Многомерная философия в дискуссиях: от Аристотеля до сюаньсюэ
Лепехов Сергей Юрьевич - доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Центра восточных рукописей и ксилографов. Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН.
Лепехова Елена Сергеевна - доктор философских наук, старший научный сотрудник Отдела истории и культуры Древнего Востока. Институт востоковедения
Аннотация
философский дискуссия многомерность
В статье обсуждается роль современных философских дискуссий в определении основных форм развития философии, которые условно обозначаются здесь как «одномерность» и «многомерность». Под одномерностью понимается желание построить универсальную философию, основанную на ограниченном числе методов, приемов мышления, поведенческих моделей. «Многомерность» же предполагает многообра-зие как методов, так и приемов, опирающееся на многообразие изначального «культурного субстрата», хозяйственной и политической практики, многообразие форм мышления. Универсализм здесь также не отвергается, но усматривается в самом предмете исследования, универсальности человеческой природы, в ее пластичности и стремлении к взаимодействию. Рассматриваются дискуссии по отдельным направлениям моральной, религиозной и политической философии, среди них о возможности трансцендентальных источников этики; о естественных теориях права; о нерелигиозной рациональной этике; о сущности Бога и идентичности Бога; о проблемах и перспективах развития межконфессионального диалога; о толерантности и вере в контексте религиозной практики экзистенциальности. Обсуждаются сравнительное использование метафор света и темноты на Западе и на Востоке; роль метафоры в аксиоматической системе. Прослеживается стремление к включению достижений незападных философий в арсенал современных исследователей (Гарфилд, Ван Норден).
Ключевые слова: «многомерная» и «одномерная» философия, моральная, религиозная и политическая философия, проблемы и перспективы развития межконфессионального диалога.
Abstract
A multi-dimensional philosophy in discussions: from Aristotle to xuanxue (^^)*
Sergey Yu. Lepekhov Institute for Mongolian, Buddhist and Tibetan Studies, Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences.
Elena S. Lepekhova Institute of Oriental Studies, Russian Academy of Sciences.
This article discusses the contribution of contemporary philosophical discussions into the process of determining the basic forms of philosophy, which are referred to here as the “unidimensional” and the “multidimensional.” The unidimensional is a form of philosophy associated with the desire to create a universal philosophy based on a limited number of methods of thinking and behavioral patterns.
The multidimensional is a form that assumes the existence of various methods and techniques based on the diversity of the original “cultural substrate,” economic and political practices as well as forms of thinking. Multidimensionalism does not reject universalism, but rather views it as an object of research (the universality of human nature, its plasticity and desire for interaction). The article explores the discussions of certain areas of moral, religious and political philosophy.
These discussions target the possibility of transcendental sources of ethics, natural theories of law, non-religious rational ethics, the essence of God and the identity of God as God, the problems and prospects of an interconfessional dialogue, tolerance and faith in the context of religious practice of existence. The authors also focus on the comparative use of the metaphors of light and darkness in the West and in the East as well as the role of metaphors in an axiomatic systems. They point at an existing trend to include the achievements of non-Western philosophies into the toolbox of a contemporary researcher (e.g. Garfield, van Norden).
Keywords: “multidimensional” and “one-dimensional” philosophy, moral, religious and political philosophy, problems and prospects of interfaith dialogue.
Введение
В истории философии периодически появляется тенденция к «унификации» философии. Вместе с тем, нельзя не замечать также и стремление многих современных философов преодолеть «одномерность» некоторых философских концепций и представить видение «многомерной» философии.
Одной из прекрасных возможностей обсудить эту проблему являются размышления о дискуссиях, разворачивающихся на международных философских конференциях. На наш взгляд, достаточно поучительными и презентативными являются ежегодные философские конференции, проходящие в Афинах.
Своеобразие ежегодных афинских философских конференций (Annual International Conference on Philosophy), организуемых Philosophy Research Unit, состоит в том, что они стремятся представить максимально полно все существующие течения и «срезы» современного философствования как тематически, так и географически, при достаточно ограниченном числе участников. Обычно в работе конференции принимают участие исследователи, представляющие все континенты: Европу, Америку (Северную и Южную), Африку, Азию, Австралию. Среди участников можно встретить как профессоров известных университетов, так и независимых исследователей, аспирантов и студентов. Традиционно бывают представлены следующие направления: античная философия, европейская средневековая философия, религиозная философия (как западная, так и восточная), экзистенциализм, эпистемология, этика, а также различные прикладные направления современной философии. Нередко дискуссии, возникающие на одной конференции, бывают продолжены в следующем году.
