Кроме правительственной сети НСУ в отдельных провинциях страны существуют и независимые советы улемов, которые стремятся дистанцироваться как от «Талибана», так и от правительственных структур. Одной из таких независимых организаций является «Фонд исламского призыва улемов Афганистана» во главе с моулави Сайфуддином То- хари. Фонд объединяет около 200 в основном дариязычных улемов трех северных провинций Афганистана (Тохара, Бадахшана и частично Кундуза)* Беседа с моулави Сайфуддином Тохари, 2016 г. Из личного архива.. Влияние таких независимых советов улемов в целом не выходит за рамки провинций, где они проживают. Тем не менее по их инициативе и при содействии центрального офиса МООНСА в 2015--2016 гг. в Кабуле и Кундузе были проведены джирги (советы) улемов в поддержку политики национального примирения. Однако эта работа не носила систематического характера и слабо поддерживалась правительственными структурами.
Касаясь вопроса количества действующих мечетей в стране, следует отметить, что, по оценочным данным, в Афганистане насчитывается более 180 тыс. мечетей, из которых только 70 тыс. зарегистрировано в МХДР и лишь 3700 мечетей находятся на финансовом содержании государства Беседа с Мохаммадом Юсуфом Ниязи, мини. Последняя цифра говорит о небольшом количестве мечетей, которые условно поддерживают правительство, хотя на практике почти все мечети стремятся подчеркнуть свою независимость от органов власти и тем самым уйти от прямого давления радикальных группировок.
Важным в нынешней ситуации является и вопрос исламского обучения, которое ведется во всех публичных школах страны, а также в многочисленных медресе. По состоянию на март 2011 г., «в афганском Министерстве образования было зарегистрировано около 700 правительственных медресе. Однако большинство медресе страны являются частными школами, которые не зарегистрированы правительством или какой-либо частной структурой. Цифры остаются неопределенными, но количество незарегистрированных медресе, скорее всего, исчисляется тысячами» [Тагщ, Borchgrevink, Harpviken 2011]. К настоящему времени, как представляется, количество частных медресе возросло.
На практике почти все дети с четырехпяти лет начинают посещать мечети, сопровождая своих родителей, и приобщаются к учебе в медресе при мечетях. Как правило, все крупные и значительная часть средних мечетей имеют медресе, где преподавание ведется муллами.
В медресе на подконтрольных «Талибану» территориях долгие годы велась целенаправленная антиправительственная информационная работа, а во многих уездах девочкам запрещалось обучение в публичных школах.
На сегодняшний день ответственность за преподавание религиозных дисциплин в публичных (светских) школах наряду с Министерством образования Афганистана несет и МХДР. Однако многолетняя война в Афганистане наложила свой отпечаток и на эту сферу, а именно -- привела к разрушению большого количества публичных школ в стране и ограничила возможности государства по их финансированию и содержанию. По информации Всемирного банка за октябрь 2016 г., «только около половины всех зарегистрированных школ имеют надлежащие здания, в то время как остальные работают в палатках, домах и под деревьями»стром по делам религий, 2015 г. Из личного архива.. По этой причине дети школьного возраста, особенно в сельской местности, многие годы были лишены возможности посещать школы и в основном получали начальное образование в медресе или мечетях. По оценкам ЮНИСЕФ, в Афганистане 3,7 млн детей не посещают школу, причем 60 % из них -- девочки.
В этой связи необходимо привести оценку исследователя из Оксфордского университета А. Брахими, которая справедливо отмечала, что «с исходом интеллектуальной элиты за последние 20 лет и ограничением светского образования, которое ранее было доступно для большинства городских общин, исламское образование в медресе, или религиозных школах, и местных мечетях стало основным источником образования в стране и в большинстве лагерей беженцев»21. Такое образование, на наш взгляд, несомненно, накладывало свой отпечаток на формирующееся мировоззрение подрастающего поколения афганцев.
Тем не менее справедливости ради следует отметить, что ситуация в сфере школьного образования в настоящее время крайне медленно, но меняется в лучшую сторону. Международные доноры оказывают существенную поддержку посредством проектов в сфере образования через соответствующие правительственные структуры.
