Отсутствие опыта планирования учебного процесса приводило к явным перекосам содержания курсов и спонтанному структурированию материалов. Например, в курсе «История Древнего Востока» не нашлось места ни Индии, ни Китаю. История Древнего Рима фактически обрывалась гибелью Римской республики, так как период Империи излагался пунктирно и занимал в учебниках М.М. Хвостова всего несколько страниц.
По воспоминаниям одного из студентов, автора этих учебников нельзя было отнести к типу «кропотливых эрудитов, черпающих для себя полное удовлетворение в мелочной специальной работе» [9, с. 101], поэтому, со слов уже декана историко-филологического факультета С.П. Шестакова, преподаватель и не считал нужным «загромождать память слушателей излишними фактическими деталями» [33, с. 36]. Сокращение объема лекционных курсов, по убеждению этих лиц, причастных к учебному процессу на историко-филологическом отделении, компенсировалось особой задумкой преподавателя: он, положив в основу изучения всеобщей истории анализ источников, мастерски реализовывал свою способность ясно и последовательно освещать наиболее актуальные научные проблемы, волновавшие ученый мир, стремился истолковать исторический процесс с позиции «факторов общественной эволюции» и как представитель «социологического направления в истории» любой, даже «самый мелочный исторический факт» старался показать с точки зрения «общих вопросов исторической науки», «широкой научной истины» [9, с. 101-102].
Помимо разработки лекционных курсов, которые, как мы поняли, проигрывали в объеме и детализации, но выигрывали в актуальности содержания, М.М. Хвостов много усилий тратил на подготовку и проведение семинарских занятий. Успешные и в педагогическом плане, и значимые для развития исторического сознания студентов семинарии пользовались большой популярностью на факультете [9, с. 103]. Кроме аудиторной нагрузки, ему как ведущему преподавателю поручались обязанности, направленные на приобщение воспитанников к науке, то есть связанные с проверкой их письменных, самостоятельно выполненных работ [12, с. 148].
Загруженность экстраординарного профессора была настолько велика, что в 1908 г. М.М. Хвостов, вполне резонно опасаясь за снижение качества учебного процесса, ходатайствовал перед дирекцией Казанских Высших женских (историко-филологических) курсов, где он почти два года безвозмездно выполнял обязанности заместителя директора, об освобождении его от занимаемой должности. При этом он сохранил за собой право читать на этих курсах лекции и вести семинары по всем разделам всеобщей истории [33, с. 10].
Колоссальная занятость в учебном процессе сразу в двух высших учебных заведениях, которая с 1907 г. стала сопровождаться еще и подготовкой «университетских курсов» Первым учебным курсом Н. П. Грацианский называет «Историю крестьян на Западе» 1907 г. [9. с. 101]. Разбору конспекта лекций этого курса посвящена статья Ю. Л. Бессмертного, К. В. Хвостовой «М. М. Хвостов и его взгляды на историю западноевропейского крестьянства», опубликованная в сборнике «История и историки. 1977» [3, с. 322-345]. В том же 1907 г. литографским способом было издано конспективное изложение лекций по истории Древнего Рима, читавшихся в 1906-1907 учебном году. На страницах этого издания имеются пометки преподавателя: «Конспект лекций по римской истории печатать разрешаю. М. Хвостов» [22, с. 90, 97, 107]; «Печатать разрешаю. Пр.-д. М. Хвостов» [22, с. 65, 73, 81]; «пр.