В числе собственно трудовых мигрантов из «дальнего зарубежья» значительно преобладают китайцы и вьетнамцы. Китайцы находят применение своим силам в сельском хозяйстве, мелком бизнесе. Вьетнамцы заняты в мелкорозничной торговле на городских рынках, составляют значительную часть рабочей силы на подпольных швейных мастерских, изготавливающих контрафактную продукцию под торговыми марками известных зарубежных компаний.
Увеличение этнической, культурной, расовой и религиозной мозаичности пока касается преимущественно тех стран, которые представляются иммигрантам наиболее привлекательными. Однако, на мой взгляд, этот процесс будет распространяться вширь как одно из проявлений глобализации. Термин придумали ученые и политики, но он вполне соответствует современным, реальным процессам в глобальных масштабах. И теперь те же ученые вынуждены объяснять такие процессы и описывать их с помощью каких-то определенных терминов. Одним из них является термин «диаспора».
«Диаспора» в историческом и понятийном контекстах
В научной литературе и СМИ в качестве базового понятия для обозначения эмигрантских групп утвердилось понятие «диаспора». В разных странах выходят научные журналы с таким названием. Однако, в связи с применением самого термина «диаспора», возникает ряд вопросов, которые уже неоднократно обсуждались в научных публикациях (см., например: Арутюнов 2000; Тишков 2000; Тишков 2003; Ямсков 2010; Cheshko 2015; Shain 2007).
Позволю себе напомнить происхождение и историю использования этого термина, поскольку даже в ученой среде бытует представление, что он первоначально был связан с бегством евреев из Израиля в эпоху римского господства. На ошибочность такого мнения указывает сам термин, имеющий греческое происхождение - 5таоло- ра («рассеяние»). Изначально диаспорой назывались общности граждан древнегреческих полисов, мигрировавших на новые земли с целью их колонизации. А в среде эллинизированных евреев термин диаспора употреблялся для обозначения еврейских общин, состоящих из добровольно переселившихся из Израиля, в отличие от насильно изгнанных (галут) из Иудейского царства вавилонянами в 586 г. до н.э. и римлянами - из римской провинции Иудея в 136 г.
Считается, что под влиянием Септуагинты («перевод семидесяти старцев») - первого перевода Ветхого Завета на древнегреческий язык, датированного Ш-П вв. до н.э., - слово диаспора изначально использовался для обозначения именно евреев рассеяния, насильно изгнанных из Земли Израиля.
Со временем термин «диаспора» неоднократно пытались конкретизировать. Вот одно из его определений: «Диаспора... - часть народа (этноса), проживающая вне страны своего происхождения, образующая сплоченные и устойчивые этнические группы в стране проживания, и имеющая социальные институты для поддержания и развития своей идентичности и общности» (Социология 2003).
Дефиниций на этот счет - великое множество, а не очень вдумчивые ученые, публицисты и журналисты настолько расширили область применения этого термина, что он уже почти стал отождествляться с терминами «этнические меньшинства», «этнические группы», «этнические общины» и т.п. А.Н. Ямсков, рассуждая на эту тему, писал: «Итак, можно заключить, что корректная и соответствующая современной мировой социальной науке трактовка обсуждаемого термина может быть следующей. Диаспора - дисперсно расселенное этническое меньшинство иммигрантского происхождения, являющееся гражданами страны проживания, представители которого создали собственные общественные организации и предпринимают усилия как минимум по изучению и популяризации языка и культурных традиций родины предков <.> Иные категории этнических меньшинств не должны именоваться диаспорами, иначе данный термин потеряет свое вполне конкретное значение и превратится просто в синоним общего понятия “этническое меньшинство”» (Ямсков 2010: 134).
«Диаспоры» в России
Расширительное толкование понятие «диаспора» доводит до абсурда. Так, в работах многих российских ученых (и не только начинающих, кто еще плохо разбирается в нюансах понятийно-терминологического аппарата) коренные россияне из числа нерусских народов, живущие в исконно русских или преимущественно русских областях страны, именуются диаспорами. Татарин, бурят или калмык, гражданин России, родившийся в России и имеющий предков на российских кладбищах до, скажем двадцатого поколения, но переселившийся в Москву или Владимир, якобы должен принадлежать к соответствующей «диаспоре». То есть в этих городах и регионах он не вполне и «россиянин». На подобные несуразицы обращали внимание и другие авторы (см., напр.: Тишков 2003; Ямсков 2010: 138-139). В.А. Тишков, например, в этой связи писал о «диаспоризации всей страны», когда «.фактически все группы российского населения нерусского этнического происхождения, проживающие за пределами так называемых своих республик или государств (под “своими” имеется в виду совпадение название группы и государства: “татары - Татарстан”, “армяне - Армения”), вдруг стали называться диаспорами» (Тишков 2003: 467-468).
На подобные представления работает и другой стереотип, связанный с неразберихой вокруг термина «коренные народы». Как известно, в англоязычной литературе термины «aboriginal», «indigenous» применяются к народам, которые в свое время европейцы обнаружили в заморских странах, - обычно народов небольших, стоявших на более ранних, чем сами европейцы, стадиях общественного развития («primitive peoples»). В русском языке есть термины, которые имеет приблизительно такой же смысл - «туземный», «туземец» (то есть это люди, народы, обитающие в «тех», новооткрытых землях). Они применялись в эпоху Российской Империи, прежде всего, в отношении народов Сибири, занимавшихся охотой, рыболовством, оленеводством.
В Советское время от этих терминов почти совсем отказались, поскольку они казались уничижительными по отношению к народам, в отношении которых Советская власть проводила политику модернизации. Базовыми понятиями стали, как казалось, более нейтральные термины «коренной», «коренные народы» (от коренной - исконный, изначальный). Однако в результате этих лингвистических изменений произошла своего рода логическая инверсия. Коренными теперь называют все автохтонные или «очень давно» переселившиеся на данные территории народы, независимо от их численности, социальной и культурной продвинутости. Переселяясь теперь в новые места, представители этих народов как бы перестают быть «коренными», даже если они мигрируют в пределах своей же страны - России, и превращаются в диаспоры. Следствием этого является, в частности, то, что при таком подходе крупнейший народ, русские, не должен рассматриваться в качестве коренного на большей части России - в Сибири, на Дальнем Востоке, в республиках Поволжья и Северного Кавказа, в Карелии. Но в то же время никому не приходит в голову называть русских, живущих в этих регионах, диаспорой. На мой взгляд, термин «коренные народы» плохо подходит для адекватной характеристики современных полиэтничных государств. Можно говорить о том, что человек как индивид - «коренной», если он родился в данной местности.
Дело, однако, не только в терминологических эволюциях, но и в стойкости некоторых идеологических стереотипов советской эпохи, связанных с особенностями государственного устройства СССР и его идеологическим обоснованием. Советское федеративное государство было устроено по этническому принципу и включало иерархическую систему союзных республик и автономий разных уровней. Считалось, что эти территориально-политические образования были формой государственного, административно-территориального самоопределения конкретных народов и, по сути, «принадлежали» им, хотя здесь же обитали и другие этнические группы, нередко превышавшие по численности «коренное» население. Соответственно, если человек переезжал в другой регион, то попадал в категорию людей, «проживающих за пределами своих национально-государственных образований». А в современной, модной терминологии - это диаспоры.
Не больше оснований называть диаспорами в России представителей титульных народов некоторых новых, постсоветских государств. Так, армянская и грузинская общины Москвы складывались еще с XVII века. Российских немцев тоже едва ли можно считать диаспорой. Они начали селиться в средневековых русских княжествах как минимум с конца XII века, а после Манифеста императрицы Екатерины II 1762 г. иммиграция в Россию из различных немецких и австрийских земель приобрела массовый характер, причем в то время еще не существовало ни немецкой, ни австрийской наций с более или менее единым этническим самосознанием. В ходе наших экспедиций в Казахстана во второй половине 1980-х годов мы наблюдали четкое разделение «немцами» себя на швабов («швабен»), саксонцев («саксен»), австрийцев, меннони- тов («платы» - сами они называли себя чаще всего «плаутдич») и др. Интересно, что немцы-католики (выходцы из Австрии, Баварии и других католических германских земель) предпочитали ходить в православные храмы, а не в молельные дома протестантов в силу сходства обрядности и антуража католицизма и православия.
В советское время, в связи с процессами модернизации, резко усилились миграционные процессы. Они привели к увеличению этнической гетерогенности многих регионов страны, причем, не только центральных. Так, освоение нефтяных и газовых месторождений Сибири привлекло специалистов из Азербайджана, имевших богатый опыт работы на нефтяных полях Прикаспия, многих тысяч выходцев с Украины. Украинцев, а также белорусов в России, вообще бессмысленно рассматривать в качестве диаспор в силу близкого этнокультурного и языкового родства этих народов. Существует, как известно, даже точка зрения, имеющая корни в историографии XIX века, что это не три отдельных народа, а единый народ с тремя диалектами одного, русского языка. Обычно ее высказывают публицисты, журналисты и политики, а прежде всего, радикальные сторонники идей «Русского мира» и панславизма. Но и с научной точки зрения здесь нет ничего «крамольного» в силу близости культур, наличия многочисленных пограничных «интерсубкультур» и отсутствия четких критериев различения языка и диалекта.
«Диаспоры» в зарубежном мире
К Европе рассуждения в духе диаспорной терминологии еще менее уместны. В противном случае придется признать, например, что все население Швейцарии - это диаспоры немцев, французов, итальянцев, а собственно швейцарцев не существует, за исключением разве что ретто-романцев. Многочисленные общины турок, арабов, выходцев из «черной Африки», Южной Азии, бывшей Югославии, Восточной Европы - это уже не диаспоры, а очень значительные компоненты населения стран Западной и Центральной Европы.
Едва ли можно называть диаспорами в США ирландцев, немцев, афроамериканцев, латинос, а уж в Канаде, тем более, - франкофонов и англофонов, во Франции армян, в Аргентине итальянцев. Все «нации иммигрантов» (американцы, канадцы, австралийцы, новозеландцы и др.) могут формально считаться диаспорами, но никто так их не именует. Подобных примеров можно привести множество. Да и евреи, с которыми ассоциируется само понятие «диаспора», давно уже не диаспора, а своего рода мировой народ. Рискну усомниться и в правомерности квалификации корейцев в странах бывшего СССР в качестве диаспоры. Более ста лет - это достаточно большой срок, чтобы корейцы в разных частях бывшей Российской Империи и СССР и постсоветских государствах выработали некоторые культурные и ментальные особенности, отличающиеся от страны выхода (см.: Хан 2009). В равной мере трудно считать русской диаспорой в Китае албазинцев, укоренившихся здесь в XVI век - настолько они подверглись аккультурации со стороны китайцев (см.: Курто 2013).
Следует обратить внимание также на численность «диаспор». Китайцы - почти 40 млн человек (в Малайзии они составляют почти четверть населения страны), индийцы - около 30 млн, русские - примерно 25 млн, украинцы - свыше 12 млн, армяне - более 8 млн, греки - тоже около 8 млн человек. Эти показатели соответствуют численности населения многих полноценных и не самых мелких государств. Не менее важно то, что эти группы прочно укоренились в странах проживания, выработали определенные способы адаптации к иноэтничной среде, сами вносят важные черты в их культурный облик, подвергаются аккультурации и ассимиляции.
Бывают случаи, когда такие условия приводят к формированию специфической этнической идентичности. В ходе своих экспедиций в Среднюю Азию мне приходилось общаться с выходцами с Украины, потомками переселенцев начала XX века. Они называли себя не украинцами, а хохлами, считая, что украинцы на Украине - это не очень «правильные» украинцы. Идентичность «хохол» типична и для украинцев приграничных районов Украины и России (см.: Листова 2014). Здесь она основывается на традиционном смешении лексики, близости локальных вариантов культуры и на родственных связях. Вообще для населения этих территорий разграничение понятий «русский» и «украинец» никогда не имело существенного значения.
Мультикультурализм в контексте «Диаспоры» и vise versa
Европа сильно рискует утратой своего традиционного культурного облика. Она заполнена выходцами из Африки, Азии, с Балкан, из постсоветских стран. Мигранты привозят с собой собственные культурные традиции, которые (если это выходцы из Азии и Африки) резко отличаются от европейских норм, и это, как мы видим, зачастую является одним из факторов возникновения межэтнических и межрелигиозных конфликтов.