Русский исследователь Б. Н. Чичерин еще в XIX веке, анализируя многопартийность с точки зрения «за» и «против», выделил ее сильные и слабые стороны. К позитивным моментам многопартийности он, в частности, отнёс такие:
- наличие многопартийности позволяет получить всестороннее освещение политической жизни страны, каждая проблема получает поддержку общества;
- существование оппозиции, не прощающей власти промахов, сдерживает бюрократизацию, заставляет правительство действовать более эффективно;
- внутри партии воспитывается дисциплина, необходимая для победы над конкурентами;
- в политической борьбе выявляются действительно даровитые люди, в этих условиях не может быть случайных вождей, к примеру, нельзя продержаться за счет угодливости.
К отрицательным моментам многопартийности, по мнению Б. Н. Чичерина, относятся:
- принадлежность к одной партии прививает человеку односторонние взгляды, например, человек привыкает смотреть на деятельность правительства только отрицательно;
- дух «своей» партии заслоняет бескорыстное стремление к общему благу, все интересы связаны с тем, чтобы одолеть противника, все приносится в жертву узкопартийным интересам, а не государству;
- в политической борьбе разгораются страсти, для победы сторонники партии взывают к самым низменным потребностям людей (типа «каждому мужику столько женщин, сколько сможет содержать»);
- для достижения заданных целей партии прибегают к любым, нечистоплотным средствам (передергивание фактов, ложь, клевета). Ложь становится обыденной в жизни, к ней привыкают и не относят к негативным чертам личности;
- непрерывная борьба ведет к ослаблению власти, ее силы расходуются на борьбу с оппозицией [22, c. 541-544].
Выводы
С одной стороны, многопартийность - бесспорное благо, источник развития политической жизни, с другой - это фактор ожесточения политических нравов, серьезное испытание для общественной морали вообще. Это довольно длительный и напряженный процесс «очеловечивания» политических отношений, от которого, по крайней мере, в начальный период, не следует ожидать быстрой «гуманизации» политики. Для этого необходимы определенные усилия, время и понимание сути политики основными ее субъектами, т. е. соответствующий уровень политической культуры [14, с. 26].
Необходимо также подчеркнуть, что становление и развитие многопартийности - противоречивый и далеко не однозначный процесс, так как представляет собой реальное выражение свойственной обществу борьбы за политическую власть. Но при этом, следуя советам Б. Н. Чичерина, политикам всегда необходимо помнить, что конечная цель всей политической деятельности - это консолидация общества.
Сразу отметим, что участие в политической деятельности разнообразных социальнополитических групп вовсе не предполагает конфронтационного, определяющегося в понятиях «друг/враг» [30, с. 7] взаимодействия в отношениях между ними и государством. Мы придерживаемся того, что в цивилизованном обществе, основанном на демократических принципах многопартийности и идеологического многообразия, на первый план выходит консенсусное понимание политики [15, с. 38-52].
Мы согласны с исследователем Л. Н. Очировым, что соотношение консенсуса и конфликта в системе политических отношений определяется на основе альтернативы равнозначных крайних форм политического действия: взаимного неприятия субъектов политических отношений в конфликте и, соответственно, взаимного приятия в консенсусе. При этом политику на основе консенсуса учёный определяет как форму взаимодействия субъектов политических отношений, характеризующуюся единодушным согласием всех сторон по поводу принятия политического решения в условиях демократического представительства [12, с. 11].
Так, например, перед лицом глобальных проблем партийное размежевание перестает быть смыслом политической жизни, конфликтное понимание политики уступает место её консенсусному содержанию - поиску общенационального согласия между партиями. Увеличение жизненного уровня и повышение доли людей умственного труда ведет к тому, что у избирателей возрастает интерес к общечеловеческим, а не классовым;
к духовным, а не материальным ценностям. Все это и многое другое ведёт к тому, что стал появляться «универсальный» тип партии, для которого, в целом, присуща довольно гибкая политическая линия по отношению к избирателю. Такие партии заимствуют свои предложения из программных источников, разных политических течений, не сковывая себя догматическими прежними идейными приверженностями. В своих действиях они являются куда более прагматичными, чем идеологичными, предлагая обществу идеи согласия, баланса интересов разных социальных групп. Это ведет к тому, что, по выражению политолога Г. А. Белова, правые левеют, а левые правеют [1, c. 153].