-доц. М. Хвостов» [22, с. 33, 41]; «М. Хвостов» [22, с. 48, 125, 200, 213, 246, 253, 268, 299]. Основу печатного издания составили лекции С. П. Сингалевича, позже ставшего античником и продолжившего изыскания М. М. Хвостова по экономическим вопросам эллинистического Египта. См.: [33, с. 28-29]., частью литографированных по записям студентов, частью напечатанных на правах рукописи В 1908 г. появилось первое литографированное издание «Истории Греции». Студенческие записи стали основой и для «Истории Древнего Востока», получившей свет в 1909 г. В 1911 г. снова литографским способом была издана «История Рима», и, хотя это был уже второй выпуск учебного курса, императорский период, как и в 1907 г., остался незавершенным. Типографским способом была отпечатана лишь «История Греции» во втором издании 1917 г. В учебник были добавлены материалы по истории эллинизма, завоевании Греции римлянами и превращении Эллады в римскую провинцию. См.: [33, с. 33-36]., способны объяснить стилистические недоработки Даже во втором издании «Истории Греции» - самом детальном и наиболее тщательно подготовленном к печати учебнике - встречается немало литературных «ляпов». См., к примеру: [22, с. 175, 180, 191, 210, 216, 220, 226]. имеющихся в нашем распоряжении учебников М.М. Хвостова, а также противоречия между его научно-теоретическими положениями и результатами конкретно исторических исследований. Вместе с тем в защиту автора учебной продукции скажем, что у всех учебников есть и весомые достоинства. Каждому разделу лекций (а в ряде случаев и каждой новой теме) предшествует разбор источников; называются имена исследователей (как зарубежных, так и отечественных), оставивших наиболее заметный след в изучении проблем, поднятых в лекционном курсе. Помимо историографических сведений, в каждом учебнике есть вводные лекции (или их части), в которых рассматриваются наиболее важные для науки рубежа XIX-XX вв. вопросы теоретико-методологического характера. М.М. Хвостов стремился фактографическое изложение курсов заменить их проблемным изучением, осмыслить с точки зрения социологических закономерностей и представить в виде эмпирических обобщений многогранный процесс общественной эволюции.
Забота о соответствии содержания лекций высоким научным стандартам, разработанным профессорами Московского университета, значила для него гораздо больше внимания к небезупречной форме изложения. И устная его речь тоже была далека от совершенства: М.М. Хвостов явно не обладал даром оратора и, зная это, даже не пытался подражать В.О. Ключевскому, славившемуся блеском, яркостью и картинностью стиля преподавания лекционного материала. «Сила его изложения», заявлял Н.П. Грацианский, заключалась в глубине содержания. «Каждое его слово было тщательно взвешено и обдуманно, каждая его лекция была обработанным и строго законченным целым. Оттого речь М.М. и укладывалась с такой легкостью в умах его слушателей», - объяснял любимый ученик Хвостова. На его лекциях не могло быть места «ученому догматизму». Профессор лишь вводил слушателей «в круг определенных знаний, ставил их во всеоружии новейших научных данных на широкую дорогу самостоятельного познания, давал им возможность самим, по мере сил, вопрошать и испытывать» [9, с. 103]. Направляя студентов к приобретению и расширению знаний и преподнося им раз за разом уроки «настоящей вдумчивости и серьезности», М.М. Хвостову удавалось полностью овладевать вниманием аудитории. «Тысячи молодых людей» Откуда взялась эта цифра, сказать сложно: по всей видимости, эта гиперболизация была продиктована идеализацией посмертно создававшегося образа М. М. Хвостова. Нам известно, что незадолго до его приезда в Казанский университет, в январе 1893 г., на историко-филологическом факультете обучалось всего 17 студентов (из 803 человек, получавших образование в этом городе). См.: [11, с. 905]. Во всех российских университетах численность студентов именно на историко-филологических факультетах была минимальной по сравнению с другими направлениями обучения [15, с. 37]. Даже если округлить указанное выше число студентов в сторону увеличения, то за 17 лет своей работы на историко-фило-логическом факультете М. М. Хвостов не мог выпустить больше пятисот человек. получали на его занятиях «духовное удовлетворение» и считали его лекции «образцом для преподавания», утверждал Н.П. Грацианский [9, с. 103]. Он же проинформировал нас о том, что в литографированном виде тексты лекций М.М. Хвостова были известны «во всех университетских городах России и, благодаря усиленному спросу на них», становились вскоре библиографической редкостью [9, с. 101].
В «настоящую научную лабораторию» для студентов Казанского университета и студенток Высших женских курсов превращались и семинарские занятия М.М. Хвостова. Здесь ими постигались «самые тонкие методы исторического исследования», которые профессор приобрел в ведущих университетах Европы, где проходили его научные стажировки, а также в ходе своих многолетних усердных ученых занятий Кроме указанных источников профессионального мастерства М. М. Хвостова, следует назвать и нестираемую в памяти силу первых самостоятельных опытов приобщения к науке, осуществлявшихся М. М. Хвостовым на историко-филологическом факультете Московского университета под руководст-вом профессора П. Г. Виноградова. Его семинарии в методологическом отношении были «великолепно поставлены» [2, с. 12], потому что сам ученый был убежден в том, что «истинно плодотворными университетские занятия становятся, только если студенты принимают в них активное, сознательное участие» [5, с. 137]. Благодаря П. Г. Виноградову, мы узнаём о формах проведения «практических занятий», использовавшихся им уже в начале 90-х годов XIX в.: «разбор исследовательских работ», «интерпретация памятников», «сочинения на темы пропедевтического или общеобразовательного характера», «упражнения, приспособленные для будущих педагогов», «анализ юридических казусов», «состязательные обсуждения тезисов» [5, с. 138]. [9, с. 103].
Успех в студенческой среде обеспечил М.М. Хвостову славу «выдающегося преподавателя» [9, с. 103]. Педагогический талант М.М. Хвостова не раз отмечали и его коллеги по кафедре [33, с. 31]. Увлеченность академическим процессом и самоотверженное отношение к профессиональным обязанностям не остались незамеченными должностными лицами факультета. В частности, декан С.П. Шестаков в своем ходатайстве факультетскому собранию и совету университета, содержавшем намерение возвести М.М. Хвостова в звание ординарного профессора, отмечал отличные (в большинстве своем) ответы студентов «по отделам Древней и Новой истории» на «поверочных» испытаниях и итоговых, государственных экзаменах. Этот успех он объяснял «прекрасно обработанными курсами» преподавателя и умело организованной работой с источниками на семинарских занятиях [12, с. 150; 33, с. 72-73], что соответствовало духу устава 1884 г., возлагавшего на деканов и преподавателей ответственность за «полноту, последовательность и правильность преподавания <…> предметов» [14]. В заслугу М.М. Хвостову ставилась и подготовка лучших выпускников факультета к «профессорскому званию». Среди таких учеников можно было назвать Н.П. Грацианского, С.П. Сингалевича, В.Ф. Смолина, А.Г. Муравьёва, И.В. Миротворского [9, с. 104; 33, с. 27], которые внесли заметный вклад в развитие исторической науки. Как перспективного многообещающего исследователя, именно М.М. Хвостова в 1908 г. делегировали в Берлин на Международный исторический конгресс [9, с. 100].
Итак, Хвостов-преподаватель, как мы смогли убедиться, был на очень хорошем счету у руководства Казанского университета, которое ценило его не только за успехи в профессиональной деятельности, хотя они были, действительно, впечатляющими. Известно, что М.М. Хвостов, отличавшийся ответственностью и безотказностью, с готовностью выполнял разного рода организационные поручения. Многие годы он входил в состав испытательной комиссии, определявшей уровень подготовки выпускников историко-филологического факультета. В 1915-1918 гг. он назначался членом университетской финансовой комиссии, создававшейся для детального рассмотрения проекта сметы специальных средств университета Специальные средства университета предназначались преимущественно для развития «ученой деятельности»: издания научных трудов (с разрешения совета университета), осуществления научных изысканий и заграничных командировок, награждения выдающихся ученых. Право университетов самостоятельно распоряжаться этими средствами закреплял еще устав 1863 г. По уставу 1884 г. распоряжение специальными средствами находилось в руках университетского правления, конт-ролировавшегося попечителем и министром народного просвещения. См.: [15, с. 230, 231, 311, 312].. Несколько лет подряд он исполнял обязанности члена профессорского дисциплинарного суда Профессорский дисциплинарный суд учреждался «Временными правилами о профессорском дисцип - линарном суде в высших учебных заведениях Министерства народного просвещения», разработанными министром просвещения Г. Э. Зенгером и утвержденными Николаем II 24 августа 1902 г. [15, с. 380, 381]. При новом министре народного просвещения А. Н. Шварце (1908-1910) функции университетского суда переходили к ректору и деканам [15, с. 387, 391]. А. С. Шофман приводит сведения о том, что уже в 1911 г. М. М. Хвостов выступал противником забастовочного движения в высших учебных заведениях, мотивируя это срывом университетских занятий во время студенческих волнений [33, с. 48]., был членом попечительского совета при управлении Казанского учебного округа [33, с. 37].
Когда М.М. Хвостов приступил к подготовке докторской диссертации, привычный ему напряженный и интенсивный рабочий ритм сохранился. Непомерно высокая учебная нагрузка: чтение лекций по Древней и Новой истории, руководство семинарскими занятиями - по-прежнему сочетались с проверкой студенческих рефератов и курсовых сочинений, подготовкой «университетских курсов» к изданию. Параллельно с выполнением профессорских поручений в Казанском университете М.М. Хвостов вел занятия на Высших женских (историко-филологических) курсах, где он также преподавал историю Древнего мира и другие разделы всеобщей истории, знакомил курсисток с теоретико-методологическими проблемами исторического познания, руководил самостоятельными исследованиями девушек-студенток. По студенческим записям его лекции впоследствии (в 1913 г.) были изданы в качестве пособия по методологии и философии истории [24, с. 104].
Не замыкаясь исключительно на выполнении преподавательских обязанностей, М.М. Хвостов много печатался. В 1909 г. появилась одна из самых примечательных его статей теоретико-методологического характера «К вопросу о задачах истории» [23, с. 791-824]. Как один из лучших знатоков в России процессов социально-экономического развития народов древности, он стал диссеминировать свои познания через энциклопедические издания. В энциклопедическом словаре братьев А. и И. Гранат были опубликованы «прекрасно написанные», со слов Н.П. Грацианского [9, с. 101], статьи по истории Древней Греции и Древнего Египта [21; 27; 28; 29; 30; 31]. Отзывы на монографии Кроме отзывов на лучшие студенческие работы, которые опубликовывались в «Ученых записках Казанского университета» в 1910 и 1913 гг., известны отзывы М. М. Хвостова о трудах профессора М. В. Бречкевича, с которым он поделил учебную нагрузку, начиная с 1913-1914 учебного года [33, с. 30]; отзыв на отчет А. В. Завадского о состоянии деятельности Высших женских курсов в 1914-1915 гг. [12, с. 151]. Для примера можно назвать рецензию на книгу Ж. Жореса «История Великой французской рево-люции», рецензию на книгу А. М. Миронова «Изображение богини победы в греческой пластике». Второй критический отзыв (на книгу А. М. Миронова) М. М. Хвостова вызвал удивление Н. П. Гра-, рецензии, некрологи11 дополняют список печатных трудов М.М. Хвостова, созданных в первое и второе десятилетия XX в.
Задумав создать свое новое квалификационное исследование таким же масштабным и строго научным, каким, по оценкам специалистов, был его магистерский труд, М.М. Хвостов испытывал нехватку исторических источников, главным образом, папирологических. Для сбора, систематизации и интерпретации папирологического материала он в 1909-1910 учебном году предпринял поездку за границу, пять месяцев занимаясь в библиотеках и музеях Берлина, пять месяцев - в научных центрах Лейпцига и два месяца в Италии. Позже для завершения докторской диссертации он еще несколько раз совершал поездки в страну «великой учености» - Германию [9, с. 98; 33, с. 19-23].