Важно и то, что в Афганистане до недавнего времени не было медресе, имеющих статус высшего религиозного заведения. Поэтому подавляющее большинство молодых афганцев, стремившихся получить высшее религиозное образование, выезжают в основном в Пакистан и Иран и реже -- в арабские страны. Получившие образование в Пакистане возвращаются на родину с уже устоявшимся мировосприятием, которое отражает ценности и взгляды религиозной школы деобанди, которая доминирует в большинстве медресе Пакистана. Деобандизм имеет глубокие корни в Южной и Юго-Западной Азии и известен как одно из жестких течений внутри ислама. Многие деятели и сторонники «Талибана» являются выпускниками таких медресе. ислам духовенство мусульманский политический
В начальный период президентства Х. Карзая правительство, опасаясь такого влияния, сократило количество мечетей и медресе, получавших финансовую поддержку государства. Вместе с тем в апреле 2007 г. правительство начало создавать собственные медресе, чтобы сократить количество афганских детей, обучающихся в медресе за рубежом. 14 «высших медресе» (так называемых «дар уль-улум») были основаны в 2007 г. и восемь -- в 2008 г. 2009 Report on International Religious Freedom -- Afghanistan // Refworld. October 26, 2009. Afghanistan 2018 International Religious Freedom Report // U.S. Department of State Планировалось открыть новые медресе в каждой из 34 провинций страны, однако отсутствие финансирования замедлило этот процесс. Одним из таких медресе было медресе Дар уль-улуми Гиесия, открытое в Герате известным в стране богословом моулави М. Худойдодоми, сторонником Х. Карзая, который также поддержал строительство образовательного учреждения. Тем не менее большинство улемов (авторитетных знатоков теоретических и практических сторон ислама) являются выпускниками медресе Пакистана и Ирана, рейтинг которых намного выше афганских.
Что касается общего числа мусульманского духовенства в Афганистане, то, по разным оценкам, оно насчитывает приблизительно 200--250 тыс. служителей культа. В ранее упомянутом отчете Госдепартамента США приводится цифра в 120 тыс. мулл, зарегистрированных Министерством хаджа и по делам религий, и приблизительно 160 тыс. мечетей, из которых 66 тыс. зарегистрированы тем же министерством .
На наш взгляд, обе цифры являются заниженными. Даже если в стране действует 160 тыс. мечетей, значит, численность мулл должна как минимум быть равной количеству мечетей и превышать цифру в 120 тыс. мулл, приводимую в отчете Госдепартамента. Обычно в больших и средних мечетях работают как минимум два-три служителя культа: имам-хатиб, его заместитель или помощник и муэдзин. К тому же, цифра, озвученная афганским министерством, по всей видимости, отражала количество мечетей только на подконтрольных правительству территориях. Более того, следует отметить, что в стране нет деревень, где бы не было мечети и муллы (имама).
Учитывая все это, количество служителей культа должно быть близким к 350--400 тыс., что превышает численность всех вооруженных сил страны, которая на середину 2019 г. насчитывала более 272 тыс. человек Quarterly Report to the United States Congress // Special Inspector General for Afghanistan Reconstruction. July Беседа с Абдул Джаббар Кахраманом, 2016 г. Из личного архива.. По сути, это огромное число служителей культа, щедро «рассыпанных» по всей стране, представляет собой разрозненную, но наиболее влиятельную страту афганского общества, активные сегменты которой ориентированы на определенные политические силы страны. Мусульманское духовенство является инструментом «мягкой силы», воздействующей и формирующей сознание людей и их политические предпочтения.
Безусловно, влияние ислама и мусульманского духовенства в обществе и политической жизни Афганистана учитывалось как прежним просоветским правительством, так и властью, утвердившейся после 2001 г. В период правления просоветского правительства руководство страны в ходе исправления допущенных в начальный период после апрельской революции 1978 г. ошибок прилагало усилия по привлечению духовенства на свою сторону и в этой связи стремилось увеличить количество мечетей, финансируемых государством. В вооруженных силах даже был создан институт мулл, главной обязанностью которых было поддержание высокого морального духа военнослужащих, который отвечал бы целям и задачам просоветского правительства.
С приходом к власти в стране правительства Х. Карзая количество мечетей, находящихся на содержании МХДР, как уже отмечалось, резко сократилось. Институт мулл в вооруженных силах был сохранен, но реорганизован. В настоящее время в армии и полиции, начиная с батальонного звена, работают муллы, и ныне их задача заключается в обеспечении лояльности военнослужащих законно избранному правительству страны. Несмотря на это, до недавнего времени в вооруженных силах сохранялся высокий процент дезертирства и перехода на сторону талибов. Абдул Джаббар Кахраман, бывший военный представитель правительства А. Гани в провинции Гильменд (до 2016 г.), говоря о причинах дезертирства и перехода на сторону противника, указывает на слабую информационную работу в армии, высокую коррумпированность военных структур и вытекающее отсюда слабое доверие правительству среди военнослужащих .
В целом, отвечая на вопрос о том, что в большей степени препятствовало поддержке духовенством и населением правительства в их противостоянии талибам, можно выделить следующие основные факторы:
— ставка правительства в основном на силовые методы достижения превосходства над «Талибаном»;
— ограниченные возможности правительства для обеспечения безопасности на всей территории страны;
— низкий уровень системы образования Афганистана;
— потенциал исламских институтов страны не был использован в должной мере для содействия усилиям правительства по прекращению войны и национальному примирению;
— ограниченные возможности правительства для создания рабочих мест и улучшения жизненного уровня населения;
— высокий уровень безработицы;
— коррупция, разрушающая систему управления.
Слабость правительства была использована вооруженной оппозицией, которая смогла организовать в целом устойчивую информационную работу с местными общинами. Мечети и медресе в их зоне контроля и отчасти на территории, контролируемой правительством, фактически превратились в центры по распространению их взглядов. Талибы также смогли обеспечить более высокое финансовое содержание своих бойцов. Неплохо была организована и материально-техническая поддержка и военное снаряжение (что является свидетельством внешней поддержки).
В ожидании перемен
К началу 2009 г. стало прорисовываться понимание бесперспективности военных действий и того, что «Талибан» и поддерживающие его группы населения являются частью афганского общества, без интегрирования которых невозможно достичь долгожданного мира, стабильности и восстановления страны.
К концу президентского срока взгляды Х. Карзая на будущее Афганистана и его отношение к «Талибану» претерпели трансформацию в сторону поиска компромисса с Движением. В стране все чаще стали открываться частные медресе, среди которых в Кабуле было открыто и медресе муллы А.С. Заифа, бывшего посла «Талибана» в Пакистане. В столице проживает и бывший министр иностранных дел администрации талибов моула- ви Вакиль Ахмад Мутаваккиль.
Определенные подвижки произошли и в лагере «Талибана». За короткий период 2013--2015 гг. произошла смена руководства Движения, которое начало проявлять заинтересованность в переговорном процессе. В 2013 г. в Катаре был открыт офис «Талибана», и Доха стала местом контактов и переговоров с Движением. В 2016 г. в афганской и зарубежной прессе прошло сообщение о том, что талибы привержены защите «национальных проектов», таких как трубопровод Туркменистан -- Афганистан -- Пакистан -- Индия (ТАПИ) и энергетический проект в Центральной Азии и Южной Азии (CASA- 1000) Putz C. Taliban Pledge to Protect Infrastructure Projects // The Diplomat. December 01, 2016.. Однако в то время заявление было встречено с определенной долей скептицизма.
Несмотря на это, руководство «Талибан» продолжает использовать ислам в качестве консолидирующей основы для укрепления своих позиций в будущем межафганском процессе, используя упущения правительства в сфере религии и других областях социальноэкономической жизни афганского общества.
К концу 2009 г. ключевые игроки на афганском поле, в частности США, Россия и Китай, а также региональные игроки начали осторожный поиск путей разрешения многолетнего конфликта. В 2011 г. США приняли решение о выводе своих войск из Афганистана.
В 2014--2017 гг. при содействии различных зарубежных стран за пределами Афганистана были проведены встречи, на которых происходили контакты представителей талибов и афганской стороны. Так, в июле 2015 г. в Пакистане прошла первая встреча представителей «Талибана» и афганского правительства в присутствии наблюдателей США и Китая. К 2017 г. США существенно сократили численность своих войск в Афганистане, а в 2018 г. начались интенсивные контакты и переговоры с «Талибаном». К январю 2020 г. США смогли провести серию переговоров в Дохе, а в феврале 2020 г. -- подписать мирное соглашение с талибами после 19 лет противостояния.