Россия в тот же период смогла организовать несколько успешных встреч в Москве между представителями «Талибана» и неправительственной делегацией Афганистана, представлявшей влиятельные политические силы и общественные круги страны. Москва продемонстрировала готовность оказывать дальнейшее содействие продвижению прямого межафганского диалога. Однако эти усилия России не нашли полного понимания нынешнего президента страны А. Гани. Тем не менее прошедшие встречи позволили и руководству «Талибана», и представителям влиятельных политических кругов Афганистана лучше и глубже понять позиции друг друга. Это, несомненно, будет способствовать будущим переговорам Движения с правительственной делегацией Афганистана, в которую вошли и влиятельные фигуры, участвовавшие в московских встречах.
Понимание необходимости перемен и стабилизации ситуации не только в Афганистане, но и в обширном макрорегионе
Центральной и Южной Азии, и поиска мер, способных содействовать прямому межафганскому диалогу, лежит и в основе нынешних подходов нового руководства Республики Узбекистан в афганском вопросе. За последние два года Ташкент смог не только значительно поднять уровень своих отношений с правительством Афганистана, но и наладить контакты с Движением «Талибан», которое остается влиятельной политической силой, поддерживаемой частью духовенства и населения страны.
Государства Центральной Азии, чья стабильность и экономическое развитие испытывают влияние кризисной ситуации в Афганистане, заинтересованы в прекращении более чем сорокалетней войны. Прочная стабилизация обстановки в Афганистане откроет дополнительные возможности странам региона для расширения торгово-экономических и гуманитарных связей, позволит реализовать ряд энергетических и транспортных проектов, которые будут содействовать экономическому подъему Центральной и Южной Азии и способствовать укреплению мира и стабильности в одном из крупнейших макрорегионов Евразии.
Результаты встреч в Катаре и других государствах отслеживались религиозными лидерами конфликтующих сторон, что способствовало пониманию общей картины меняющейся ситуации в Афганистане и выстраиванию дальнейших отношений с центральной властью и основными политическими силами страны.
Несомненно, ислам и духовенство сыграли важную роль в становлении и эволюции Движения «Талибан», догматика ислама была использована руководством Движения для консолидации своих сторонников в противостоянии с правительством Афганистана. Вовлечение в процесс противостояния с правительством части влиятельного духовенства и пуштунских племен страны позволило добиться некоторых успехов в этом противостоянии. Тем не менее медленная эволюция взглядов «Талибана» по отношению к переговорному процессу говорит о его понимании бесперспективности прежних бескомпромиссных подходов.
Правительство, больше опираясь на силовые методы решения конфликта при поддержке войск международной коалиции, не смогло в должной степени использовать консолидирующий и миротворческий потенциал исламских институтов и поддержку части духовенства, стремящейся к компромиссным решениям конфликта. Вместе с тем ислам и мусульманское духовенство при всей его разобщенности будут оставаться важным фактором в сближении позиций конфликтующих сторон по вопросам будущего развития страны и прекращения боевых действий.
Несмотря на сохраняющуюся хрупкость, нестабильность нынешней военно-политической обстановки в Афганистане и существенные упущения во внутренней политике правительства, особенно в религиозной сфере, недавно достигнутые американоталибские договоренности вселяют надежду на начало прямого межафганского переговорного процесса, официальное открытие которого состоялось 12 сентября 2020 г. Однако замена главы делегации «Талибана» Шер Аббаса Мохаммада Станикзая на представителя «Сети Хаккани» шейха аль-хадис моула- ви Абдул Хакима Хаккани Серенко А. «Сеть Хаккани» перехватывает контроль над межафганскими переговорами // Независимая газета. 06.09.2020. за несколько дней до начала переговоров говорит о том, что переговорный процесс будет непростым и тернистым. По всей видимости, одним из отдаленных результатов переговорного процесса может стать увеличение доли ислама в общественно-политической жизни страны и усиление влияния духовенства в афганском обществе при сохранении светской системы государственной власти.
Заключение
Попытки модернизации афганского общества по советскому образцу и борьба с оппозицией с позиции силы не принесли ожидаемых результатов и привели к усилению роли ислама и его политизации в традиционном афганском обществе, катализировали процессы становления и активизации различных исламистских оппозиционных организаций, ныне именуемых в общественнополитической литературе моджахедскими. Правительство, созданное этими организациями после падения режима Наджибуллы, не смогло восстановить стабильность, тем самым открыв дорогу к гражданской войне на межэтнической и межконфессиональной основе и последующему противостоянию с Движением «Талибан». Практически все партии и организации, созданные в конце 70-х -- начале 80-х гг. прошлого века, продолжают играть существенную роль в современных политических процессах страны.
Администрация «Талибана» (1996--2001 гг.), пришедшая на смену правительства моджахедов, усугубила ситуацию в стране. Главным направлением во внутренней политике Движения стали усилия по «укреплению устоев ислама» и возврату к его первоначальным истокам времен пророка Мухаммада. Афганистан превратился в прибежище различных террористических организаций, стал представлять угрозу для международного мира и безопасности и оказался в фактической изоляции в мире.
Меры по реформированию Афганистана после событий 11 сентября 2001 г. при поддержке мирового сообщества, где ключевую роль играли западные страны, с опорой на превосходство вооруженных сил международной коалиции над силами «Талибана» не принесли быстрых изменений в жизнь афганского общества и победу над Движением. Многолетние боевые действия против талибов продолжали раскалывать страну по политическим, этническим и конфессиональным признакам. Определенные изменения в сторону поиска компромиссных решений произошли и в самом Движении «Талибан».
Усилия международного сообщества по содействию развитию и расширению демократических ценностей в Афганистане, предпринимаемые с начала 2002 г., только начинают давать свои первые всходы, наталкиваясь на упорное сопротивление оппозиции и сторонников традиционных ценностей. Традиционное афганское общество оказалось трудно реформируемым. Религиозная составляющая традиционных ценностей афганцев продолжает играть важную роль в афганском обществе, и любые попытки ее ущемления или принижения будут наталкиваться на самое мощное сопротивление и ставить под вопрос легитимность государственной власти. Подтверждением этого является опыт Афганистана конца 1970-х и 1980-х гг.
Борьба с «Талибаном», ведущаяся уже около 20 лет, пока не принесла нынешней власти ожидаемую победу. Духовенство страны, втянутое в это противостояние, не является гомогенным и так же, как и все афганское общество, испытывает разобщенность по этническому и конфессиональному признаку. Тем не менее оно остается влиятельной стратой, способной в случае консолидации оказывать существенное воздействие на развитие политических процессов, включая запуск межафганского переговорного процесса с последующим поиском компромиссных решений по национальному примирению и перехода на мирные рельсы.
В целом исламские институты и служители культа продолжают оставаться важным, но гетерогенным сегментом политической системы и афганского общества, сохраняя привилегированное положение, несколько подорванное многолетней гражданской войной. Недавний уход из жизни таких знаковых фигур, как Б. Раббани, С. Моджаддеди и С.А. Гиляни, игравших существенную роль в политической жизни Афганистана на протяжении последних 50 лет, несомненно, будет оказывать влияние на дальнейшее развитие взаимоотношений между государством и религией. Также это будет сказываться на взаимодействии государства с политическими партиями и суфийскими орденами, бразды правления которыми перешли в руки молодых наследников этих авторитетных лидеров
Библиографический список
1. Акимбеков С.М. Афганский узел и проблемы безопасности Центральной Азии. Алматы: Б.и., 2003.
2. Кадыров Ш. Туркменистан в ХХ веке. Bergen: Bodoni Hus, 1998.
3. Коргун В.Г. История Афганистана: XX век. М.: Крафт+, 2004.
4. Мартышкин А., Хоменко С. Роль ислама во внутриафганском конфликте в последней четверти XX -- начале XXI веков // Центральная Азия и Кавказ. 2014. Т. 17. Вып. 4. C. 144--155.
5. Назаров Т., Сатторзода А. Дипломатияи муосири точик [Современная таджикская дипломатия]. Душанбе: Ирфон, 2006. (На таджикском языке).
6. Парамонов В. Формирование геополитической ситуации в Центральной Азии -- внешние факторы // Центральная Азия и Кавказ. 2000. № 1. С. 14--21.
7. Пластун В., Андрианов В. Наджибулла. Афганистан в тисках геополитики. М.: Биографический Институт, 1998.
8. Слинкин М.Ф. Народно-демократическая партия Афганистана у власти (1978--1979 гг.). Симферополь: Симферопольский государственный университет, 1999.
9. Слинкин М. Ф. Этническая проблема в Афганистане (историко-политический анализ) // Культура народов Причерноморья. 2005. № 66. С. 46--60.
10. Смагулов А. Экспертная оценка влияния афганского противостояния на политическую и экономическую ситуацию в Центральной Азии. Бишкек: Университет Центральной Азии, 2013.
11. Спольников В.Н. Афганистан: исламская контрреволюция. М.: Наука, 1987.
12. Barfield T.J. Shari'a in Afghanistan // Review of Faith and International Affairs. 2012. Vol. 10. Iss. 4. P. 42--52.
13. Dodwell B., Rassler D. A View from the CT Foxhole: General John W. Nicholson, Commander, Resolute Support and U.S. Forces -- Afghanistan // Combating Terrorism Center at West Point. 2017. Vol. 10. Iss. 2. P. 12--16.
14. Giustozzi A. Afghanistan: Transition without End: An Analytical Narrative on State-Making. London: LSE Development Studies Institute, 2008.
15. Giustozzi A. Hearts, Minds, and the Barrel of a Gun: The Taliban's Shadow Government // Prism. 2012. Vol. 3. Iss. 2. P. 71--80.
16. Jackson A., Amiri R. Insurgent Bureaucracy: How the Taliban Makes Policy. Washington: United States Institute of Peace, 2019.
17. Jones S.G. Counterinsurgency in Afghanistan. Santa Monica, CA: RAND National Defense Research Institute, 2008.
18. Roy O. The Failure of Political Islam. Cambridge: Harvard University Press, 1994.
19. Tariq M.O., Borchgrevink K., Harpviken K. Building Trust and Institutions. Religious Institution-Building in Afghanistan: An Exploration. Oslo: Peace Research Institute Oslo, 2011.
20. Weigand F. Afghanistan's Taliban -- Legitimate Jihadists or Coercive Extremists? // Journal of Intervention and Statebuilding. 2017. Vol. 11. Iss. 3. P. 359--381.
21. Yuldasheva G. The Iranian-Pakistani Factor in the Geopolitics of Central and South Asia // Central Asia and the Caucasus. 2013. Vol. 15. Iss. 2. P. 32--41.
22. Zaeef A.S. My Life with the Taliban. London: C. Hurst & Co, 2010.
References
1. Akimbekov, S.M. (2003). Afghan Knot and Security Problems in Central Asia. Almaty. (In Russian).
2. Barfield, T.J. (2012). Shari'a in Afghanistan. Review of Faith and International Affairs, 10 (4), 42--52. DOI: 10.1080/15570274.2012.739886
3. Dodwell, B. & Rassler, D.A. (2017). View from the CT Foxhole: General John W. Nicholson, Commander, Resolute Support and U.S. Forces -- Afghanistan. Combating Terrorism Center at West Point, 10 (2), 12--16.
4. Giustozzi, A. (2008). Afghanistan: Transition without End: An Analytical Narrative on State-Making. London: LSE Development Studies Institute.
5. Giustozzi, A. (2012). Hearts, Minds, and the Barrel of a Gun: The Taliban's Shadow Government. Prism, 3 (2), 71--80.
6. Jackson, A. & Amiri, R. (2019). Insurgent Bureaucracy: How the Taliban Makes Policy. Washington: United States Institute of Peace.
7. Jones, S.G. (2008). Counterinsurgency in Afghanistan. Santa Monica, CA: RAND National Defense Research Institute.
8. Kadyrov, Sh. (1998). Turkmenistan in the 21st Century. Bergen: Bodoni Hus. (In Russian).
9. Korgun, V.G. (2004). History of Afghanistan: 20th Century. Moscow: Kraft + publ. (In Russian).
10. Martynkin, A. & Khomenko, S. (2014). Islam in the Afghan Conflict: Last Quarter of the Twentieth -- Early Twenty-First Centuries. Central Asia and the Caucasus, 17 (4), 144--155. (In Russian).
11. Nazarov, T. & Sattorzoda, A. (2006). Diplomatiyai muosiri tochik [Modern Tajik Diplomacy]. Dushanbe: Irfon. (In Tajik).
12. Paramonov, V. (2000). Formation of the Geopolitical Situation in Central Asia -- External Factors. Central Asia and the Caucasus, 1, 14--21. (In Russian).
13. Plastun, V. & Andrianov, V. (1998). Najibulla. Afghanistan in the Grip of Geopolitics. Moscow: Biograficheskii Institut publ. (In Russian).
14. Roy, O. (1994). The Failure of Political Islam. Cambridge: Harvard University Press.
15. Slinkin, M.F. (1999). People's Democratic Party of Afghanistan in Power (1978--1979). Simferopol: Simferopol'skii gosudarstvennyi universitet publ. (In Russian).
16. Slinkin, M.F. (2005). Ethnic Problem in Afghanistan (Historical and Political Analysis). Culture of the Peoples of the Black Sea Region, 66, 46--60. (In Russian).
17. Smagulov, A. (2013). Expert Review of the Impact of the Afghan Confrontation on the Political and Economic Situation in Central Asia. Bishkek: Universitet Tsentral'noi Azii publ. (In Russian).
18. Spolnikov, V.N. (1987). Afghanistan: Islamic Counter-Revolution. Moscow: Nauka publ. (In Russian).
19. Tariq, M.O., Borchgrevink, K. & Harpviken, K. (2011). Building Trust and Institutions. Religious InstitutionBuilding in Afghanistan: An Exploration. Oslo: Peace Research Institute Oslo.
20. Weigand, F. (2017). Afghanistan's Taliban -- Legitimate Jihadists or Coercive Extremists? Journal of Intervention and Statebuilding, 11 (3), 359--381.
21. Yuldasheva, G. (2013). The Iranian-Pakistani Factor in the Geopolitics of Central and South Asia. Central Asia and the Caucasus, 15 (2), 32--41.
22. Zaeef, A.S. (2010). My Life with the Taliban. London: C. Hurst & Co.