Так, социал-демократы Западной Германии в принятой ими Годесбергской программе (1959 г.) отказались от марксизма как своей идеологической основы и идеи классовой борьбы. В то же время они выступили против обобществления всех средств производства, предлагая гармоничное сочетание государственного, частного и кооперативного секторов экономики. Как утверждает А. П. Владиславлев, депутат Государственной Думы РФ третьего созыва, «ознакомившись недавно с ходом предвыборной кампании в Германии, я был немало удивлен тем, насколько активно правые - ХДС/ХСС - обращаются в своей пропаганде к социальной тематике, в то время как левые - СДПГ - едва ли не главной своей темой делали создание условий для развития бизнеса» [3, с. 8].
Следует остановиться ещё на одной тенденции эволюции политических партий в современных условиях. Она связана с расширением спектра партийно-политических альтернатив, усилением влияния новых политических движений на общественную жизнь. Речь идет о возрастании роли экологических партий. Например, партия зеленых в Германии, которая возникла в 1980 г. в результате слияния ряда организаций, выступавших с позиций охраны окружающей среды. По существу, она выражает недовольство части населения ФРГ политикой «традиционных» партий (СДПГ, ХДС, ХСС) [18, с. 108].
Появление движения антиглобалистов в палитре современной политической жизни многих стран Запада также отражает неспособность «традиционных» политических партий решать задачи глобалистского масштаба [6, с. 77-80]. Таким образом, прагматизм, появившийся и в поведении избирателей, ведёт к тому, что они в ходе выборов все меньше руководствуются при голосовании традиционными предпочтениями. Их решение в момент голосования приобретает все более прагматичный оттенок: отдают свой голос той партии, которая лучше решит их личные проблемы. И многие партии берут это на вооружение.
Вполне справедливо, по нашему мнению, исследователь Е. В. Федоринов к основополагающим факторам реализации принципов многопартийности относит:
1. наличие групп сравнительно устойчивых и влиятельных политических партий, которые находятся в состоянии взаимодействий между собой и государственными структурами по поводу осуществления власти;
2. наличие выработанных годами писанных и неписанных правил и приемов представлять и последовательно отстаивать конкретные общественные интересы, и в то же время, обеспечивать политическую «и социальноэкономическую стабильность всего общества;
3. наличие определенной политической основы межпартийного взаимодействия на базе принципиального согласия относительно фундаментальных общественных ценностей - формы собственности, типа общественного устройства, прав человека и т.д. [14, с. 34].
Такое понимание многопартийности открывает возможности для плюрализма общественных отношений. Но мерилом любого явления, в том числе и политического плюрализма как объективной реальности нынешнего общества, становится рациональность, реальная полезность, необходимость того или иного процесса, его целесообразность.
Понятие «политический плюрализм» впервые ввел в научный оборот в 1712 г. немецкий философ Х. Вольф. Толковалось оно как «принцип устройства правового общества, утверждающий необходимость многообразия субъектов экономической, политической и культурной жизни общества» [21, с. 383]. Являясь сторонником теории естественного права и выразителем идей просвещенного абсолютизма, Х. Вольф использовал этот термин для замены устаревших схоластических компендиумов новыми философскими категориями. Плюрализм, допускающий множественность взглядов, позиций, концепций, независимых и несводимых друг к другу, противоположен монизму (единственному способу рассмотрения многообразия явлений мира, исходящему из одного начала, единой основы (субстанции) всего существующего, и построения теории в форме логически последовательного развития отправного положения) и дуализму (признающему два независимых начала) [19, с. 377, 486]. Следовательно, исходным теоретическим началом для политического плюрализма явилось признание существования множества разнородных факторов и механизмов политической власти как противоборство и равновесие социальных групп [17, с. 42]. То есть политический плюрализм не исключает баланса интересов, единства общества и известной стабильности его структур.
Для достижения баланса, равновесия и стабильности в обществе всегда нужно идти на разумные компромиссы, искать то общее, что объединяет мнения, точки зрения, интересы политиков и различных социальных групп, потому что именно согласие, поиск точек соприкосновения в конечном итоге обеспечивает достижение стабильности общества. По нашему мнению, эффективным механизмом реализации всего вышеотмеченного может служить реальное функционирование института многопартийности.
