Надо сказать, что основания не признавать примат Рима у Византии были. Когда в V веке варварские племена, создавшие впоследствии современную западноевропейскую цивилизацию и культуру, разгромили ослабевший Рим, Византия на протяжении восьми столетий оставалась единственной прямой наследницей античной культуры, пока в 1204 году в нее не вторглись далекие потомки тех самых варваров - крестоносцы. Отличительным свойством западноевропейской культуры является восприятие иных - даже самых высокоразвитых цивилизаций планеты - как объектов приложения своих сил, не обладающих собственной безусловной ценностью. Это присуще и «среднему» человеку Запада, и крупнейшим его мыслителям [6. С. 46-47]. С одной стороны, данное свойство помогло западноевропейской культуре сыграть грандиозную роль в истории человечества, с другой - западный отказ в признании всемирно-исторической ценности Другого особенно ярко проявляется в отношении истории Византийской империи и ее наследницы - России. По мнению Вадима Кожинова, объясняется это достаточно просто: «Византия была единственной прямой соперницей Запада», опережала Запад, «развертывала свое самостоятельное, своеобразное культурное творчество» [6. С. 49], в котором не было ничего подобного средневековой инквизиции или гонениям на иудеев. Отчасти это объясняется сложившимся в Византии единством церкви и государства, которое Кожинов определил как «идеократическое» (имея ввиду власть православных идей), тогда как более рационально устроенные государства Западной Европы он назвал термином «номократия» (имея ввиду власть закона) [6. С. 52].
Другой причиной более высокой терпимости внутри самой Византии и одновременно - ее неприятия Западом является ее евразийская сущность. В доказательство данного тезиса историк говорит об имманентном расизме даже самых гуманистических идеологов Запада, а также приводит тот факт, что любой человек, исповедующий православие, мог занять в Византийской империи самый высокий пост: «так, император Лев III Великий (VIII век) был сирийцем, Роман I Лакапин (X век) - армянином, а патриарх Константинопольский Филофей (XIV век) - евреем» [6. С. 55]. «Россия, подобно Византии, сложилась и как евразийское, и как идеократическое государство» (курсив В.К.) [6. С. 58], чем также «заслужила» западное непонимание и неприятие.
Теоретическая подоплека
Подобные утверждения выглядят на первый взгляд странными, т.к. современный Запад принято считать торжеством толерантности и политкорректности. Однако авторская позиция проясняется, если принять во внимание тот вывод, к которому я пришла более 10 лет назад, анализируя западные теории толерантности (Локка, Канта и Милля): все они были сформулированы вынужденно, когда не стало возможности далее игнорировать и подавлять Другого, и получили практическое применение в отношении тех Других, которые уже перестали быть угрозой в военном или политическом отношении. Сначала вопрос пытаются решить радикально, путем физического истребления Других, представляющих опасность или имеющих потенциал конкурировать. Именно этим, кстати, объясняется нетерпимость к «сильной» России (слабую просто игнорируют).
Последовательно рассматривая возникшие на Западе теории толерантности, я сделала вывод, что любая европейская версия терпимости, на чем бы она ни основывалась: нецелесообразности вмешательства в приватную сферу (терпимость Локка достигается разделением публичной и частной ипостасей), правах человека (терпимость Канта достигается соблюдением неотчуждаемых индивидуальных прав) или автономии индивида (терпимость Дж. Ст. Милля достигается устранением подавления внутри гражданского общества), имеет серьезные ограничения для тех, на кого она распространяется [5. С. 41]. Новые модели формулируют путем установления или смещения границ толерантности (в каждом случае есть свои исключенные, на которых терпимость не распространяется).
В концепции Локка это атеисты, паписты и магометане (а также любые нетерпимые, в чьем мировоззрении прочно утвердились опасные для государства убеждения) [5. С. 22]. Терпимость в интерпретации Канта (помимо очевидных достоинств) ставит под вопрос любое многообразие, навязывая «естественные» права тем, для кого они могут стать тяжким бременем, и не распространяется на нереспубликанские государства. Та логика, в которой сейчас осуществляется либеральная демократизация мира - кантианская логика, делающая невозможным признание любой неправовой (не либерально-правовой) власти [5. С. 54-55]. Поборник свободы Джон Стюарт Милль оправдывал ведущий к прогрессу патерналистский деспотизм в отношении «варварских» народов [5. С. 71-72]. Условием защиты прав одной группы в каждом случае является ограничение или уничтожение прав другой.
В то время как в православно-христианской теории толерантности Вл. Соловьева, основанной на его концепции всеединства, терпимость постулируется, исходя из общности происхождения людей, и направлена на исполнение каждым народом данного ему религиозно-нравственного закона: единство в многообразии! Современное переосмысление его идей, в том числе понимания нации как этапа, ступени развития в направлении к общечеловеческому и универсальному, позволяет переключиться с этнокультурного антагонизма и конфронтации, борьбы за обретение политического суверенитета на развитие каждым народом собственной культуры [5. С. 196-197].
