Статья: Мятежные цветы в саду Катри Вала

2

Мятежные цветы в саду Катри Вала

Е.Г. Сойни

В статье проанализированы образы цветов, сада и китайские литературные реминисценции в творчестве финской поэтессы Катри Вала, одной из ярких участниц литературной группы «Tulenkantajat» («Пламеносцы»). Цель работы - впервые в отечественном литературоведении исследовать образный мир стихотворений Катри Вала на протяжении всего творческого пути и соотнести его с поэзией Китая. Предметом изучения является лирика Катри Вала, в которой отмечено чередование поэтических ландшафтов, иногда перекликающихся, а иногда резко контрастирующих друг с другом. С использованием сравнительно-сопоставительного, типологического и историко-литературного методов проанализированы ее стихотворения и переводы в контексте сближения китайской и финской культурных традиций в сходных исторических ситуациях. Тема статьи актуальна как с литературоведческой, так и с исторической точки зрения. К. Вала обвиняли в эстетизме, в любви к экзотике. Автор статьи полемизирует с подобной точкой зрения, аргументируя это тем, что таким образом проявлялось глубинное осознание поэтессой причастности к традиции китайской поэзии эпохи Тан, которая присутствовала в творчестве Вала не только в виде «вознесения к цветам». С творчеством Ли Бо и Ду Фу поэтессу объединяла гражданская позиция: сочувствие простому народу, постановка остросоциальных проблем, обращение к теме гуманизма. В статье введены в научный оборот письма, хранящиеся в архиве Финского литературного общества, статьи из финской периодики 1920-х, свидетельствующие об основательном знании Катри Вала китайской поэзии. На убедительных примерах показано, что переводы Катри Вала дают финскому читателю полное представление о лирике Ли Бо и Ду Фу. Во всех ситуациях поэзия Вала была оптимистичной, и в ней навсегда сохранились литературные китайские реминисценции.

Ключевые слова: поэзия Финляндии, Катри Вала, Эдит Сёдергран, поэзия Китая эпохи Тан, Ли Бо, Ду Фу, сад, образ цветка, пламеносцы.

E. G. Soini

REBELLIOUS FLOWERS IN THE GARDEN OF KATRI VALA

The article is devoted to the images of flowers, gardens and Chinese literary reminiscences in the work of the Finnish poetess Katri Vala, one of the most prominent members of the literary group «Tulenkantajat» («The Flame Bearers»). The purpose of the work is to explore for the first time in Russian literary criticism the literary images in the poetry of Katri Vala in relation to the Chinese poetry throughout the entire career of the poetess. The subject of study is the lyrics of Katri Vala, which contains an alternation of poetic landscapes, sometimes overlapping, and sometimes sharply contrasting.

Using the comparative typological and the historical-literary methods Vala's poems and translations are analyzed in the context of the convergence of Chinese and Finnish cultural traditions in two similar historical situations. The topic of the article is relevant both from a literary and historical points of view.

Katri Vala was accused of aestheticism, of a love of the exotic. The author argues with such point of view, and contends that in this way the Vala's deep awareness of self-involvement in the tradition of the Tang era Chinese poetry was manifested. This was presented in Vala's works not only in the form of «ascension to flowers». The poetess was united with the great Tang poets by her civic position, sympathy for the common people, the formulation of social problems, and an appeal to the theme of humanism. The article introduces into scientific use letters stored in the archives of the Finnish Literary Society, articles from Finnish periodicals of the 1920s, which all testify to Katri Vala's thorough knowledge of Chinese poetry. Convincing examples prove that the translations made by Katri Vala give the Finnish readers a complete picture of the lyrics of Li Bo and Du Fu. In all situations, Katri Vala's poetry was optimistic, and literary Chinese reminiscences were forever preserved in it.

Keywords: Finnish poetry, Katri Vala, Edith Sodergran, Chinese poetry of the Tang era, Li Bo, Du Fu, garden, image of a flower, flame-bearers

Катри Вала (настоящее имя - Карин Алис Хейкель, 1901-1944) - ключевая фигура в финской литературе XX в. С Вала поэзия Финляндии обрела невиданную ранее страстность и наполнилась образными поэтическими формами. Лирика Вала «восхищала, зажигала и <...> раздражала», писали, что она не по-фински эмоциональна [Savutie 1967, 340]. Распространение верлибра в финской поэзии связывают, прежде всего, с именем К. Вала. Она не только стала новатором финской поэзии, но и отразила взгляды целого поколения, «которое питало надежды на более счастливую судьбу, но которому достался жребий быть выброшенным в стужу и мрак» [Edfelt, 1946, 9]. В стихотворениях Вала темы природы, материнства соседствуют с остросоциальными проблемами. Творчество Катри Вала преимущественно находится в контексте эпохи первого модернизма, на пересечении экспрессионизма и романтических веяний. Кроме того, одно из важнейших мест в её творчестве занимают аллюзии, отсылающие к китайской классической поэзии эпохи Тан (VIII в.). К творчеству поэтессы в контексте истории литературы Финляндии 1920-х - 1930-х гг. не раз обращалась критика как в Финляндии, так и в России [Карху 1984; Сааренхеймо 1966,1984; Лайтинен 1981]. Поэзия и публицистика Вала в русле русско-финских литературных связей, ее сотрудничество с группой пламеносцев рассматривалась и в наших работах [Сойни 2017; Сойни, Маташина 2021]. Но тема цветов, сада, гуманизма в соотнесенности с поэзией Китая на протяжении всего творческого пути поэтессы не было предметом специального анализа, хотя эта тема, несомненно, актуальна как с литературоведческой, так и с исторической точки зрения.

В монументальном труде «Поэзия садов: к семантике садово-парковых стилей. Сад как текст» академик Д. С. Лихачёв отмечает, что мы всегда «можем заметить определённые признаки «стиля эпохи», которые в равной мере сказываются в садах и в поэзии, <...> «Обратная связь» с эпохой в садах и парках необычайно велика. Сад - это попытка создания идеального мира взаимоотношений человека с природой» [Лихачев 1998, 10-11]. По мнению учёного, взаимоотношение поэта и сада существует постоянно, как во времена Шекспира, так и сейчас, ведь «мотивы садового искусства в большинстве случаев повторяются и если исчезают, то только на время, чтобы потом вновь появиться. Меняется же эстетическое значение отдельных форм и мотивов в соответствии с «эстетическим климатом эпохи» [Лихачёв 1998, 10-11].

В литературе Финляндии тема отношения стихотворца к образу сада была особенно характерна для поэтов, близких к экспрессионизму. В отличие от неоромантиков начала века, воспевавших «в качестве антипода культуры первозданную лесную глушь с архаикой примитивного, часто трагически неустроенного народного быта, <...> в экспрессионистской лирике символом земной красоты наряду с первозданной природой становится сад как нечто уже более окультуренное» [Карху 1990, 327].

Друг Катри Вала, поэт и писатель Олави Пааволайнен, открывает для неё эстетику Востока, которая увлекает молодую поэтессу, попавшую под влияние новых веяний и жаждущую новых впечатлений. Она не просто знакомится с экзотической культурой, но и окунается в неё с головой. Вместе с подругой Элиной Ваара создаёт наряды из чёрного шёлка, вышитые изысканными цветами на восточный манер, читает китайскую лирику и поэзию Рабиндраната Тагора, словно ей тесно в рамках одной лишь финской традиции. Сам Олави Пааволайнен сокрушается, что «его обвиняли и будут обвинять в том, что он испортил молодую Катри Вала экзотическим мусором и дешёвой романтикой» [Saarenheimo 1966,188]. Но такова была сама её натура, максималистская во всём, что её интересовало и что позволяло ей выйти за границы самой себя и своего окружения. Так, в 1930-х она проникнется «левыми» идеями. Впрочем, судьба финского народа беспокоила её всегда.

Первый сборник стихов «Далёкий сад» Вала выпустила в 1924 г. не без трудностей. «“Уничтоженная земля” (Murhattu maa - первоначальное название книги. - Е. С.) уже две недели находится в [издательстве] “Отава”, - писала Вала брату в 1922 г. - Посмотрим, каков будет приговор» [Vala 1922].

Начало творческого пути Катри Вала совпало с переломным для финнов периодом: после русской революции и гражданской войны начиналось становление Финляндии как самостоятельного государства. Прежние этические и эстетические принципы уже не могли существовать. Войны и революции с кощунственной однозначностью опровергли состоятельность прежних идей. Значит, и в литературе необходимо искать новые ориентиры и пути. Боль и тяжесть пережитого отражены в исходном названии сборника и в одноимённом стихотворении «Уничтоженная земля»:

Любопытно, что в 1922 г., когда Вала сдавала в издательство «Отава» рукопись под первоначальным названием «Уничтоженная земля» (Murhattu maa), в британском журнале The Criterion вышло одно из важнейших модернистских произведений XX в. - поэма Томаса Стернза Элиота The Waste Land, что можно перевести как «Пустынная земля» или «Бесплодная земля».