Соглашаясь с доводами противников многопартийности, тем не менее, перефразируя слова У Черчилля в отношении демократии, следует сказать: недостатки у многопартийности существуют, но лучшего с точки зрения включения граждан в политическую жизнь как самостоятельных субъектов политики общество пока не придумало. Вот почему многопартийность была и остается одним из важнейших компонентов гражданского общества. Именно через нее достигается на состязательной основе открытое выявление интересов, целей, потребностей и намерений различных социальных групп в обществе. Легализация принципа многопартийности позволяет осуществлять в обществе регулярный диалог между представителями всех политических партий по основополагающим вопросам государственного строительства, экономической и социально-политической жизни, нейтрализуя их политический экстремизм в процессе их реализации.
Достоинство многопартийной системы - в преодолении тоталитаризма и бюрократии в обществе, которые всегда возникают при наличии авторитарной власти или одной партии. В условиях многопартийности у правящей партии всегда есть критики, оппоненты, которые не упускают ее ошибки и стремятся досрочно поставить под сомнение ее властные полномочия, не позволяя ей слиться с органами государственной власти.
В современном политическом мире кроме многопартийности нет иного института, который наиболее выполнял бы следующие функции: передача власти, политическая мобилизация масс, легитимация существующих органов власти. Она остается тем процедурным механизмом, с помощью которого решаются вопросы формирования и функционирования представительной демократии [10, с. 21].
Подчеркивая необходимость развития института многопартийности в современной Российской Федерации, хочется обратить внимание на опыт западноевропейских стран, который, по мнению Ю. Маслова, свидетельствует о том, что для эффективного функционирования и развития многопартийной системы необходимы, как правило, несколько условий:
1. существование социальной дифференциации общества, классов, социальных групп, конфессиональных объединений и других социальных общностей со своими специфическими интересами;
2. наличие компактной группы сравнительно устойчивых и влиятельных политических партий-лидеров, составляющие основу (костяк) системы и постоянно взаимодействующих между собой и государственными институтами по поводу осуществления власти;
3. наличие выработанных в ходе взаимодействия между партиями писанных (юридических) и неписанных, основанных на традициях норм и правил политической деятельности. Они позволяют каждой из них представлять и защищать конкретные общественные интересы отдельно взятых социальных групп, классов, и в то же время обеспечивать политическую и социальноэкономическую стабильность всего социума;
4. присутствие определенной толерантности во взаимоотношениях между партиями на основе консенсуса относительно фундаментальных общественных ценностей в области собственности, государственного устройства, типа политической власти, прав человека и т.п.
По нашему мнению, более качественное рассмотрение многопартийности в аспекте ее эффективности в политических процессах современности позволит анализ классификаций существующих сегодня партийных систем.
Сразу подчеркнем, что в политической науке существует несколько подходов к пониманию и классификации партийных систем. Наиболее распространенным является подход М. Дюверже, исходившего при классификации партий из количественного критерия, - по числу партий, реально участвующих в борьбе за власть [7, с. 266-347]. Сегодня отдельные исследователи партийную систему рассматривают как один из аспектов классификации избирательной системы - по числу партий, представленных в парламенте. Эти подходы, безусловно, важны, но они характеризуют партийную систему через ее связь с государством и больше подходят - особенно второй - для классификации избирательных систем.
Впоследствии идеи М. Дюверже были дополнены Ф. Гогелем, О. Киркхаймером, Дж. Сартори и Ж. Шарло, которые пытались обобщить все научные наработки «партологов», чтобы как можно более полно представить мир современных политических партий. Дж. Сартори и Ж. Шарло предложили трёхсоставную классификацию партий: кадровые, массовые и партии избирателей, а Ф. Гогель и О. Киркхаймер выделили партии избирателей и партии активистов [8, с. 16].
Несколько другой подход, основанный на исследовании конкурентоспособности партийной системы, был предложен Дж. Сартори в 1976г. в работе «Партии и партийные системы» [31]. Ученый считает конкурентными такие партийные системы, в которых партии конкурируют за голоса избирателей, а расстановка политических сил в парламенте отражает политические предпочтения электората. Важнейшим элементом конкурентной системы является возможность участия в политической борьбе всех признанных легальных политических партий и формальное равенство в рамках парламентских кампаний. Всегда существует возможность появления на политическом рынке нового игрока, не связанного с партиями-предшественниками. В свою очередь, неконкурентные партийные системы не допускают возможности политической конкуренции, ограничивая появление новых политических игроков и создавая неравные условия участия в процессе политической борьбы (например, ограничения доступа к средствам массовой информации). К этой группе Дж. Сартори относит однопартийные системы, системы партии-гегемона и системы доминирующей партии. Классический вариант типологии партийных систем по Дж. Сартори выглядит так: