сказочную тему продолжит стихотворение о доменной печи:
…Открылось чрево
В красной пасти
Проголодавшейся печи,
И, губы стоязыко тронув,
Мне высказала нрав крутой,
Подобно алчному дракону,
Не утоленному едой [6, С. 25].
Так описывает лирический субъект свои впечатления от работы в том огромном подземном цехе. Она все просит: «Мало! Мало!», она все дышит: «Дай еще!..» [6, С. 25]. Мотив дракона, которого необходимо одолеть, - еще один архетипический мотивглавы. Читая стихотворение, имеем возможность в очередной раз убедиться в справедливости утверждения О.М. Фрейденберг о том, что сюжет - это «система развернутых в словесное действие метафор; вся суть в том, что эти метафоры являются системой иносказаний основного образа» [8, С. 223]. Вот, из темноты «приходит рыцарь», чтобы «вырвать дракону зубы». В процессе их небывалой битвы - сталь «кидало в белый холод», ее «бросало в ярый жар», а завершается все действие фольклорно-мифологическим образом двенадцати сестер, что «трясли в заведенном порядке / Добела раскаленную сталь» [6, С. 26]. И этот рыцарь, и сестры - эксплицитно заявленные работники цеха, воссоздаваемые в произведении как образы фольклорно-сказочные, мифологические. Строки стихотворения прямо перекликаются со словами автора о том, что в его заводском труде «было и подлинное вдохновение, не меньшее, чем при работе над стихами» [7, С. 47], - в противном случае такие строки едва ли возникли бы.
И все другие стихи второй главы непосредственно посвящены самоотверженному труду лирического субъекта в подземном цехе, итогам этого труда, достигнутым внутренне и выраженным внешне.