Шведоязычные авторы Финляндии раньше финнов уловили модернистские веяния. В первую очередь это относится к Эдит Сёдергран (1892-1923) и журналу «Ультра», с которым она сотрудничала. «''Ультра” в своей молодой силе! Это именно то, чего я ждала!» - пишет Вала брату [Vala 1922]. На страницах журнала, издававшегося на шведском и финском языках, поэтесса познакомилась с новинками европейской литературы и с классической китайской поэзией. В трех номерах за 1922 г. публиковались «Исследования о китайской поэзии» (Studier i kinesisk lyrik) за подписью B.P. с цитатами из стихотворений в переводах Клабунда (Альфред Геншке 1890 - 1928). Автор «Исследования.» B. P. (Bror Pettersson - Е.С.) находил в поэзии Китая «глубину чувств и ответы на самые возвышенные вопросы жизни», [B.P., I, 28]. Мысль, что «именно жажда солнца, света и широкого горизонта заставляет нас искать дорогу из тесных ущелий» [B.P., I, 28], нашла отклик в душе молодой поэтессы. В декабрьском номере «Ультра» [№8, 20 dec.] было опубликовано процитированное выше стихотворение Вала «Уничтоженная земля» еще под девичьей фамилией Ваденстрём [Vadenstrom, 102]. Стихотворение заканчивается все же на радостной ноте: Вала описывает «мерцание звезды среди кромешной тьмы» (leimahtaa variseva tahti, sysimustaan pimeyteen) [Vala 1977, 28], словно иллюстрируя мысль о жажде света из статьи Б. Петтерссона о поэзии Китая.

Основательный интерес к поэзии Китая сблизил Вала с творчеством Эдит Сёдергран. Й. Эдфе- льт справедливо отмечал: «Обе поэтессы находились под сильным впечатлением от китайской и японской поэзии и живописи, что было заметно в стремлении к наивысшей концентрации в создании образного языка» [Edfelt 1946, 9]. Эдит Сёдергран «пригласила» молодую поэтессу в свой поэтический сад. «Из нашего тихого сада мы дадим миру новую жизнь» - так заканчивается стихотворение «Большой сад» (Den stora tradgarden), в котором образ сада вырастает в символ прибежища для «всех бесприютных и сирых сестёр», для всех отверженных миром [Карху 1990, 327]. Он очень «здешний», в отличие от запредельного сада Вала. Лирическая героиня Сёдергран словно спустилась с небес на землю, из первозданного неведения в грешный мир. В стихотворении «Деревья детства» (Min barndoms trad) она слышит укоры деревьев: «Ты выросла - и стала чужой нам...» [Карху 1990, 327]. С этим образом земли читатели познакомились после реальной смерти Сёдергран. «Земля, которой нет» (Landet som icke ar, 1925) - так называется сборник стихотворений Сёдергран, изданный её подругой, писательницей Хагар Ульсон (Hagar Olsson, 1893-1978), в него помимо ярко-экспрессионистских стихотворений включены поздние, преисполненные «новой гармонии, приятия смерти и покорности судьбе» [Ahokas 1973, 408].

Можно сказать, что Катри Вала подхватила творческую эстафету Сёдергран, в лирике которой, по мнению Э.Г. Карху, эволюция темы сада могла развиваться в двух направлениях: в сторону чистой экзотики, условного романтического мира и в сторону социальности, «которая крепла и прояснялась в дальнейшем» [Карху 1990, 327-328]. Сёдергран ушла от романтических настроений сада детства, выросла из него, создавая новый мир, новую лирику, на которую уже ориентировались молодые поэты-экспрессионисты. Катри Вала примыкает к литературному объединению «Туленкантаят» (tulenkantajat - «пламеносцы»), впитавшему ряд экспрессионистских идей. И становится одним из центральных участников группы.

Есть нечто, объединяющее все сборники поэтессы, - это образный ряд лирики Катри Вала, которому она будет верна всегда. Та гармоничность, с какой этот образный ряд явлен в её стихах, позволяет назвать его скорее «образным садом», ведь речь идёт как раз о цветах и о цвете. В первом же стихотворении «Далёкого сада» мы находим первый цветок, который оказывается. луной:

Такое сравнение уже сближает её с китайскими поэтами. Атмосфера стихотворения создаёт впечатление осеннего вечера у тихой реки в далёкой китайской провинции, на берегу которой сидит вдохновенный поэт. Почему же именно осенний, если осень - это символ преклонных лет, угасания жизни и тоски по минувшим дням, а стихотворение написано совсем ещё молодой девушкой? Уже в этом раннем стихотворении чувствуется тонкий настрой настоящего поэта, который сквозь вечернее настроение прозревает будущую грусть по тому, что никогда не вернётся: