МУЗЫКА ПОД УГЛОМ ЗРЕНИЯ БИОКУЛЬТУРНОГО СО-КОНСТРУКТИВИЗМА
В.А. Бажанов, А.Г. Краева
Аннотация
В статье под углом зрения концепции биокультурного со-конструктивизма анализируется феномен музыкально-слухового восприятия и показывается, что культура возбуждает определенные музыкально-художественные слуховые паттерны, закрепленные в структурах мозга, которые играют важную роль в когнитивных процессах, связанных с музыкальным творчеством, и оказываются важными компонентами целостной системы, «мозг-социум-культура», особенно на начальных этапах развития человека. Здесь эти паттерны играют роль предъязыка в процессе онтогенеза. Они же выступают предпосылками восприятия и препарирования реальности, понимание природы и механизмов функционирования которых возможно в формате прочтения идей И. Канта об априоризме в контексте современной нейронауки, имея в виду трансцендентализм деятельностного типа.
Ключевые слова: биокультурный со-конструктивизм, музыкально-слуховые паттерны, априоризм, трансцендентализм, музыкально-слуховой импринтинг.
музыка слуховой культура конструктивизм
Anotation
Valentin A Bazhanov, Ulyanovsk State University (Ulyanovsk, Russian Federation).
Alexandra G. Kraeva, Ulyanovsk State University (Ulyanovsk, Russian Federation).
MUSIC THROUGH THE LENS OF BIOCULTURAL CO-CONSTRUCTIVISM
Keywords: biocultural co-constructivism; musical-auditory patterns; a priori; transcendentalism; musical auditory imprinting.
From the perspective of the biocultural co-constructivism concept, the article deals with the phenomenon of musical auditory perception. The main claim is that culture excites certain musical and artistic auditory patterns which are fixed in brain structures, play a crucial role in cognitive processes associated with musical creativity, and turn out to be important components of the holistic system “brain - society - culture”, especially in the initial stages of human development. These patterns play the role of pre-language in the process of ontogenesis. They act as prerequisites for the perception of reality, the understanding of nature and mechanisms whose functioning is possible in the format of Kant's ideas related to apriorism in the context of modern neuroscience, bearing in mind the transcendentalism of the activity type as well. The authors claim the crucial role of musical auditory imprinting in the accumulation of initial musical-auditory associations-genetically prewired programs. The authors suggest that musical auditory imprinting explains the formation of ethnic musical modules, as well as primary musical auditory preferences. They discuss the nature of innate neural mechanisms that provide, when perceiving sound intonations, interaction with the accumulated supply of musical auditory intonations of the language, genetically innate programs-a kind of “implicit knowledge” with prosodic and musical intonations of a certain ethnic group. These innate neural mechanisms that make possible not only to realize belonging to a certain ethnic group but to interpret music as a mechanism of a meaningful and “directed” cognitive process that shapes a person as a representative of a certain culture as well. The authors provide arguments for the key thesis of modern neuroesthetics, according to which it is the musical abilities of a person from the whole set of types of artistic abilities that largely determine the degree of effectiveness of the work of intelligence, as well as almost all of cognitive functions.
Природа музыкального творчества и эмоциональное воздействие музыки издавна привлекают внимание исследователей. Еще Аристотель включал познание природы музыки, ввиду ее способности оказывать влияние на этическую сторону души, в число наиболее сложных нерешенных проблем. Довольно длительный период каких-либо прорывов в исследованиях музыки в аспекте ее когнитивного потенциала не наблюдалось. Ситуация стала заметно меняться лишь примерно с конца ХХ - начала XXI в., когда революционные открытия в области культурной нейронауки поставили задачу коренного пересмотра фундаментальных основ природы и когнитивных оснований совокупности духовных практик, в том числе искусства. Культурная нейронаука стремится осуществить синтез натуралистической методологии естественных наук о мозге и социо- и культуроцентристских по своему характеру представлений, лежащих в основе социальных и гуманитарных наук.
Были обнаружены факты, позволяющие говорить о нейродетерминации культуры и в то же время аккультурации мозга, глубокой взаимообусловленности естественной и социальной траекторий эволюции человека, подводящей к мысли об имманентной целостности системы «мозг-социум-культура». Это ставит нетривиальные вопросы о механизмах взаимодействия мозга человека и социума, который является носителем той или иной культуры, в том числе художественной когнитивной деятельности. Цель статьи - анализ тех факторов, благодаря которым культура эксплицирует определенные музыкально-художественные слуховые паттерны, закрепленные в структурах мозга, и выяснение того, какие роли эти паттерны играют в когнитивных процессах, связанных с музыкальным творчеством.
В данной работе под углом зрения концепции биокультурного со- конструктивизма [1], настаивающего на холистическом подходе к системе «мозг-социум-культура», проводится анализ процессов, связанных с функционированием нейронных механизмов детерминации культуры посредством функции музыкально-слухового импринтинга. Каковы онтогенетические и нейробиологические основания музыкальности, какова роль музыкальнослухового импринтинга в обозначении основополагающих предпочтений той или иной этнической музыкальной ментальности? Какие факторы сделали музыку важной частью жизни едва ли не любого народа? Как связаны между собой естественные языки и языки музыкальные? Каким образом открытие механизмов музыкально-слухового импринтинга позволяет интерпретировать деятельность субъекта художественного творчества?
Заслуживает специального упоминания тот факт, что ключевые идеи нейроэстетики, сформулированные крупнейшим британским теоретиком, нейробиологом С. Зэки, в целом соответствуют духу кантианского априоризма, когда место трансцендентального субъекта занимает человеческий мозг, сформированный в определенной культуре и функционирующий в ней, играя активную роль в процессе формирования эстетического опыта [2. Р. 91; 3]. Эстетический опыт в целом и музыкальное творчество в частности могут быть осмыслены в представлениях деятельностного трансцендентализма, адаптирующего соответствующие идеи И. Канта к эмпирическим данным, полученным в современной нейронауке, и в целом соответствующие такой новой области исследования, как нейромузыкология [4].
Интонационно-знаковые паттерны как априорные когнитивные элементы
Нейроэстетика исходит из положения о том, что именно музыкальные способности человека, из всей совокупности видов художественных способностей, в значительной степени обусловливают степень эффективности работы интеллекта, практически всех его когнитивных функций [5. P. 31; 6].
В наиболее универсальном понимании интеллект - это сложный нейрофизиологический механизм, обладающий способностью интегрировать весь психический опыт и инструментарий субъекта для осуществления его эффективной приспособляемости к постоянно меняющимся природным и социокультурным условиям. В подавляющем большинстве работ, посвященных изучению сущности, структуры и этапов формирования интеллекта, данный феномен объединяет все когнитивные способности индивида. Однако нейронаука ставит вопрос о существовании изначально «заданных», в определенном смысле априорных представлений субъекта на этапе начального онтогенеза (в пренатальный и постнатальный периоды), а также конкретных механизмах экстраполяции этих представлений в познавательной деятельности на всем временном континууме оптимально функционирующей психики и интеллекта. На самом раннем этапе онтогенеза, когда субъект еще не владеет никакими способами сохранения и осмысления происходящего вокруг (в пренатальный) и в опыте (постнатальный период), каналами формирования таких априорных генетически врожденных программ могут быть и являются повторяющиеся знаково-символические структуры: аудиально-двигательные - материнский «фольклор», в котором повторяющиеся интонации и повторяющиеся пестующие или качающие движения прокладывают следы психосенсорного опыта и закладывают потребности в его воспроизведении и в психомоторной имитации, а позже - визуальные, где фактор времени формируется вслед за движением взгляда поочередно от фрагмента к фрагменту, - всевозможные орнаменты, со временем обретающие для младенца символическое значение. При этом именно моменты «узнавания», т.е. те, в которых минимальные интонационно-слуховые или двигательно-образные структуры повторяются и варьируются, и формируют стержень интеграции, генерации и развития интеллектуальных ресурсов ребенка.
Стоит предположить, что в период раннего онтогенеза интонационнознаковые модели в развитии интеллектуальных, когнитивных структур трудно переоценить, по крайней мере, в их языковой основе, поскольку это закреплено культурно во всех цивилизациях. Кроме того, это единственный (кроме тактильного) канал коммуникации матери и младенца. А значит, механизм интонирования, музыкальная интонация как первооснова музыки являются фундаментом, на который впоследствии опираются навыки вербального и абстрактного мышления. Таким образом, именно музыка, а точнее лежащая в ее основе интонационная природа уникальна и незаменима никакими иными когнитивными инструментами, а в период раннего онтогенеза является единственным доступным и эффективным способом реализации цели когнитивного, интеллектуального развития - способом накопления и формирования врожденных генетических паттернов, которые впоследствии, в процессе взаимодействия с социокультурной средой, обусловливают качественные характеристики не только всей совокупности когнитивных способностей человека, но и его мировоззренческий тезаурус. Кроме того, именно музыкальный интеллект (согласно многоуровневой системе интеллекта Г. Гарднера [7]) во многом несет ответственность за формирование эвристического потенциала музыкально-когнитивных способностей относительно иных видов когнитивных видов активности - логико-математического, лингвистического и др., а также за неординарные способности человека к различным видам искусства, качественные элементы которых как бы закодированы в музыкальных интонациях, в звучании музыки, что обусловлено пространственными эффектами музыки, ее колористическими свойствами, архитектоникой и особенностями фактуры.
Когнитивные функции музыки как предъязыка в процессе онтогенеза
Эмпирические данные современных исследований в нейронауке свидетельствуют в пользу того, что музыкальность как когнитивная способность уже с рождения свойственна всем без исключения детям, а значит, музыка - это неотъемлемая фундаментальная врожденная (при отсутствии явных патологий) способность мозга «воспринимать звуки» и придавать им определенную эмоциональную и смысловую окраску. При этом феномен звука в результате волновой вибрации возникает только в случае опосредования этих вибраций слуховой системой и определенными нейронными механизмами всей системы мозга.
Ряд ученых придает исключительное значение органам слуха и нейро- психологическим особенностям мозга воспринимать звуки как в пренатальный, так и постнатальный периоды развития человека [8]. Даже в предсмертные часы человеческий мозг с помощью слуховых органов способен воспринимать музыкальные и акустические сигналы, когда прочие каналы, связывающие человека с окружающим миром, уже для него фактически закрыты [9. С. 29].
Долгое время считалось, что асимметрия полушарий головного мозга выражается в доминирующей роли левого полушария с его аналитическим, вербальным, логическим мышлением и временными характеристиками окружающего мира, а правого полушария - с пространственным восприятием окружающей среды, эмоциональным, чувственно-конкретным, образным ее восприятием, правое полушарие улавливает, прежде всего, мелодию - эмоциональное, чувственно-аффективное начало в музыке, а левое - ритм - структурирующее, формообразующее ее начало [10. С. 13-14], причем эти полушария находятся в «пластической», гомологической взаимозависимости [11. Р. 143]. Однако исследования последних лет показывают то, что на самом деле мозг представителей различных культур (условно говоря, западной и восточной) даже морфологически различен [12. Р. 8] и затрачивает усилия нескольких своих секторов и нейронных центров вне фактора преобладания какого-либо полушария с тем, чтобы из совокупности звуков и акустической информации «получить» музыкальное восприятие («переживание»). Изучая то, как мозг распознает отдельные составные части музыки и воссоздает из них художественные структуры той или иной степени целостности, нейробиологи наблюдают процессы активности нейроструктур посредством методов функциональной магнитно-резонансной томографии, позитронно - эмиссионной томографии, метода вызванных потенциалов, транскраниальной магнитной стимуляции как у профессиональных музыкантов, музыкантов- дилетантов и вообще людей, не имеющих какой-либо музыкальной подготовки. Они пришли к выводу, что мозг не имеет единого «музыкального центра», который, как ранее предполагалось, располагается лишь в правом полушарии мозга: при прослушивании музыки человеком нейроны активизируются по всему объему мозга [13. С. 164].
Человеческий мозг воспринимает музыку еще до рождения, в пренатальный период, что придает ей когнитивную функцию своего рода «предъязыка». Принято выделять два сенситивных периода, когда такое влияние обладает наибольшей интенсивностью - в предродовой (перинатальный) период и в период от 3 до 5 лет [14. С. 18]. Именно в эти периоды под действием социокультурных факторов на генетически обусловленные «коды» в структурах мозга формируются культурно-этнические музыкально-слуховые модули, определяющие ментальную принадлежность индивида к определенной социально-этнической группе, ее культуре, а также предпосылки для будущих музыкальных предпочтений.
Еще до рождения ребенок постоянно испытывает влияние звукового фона, который состоит из совокупности паттернов слуховой стимуляции. Каждый язык обладает качеством интонационной окрашенности, а также свойственными только ему темпом, динамикой, метроритмом, звуковысотной организацией и архитектоникой в построении определенных языковых единиц (например, фраз). Имеется принципиальная разница между процессом слушания, который представляет собой нейропсихологический процесс восприятия сенсорной информации, целью которого является придание ей смысла, и слуха как пассивного восприятия звука. А. Томатис одним из первых стал утверждать, что зародыш слышит голос своей матери, начиная с восемнадцатой недели беременности, и что ухо посредством слушания звуков играет основную роль в когнитивном развитии человека [8]. Внутриутробное слушание является определяющим для чувственного и эмоционального развития. Поэтому отоларингология и психология органично связаны, что позволяет разрабатывать терапевтические методы помощи детям с патологиями нарушения внимания и успеваемости. В результате нормализуются речь, контроль над эмоциями, координация и моторика, минимизируются нарушения аутистического спектра. Это позволяет считать А. Томатиса родоначальником аудиопсихофонологии.