Этика без основ?
В современной этике наметилась тенденция освобождения ее от тех предпосылок, которые составляли опору религиозной философии и, соответственно, религиозной этики. Если в традиционной этике существование определенного трансцендентального источника предполагается a priori и в качестве таковых обычно выступают Бог, религия, вера, совесть, интуиция, то в современной этике «этичность» не предполагает обращения к каким-либо дополнительным основаниям для формирования этических отношений. Этичность считается имманентным свойством, присущим межличностным отношениям изначально, с момента их установления.
Так, профессор Саймон Глинн подвергает критике любые представления об этике, которые могут основываться на каком-либо трансцендентальном источнике. Он исключает любые внешние источники по отношению к экзи- стенциональным отношениям. Ссылаясь на множество примеров из истории и современности, последовательно опровергающих утверждения о том, что религия, совесть, вера, интуиция, эмпирический опыт и т. д. могут стать основой для этики, он утверждает, что в наших отношениях с другими (а из них и возникает субъективность) появляется неизбежное сопереживание, которое уже нельзя рассматривать просто как субъективное ощущение, образующееся спонтанно. В своей основе оно общезначимо (иначе оно не могло бы возникнуть) и имплицитно этично само по себе. Обоснованное критическим размышлением, оно становится центральным элементом всех подлинно этических отношений. В этом контексте можно ссылаться на платоновский диалог «Менон», где Сократ также последовательно опровергает все эксплицитные источники добродетели и доказывает, что добродетель может быть только имплицитной1.
Джоэль Уилкокс, рассматривая «теорию естественного права как волюнтаризм второго порядка», приходит к аналогичному выводу о том, что религия не является основой морали. Он также в своей аргументации прибегает к Платону (диалог «Евтифрон») для опровержения положения о том, что воля Бога (волюнтаризм) является основой морали. Тем не менее, отмечает Уилкокс, многие философы продолжают верить в то, что теория естественного права показывает нравственность, основанную на религии. Эта вера, по его мнению, ошибочна, поскольку теория естественного права оказывается волюнтаристской в принципе. Любая версия теории естественного права (а их много) должна основываться на моральных нормах условных особенностей естественного мира. Поскольку эти особенности условны, они должны быть приняты как существующие и являться такими, какие они есть, благодаря воле предполагаемого создателя. Но затем следует, что состав самого мира, в том числе, в частности, его особенности, которые якобы основываются на нравственных нормах, должны быть результатом волюнтаризма. Таким образом, теория естественного права оказывается волюнтаристской в принципе, и как таковая она подлежит неоспоримым возражениям такого же рода, как и те, которые приводит Сократ против волюнтаризма.
Можно, конечно, вспомнить, что аргументация, используемая Глинном и Уилкоксом, уже применялась Христианом Вольфом в его лекции 1721 г. «Oratio de Sinarum Philosophia Practica» («Речь о китайской практической философии»), но ссылался Вольф тогда, что важно и знаменательно, не на Платона, а на Конфуция.
Одним из столпов современной секулярной этики, несомненно, является философ из Оксфордского университета Дерек Парфит. Парфит рассматривал концепцию, согласно которой тождество личности состоит в психологической непрерывности и связности переживаемых ментальных состояний. Данная концепция, с точки зрения Парфита, лучше соответствует эмпирическим данным современной науки и поэтому предпочтительнее, например, картезианской нематериальной души, но гипотетически можно представить ситуации, когда такая непрерывность возможна в отношении не одной, а нескольких личностей. Продолжая критику утилитаризма Г. Сиджвика, начатую еще Дж. Муром, Парфит считает, что возможна нерелигиозная рациональная этика, основанная на сознательном отказе от «Я» как основе поведения. Единственная достойная человека цель - делать мир лучше, что возможно только совместными усилиями всех существ. Сходство концепции Парфита с буд-дийской концепцией «несуществования “Я”» дало основание назвать позицию Парфита, сформулированную им в его книге «Reasons and Persons» («Рассуждения и личности»), «окфордским буддизмом» .
Не отрицая сходство своей концепции с буддизмом, Парфит, ссылаясь на буддийские источники, отмечает прямые аналогии, которые можно провести между его подходом и воззрениями буддийских философов, такими, например, как Васубандху. В частности, его особенно привлекали представления о личности как о потоке элементов или общей непрерывности, которая может получать различные конвенциональные наименования, но сами по себе они как сущности пусты.
Британский профессор Эндрю Вард, рассмотрев концепцию Парфита, приходит к выводу о том, что аргументы редукционистов, в частности Пар - фита, о необоснованности нашей веры в отдельно существующую личность, приводят к противоречию их теории о выживании. Он утверждает, что нам необходимо провести разграничение между людьми (как субъектами продолжающегося опыта) и любой связанной с ними серией опыта (их жизнью). Сделать это следует таким образом, чтобы люди смогли иметь обоснование для выживания .
В дискуссии с Саймоном Глинном о том, не является ли упоминаемый им редукционизм, на самом деле, закрытым индивидуализмом, как считал Дэниел Колак , Вард склонился к той точке зрения, что Парфит, напротив, являлся сторонником пустого индивидуализма, который опровергал второй тезис закрытого индивидуализма о том, что личность не может выжить без тождества.
Дэниэл Колак развивает концепцию открытого инвидуализма, исходя - щего из представления о единственном самотождественном субъекте, который «обнаруживает себя» в различных сознаниях (и телах, что не имеет принципиального значения) независимо от временной и пространственной локализации. Закрытый индивидуализм, по классификации Колака, исходит из постулата о личности как едином континууме, который существует до тех пор, пока возможна идентификация тождества этой личности. Тождество личности зависит только от ее свойств, которые отличаются от свойств другой личности. Пустой индивидуализм допускает существование личности и при отсутствии тождества, но согласен с необходимостью континуальности и причинно-следственной связи.
Этика благодарности
Одной из тем, развиваемых современной моральной философией, является этика благодарности. Сравнив интерпретацию принципа благодеяния в трех этических концепциях (Аристотеля, Милля и Канта) и отметив достоинства и недостатки каждой из рассматриваемых концепций, индийский профессор Прасасти Пандит приходит к выводу о необходимости при разрешении проблемы благодеяния находить точки соприкосновения двух противоположных теорий: телеологической и деонтологической .
Профессор Уильям О'Мира, анализируя естественную этику благодарности, использует три модели этики, выделенные богословом Ричардом МакБрайеном: телеологическую модель Аристотеля, деонтологическую модель Канта и персоналистскую модель католической моральной теологии в XX и начале XXI в.
У Аристотеля добродетель не является врожденной, а развивается в процессе общения с другими. О'Мира предлагает трехступенчатую модель развития основных добродетелей (веры, надежды и любви) из благодарности. Он также рассматривает возможность дальнейшего развития трехступенчатого процесса в других применениях: 1) благодать от других, 2) благодать от себя и 3) благодать для других и для кардинальных добродетелей мудрости, мужества, умеренности и справедливости. Вывод, к которому приходит О'Мира в заключение: «Принося глубокую благодарность другим (1) за их веру в ценность моей личности, (2) за их веру в развитие достоинств моей личности, (3) за их любовь ко мне ради моего собственного блага, я могу выбрать жизнь в благодарности как основной добродетели моей жизни, с верой, надеждой и любовью ко всем людям для их собственного блага» . По мнению Марии Адамос, эвдемонизм Аристотеля относится не только к теоретической деятельности, но также представляет собой всю совокупность благ, которые желательны для себя. Если рассматривать «цель» (то epyov) человеческой жизни или деятельности души в соответствии с разумом (кото Aoyov) и добродетелью (кото npcTqv), то высшем благом яв-ляется то, что способствует такого рода жизни. Рассматриваемый в таком аспекте эвдемонизм состоит в существовании, направляемом разумом и выражающем добродетель11. Сравнивая понимание сущности категорического императива у Канта и Маркса, У О'Мира усматривает основное различие в понимании сущности человеческой природы и путей ее развития. Согласно Марксу, по мере развития возникает необходимость развивать сознание и свободу диалектически, в ходе усложнения человеческого труда, языка и социальных отношений. О'Мира анализирует интерпретацию концепции человеческой природы Маркса в работах Кэрол Гулд, Стояновича и Ароновича и приходит к выводу о возможности создания таких условий, когда во взаимновыгодных отношениях люди уважают не только друг друга, но также признают и уважают свои проекты для разработки рациональности и свободы. Такой подход предполагает оказание взаимной помощи друг другу для осуществления этих потребностей .