Идеологический ответ
В 1990-е годы в российской политологии появился яркий автор, которому, по выражению Б.В. Межуева, «как ни одному другому мыслителю современной России удалось совместить прагматический реализм во внешней политике с цивилизационной политикой идентичности». Его теория позволила обрести российскому бытию новый смыл, поскольку объясняла, «почему Россия может принять существующие границы своего государства, не думая ни про имперский реванш, ни про националистическую ирреденту, но почему в то же время Россия должна всеми силами препятствовать полному взятию лимитрофных территорий под контроль структурами Евро-Атлантики» [8].
Если крайне упрощенно сформулировать суть разногласий между двумя геополитическими концепциями, возникшими практически одновременно: Сэмюэля Хантингтона и Вадима Цымбурского, то она заключается в следующем. С точки зрения Хантингтона относительно мирное сосуществование цивилизаций возможно лишь тогда, когда они будут занимать свои традиционные географические ареалы [9]. Цымбурский же настаивал на том, что всегда будут лимитрофные территории, переходящие из-под влияния одной цивилизации под влияние другой, выполняющие роль «проливов» или даже «континентального шельфа» [12]. Его вариант цивилизационной геополитики включал: различение для каждой цивилизации этнического и геополитического ядра и периферии; тезис об отсутствии непереходимых границ между перифериями соседних цивилизаций; ставку на консолидацию и развитие цивилизационного ядра [13. С. 940]. Проблема же, однако, заключалась в том, что атлантическая цивилизация имеет агрессивный характер и перманентно стремится к расширению. Ее проникновение в арабо-мусульманский ареал в ходе «Арабской весны» 2011 года породило такое количество непредсказуемых последствий (в том числе наплыв в Европу мигрантов из стран Ближнего и Среднего Востока), что вызвало утрату актуальности многих классических геополитических концепций.
Конечно, мощный флот, включающий современные авианосцы, имеет и поныне большое значение как фактор глобального могущества. Однако высокий уровень человеческой мобильности, сетевой характер, неопределимость и множественность структур идентичности, плотная техническая и электронная оснащенность, цивилизационный антагонизм и культурная мозаичность, другие особенности мира сегодняшнего привели к появлению новых угроз, создаваемых и реализуемых малыми силами и возможностями.
Концепция «Русского мира» только начала формироваться, когда ушел из жизни Вадим Цымбурский, вот почему, возможно, он не успел прореагировать на нее в своих работах. Данный идентификационный конструкт имеет ряд достоинств, как мне кажется, до сих пор не в полной мере оцененных. Это, во-первых, его гибкость и неформальный характер и, как следствие, способность легко проникать через государственные границы, что роднит данный идеологический продукт с такими современными сетевыми феноменами, как международная диаспора (китайская, армянская, еврейская и т.д.). Во-вторых, это культурноязыковой способ солидарности, исключающий жесткую привязку к этничности, выгодно отличающий также, например, мусульманскую умму. В-третьих, одномоментная «всемирность» и укорененность данного вида самоидентификации в русской традиции и культуре.
Дополнение концепта «Русский мир» геополитической метафорой «Море Россия» позволяет осмыслить «русскую идею» с учетом тех вызовов глобализации, которые на сегодня угрожают российскому государству и русской культуре, а также по-иному трактовать территориальные потери последних 30 лет на постсоветском пространстве. Поскольку российская цивилизация обладает толерантностью иного характера, нежели западная, и является уникальной в этом своем качестве, то те культурно-государственные субъекты постсоветского пространства, которые хотят сохранения своей идентичности, в перспективе обречены на возвращение в «Русский мир», в ходе очередного повышения уровня «Моря Россия».
Библиографический список
метафора геополитический цивилизация идентичность
[1] Ворожейкина Т.Е. Специфика гражданского общества в Аргентине // МЭиМО. 1996. №6. С. 97-106.
[2] Глинчикова А.Г. Раскол или срыв «русской Реформации»? М.: Культурная революция, 2008. 384 с.
[3] Делягин М. Правила богатства: истреби аристократию, уничтожь крестьянство и создай банк. Факторы британского превосходства. Режим доступа: http://delyagin.ru/articles/ 187-ро7Й8уа/59601-1:ак1огу-Ьп1ап8к^о-ргеуо8кЬод81уа. Дата обращения: 24.09.2018.
[4] Ильин М.В. Этапы становления внутренней геополитики России и Украины // Полис. Политические исследования. 1998. №3. С. 82-94.
[5] Ильинская С.Г. Толерантность как принцип политического действия: история, теория, практика. М.: Праксис, 2007. 288 с.
[6] Кожинов В.В. От Византии до Орды: история Руси и русского слова. М.: Эксмо; Алгоритм, 2011. 560 с.
[7] Косолапов Н.А. Геополитика как теория и диагноз (метаморфозы геополитики в России) // Бизнес и политика. 1995. №5. С. 57-61.
[8] Межуев Б.В. «Остров Россия» и российская политика идентичности: неусвоенные уроки Вадима Цымбурского // Россия в глобальной политике. 2017. №2. Режим доступа: http://globalaffairs.ru/number/Ostrov-Rossiya-i-rossiiskaya-politika-identichnosti-18657. Дата обращения: 24.09.2018.
[9] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций // Геополитика: Антология. М.: Академический проект; Культура, 2006. С. 591-627.
[10] Хантингтон С. Третья волна. Демократизация в конце XX века. М.: РОССПЭН, 2003. 368 с.
[11] Цымбурский В.Л. Геополитика как мировидение и род занятий // Полис. Политические исследования. 1999. №4. С. 7-28.
[12] Цымбурский В.Л. Народы между цивилизациями // Остров Россия: Геополитические и хронополитические работы 1993-2006. М.: РОССПЭН, 2007. С. 212-238.
[13] Цымбурский В.Л. Россия - Земля за Великим Лимитрофом: цивилизация и ее геополитика // Геополитика: Антология. М.: Академический проект; Культура, 2006. С. 935-966.
[14] Юм Д. Исследование о принципах морали // Юм Д. Соч. в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1965. 928 с.
References
[1] Vorozheikina T.E. Specifika grazhdanskogo obshchestva v Argentine [Specificity of Civil Society in Argentina]. Global economy and international relations. 1996; 6: 97-106 (In Russ.).
[2] Glinchikova A.G. Raskol ili sryv «russkoj Reformacii»? [The Split or Breakdown of «Russian Reformation»?]. Moscow: Kul'turnaya revolyuciya; 2008. 384 p. (In Russ.).
[3] Deliagin M. Pravila bogatstva: istrebi aristokratiyu, unichtozh' krest'yanstvo i sozdaj bank. Faktory britanskogo prevoskhodstva [The Rules of Wealth: Exterminate the Upper Class, Annihilate the Peasants, and Establish your Own Bank. Factors of British Superiority]. Available from: http://delyagin.ra/articles/187-pozitsija/59601-faktory-britanskogo-prevoskhodstva. Accessed: 24.09.2018 (In Russ.).
[4] Il'in M.V. Etapy stanovleniya vnutrennej geopolitiki Rossii i Ukrainy [Stages of Evolution of Internal Geopolitics of Russia and Ukraine]. Political studies. 1998; 3: 82-94 (In Russ.).
[5] Ilinskaya S.G. Tolerantnost' kakprincip politicheskogo dejstviya: istoriya, teoriya, praktika [Tolerance as a Principle of Political Action: History, Theory, Practice]. Moscow: Praksis; 2007. 288 p. (In Russ.).
[6] Kozhinov V.V. Ot Vizantii do Ordy: istoriya Rusi i russkogo slova [From Byzantium to the Horde: History of Ancient Rus and Russian Vocable]. Moscow: Eksmo; Algoritm; 2011. 560 p. (In Russ.).
[7] Kosolapov N.A. Geopolitika kak teoriya i diagnoz (metamorfozy geopolitiki v Rossii) [Geopolitics as a Theory and Diagnosis (Metamorphoses of Geopolitics in Russia)]. Business and politics. 1995; 5: 57-61 (In Russ.).
[8] Mezhuev B.V. «Ostrov Rossiya» i rossijskaya politika identichnosti: neusvoennye uroki Vadima Cymburskogo [«Russia as an Island» and Russian Identity Policy: Unlearned Lessons of Vadim Tsymbursky]. Russia in global politics. 2017; 2. Available from: http://globalaffairs.ru/number/ Ostrov-Rossiya-i-rossiiskaya-politika-identichnosti-18657. Accessed: 24.09.2018 (In Russ.).
[9] Huntington S. Stolknovenie civilizacij. Geopolitika: Antologiya [The Clash of Civilizations. Geopolitics: Anthology]. Moscow: Akademicheskij proekt; Kul'tura; 2006: 591-627 (In Russ.).
[10] Huntington S. Tret'ia volna. Demokratizaciia v konceXXveka [The Third Wave: Democratization in the Late Twentieth Century]. Moscow: ROSSPEN; 2003. 368 p. (In Russ.).
[11] Tsymburskii V.L. Geopolitika kak mirovidenie i rod zanyatij [Geopolitics as a World View and Occupation]. Political studies. 1999; 4: 7-28 (In Russ.).
[12] Tsymburskii V.L. Narody mezhdu civilizaciyami. Ostrov Rossiya: Geopoliticheskie i hrono - politicheskie raboty 1993-2006 [Peoples between Civilizations. Russia as an Island: Geopolitical and Chronopolitical works, 1993-2006]. Moscow: ROSSPEN; 2007: 212-238 (In Russ.).
[13] Tsymburskii V.L. Rossiya - Zemlya za Velikim Limitrofom: civilizaciya i eyo geopolitika. Geopolitika: Antologiya [Russia, a Land Behind the Great Limitrophe: Civilization and Geopolitics. Geopolitics: Anthology]. Moscow: Akademicheskij proekt; Kul'tura; 2006: 935 - 966 (In Russ.).
[14] Hume D. Issledovanie o principah morali. Sochineniya. [An Enquiry Concerning the Principles of Morals. Selected Works]. Moscow: Mysl'; 1965: Vol. 2 (In Russ.).