фуко лефор постклассический историософский
Историософская герменевтика как общее основание для сопоставления Фуко и Лефора
Итак, то, что объединяет Фуко и Лефора, - это попытка мыслить историю «изнутри», которую мы назвали «историософской герменевтикой». Термин «герменевтика» вполне применим к Фуко, судя даже по тому, что известные исследователи Дрейфус и Рабиноу первоначально колебались, относить ли Фуко к структурализму или герменевтике, пока не решили, что его концепция выходит за пределы обеих философских доктрин. Археология Фуко есть своего рода герменевтика социальногуманитарных наук, если иметь в виду, что Фуко сначала отказался от герменевтики в пользу генеалогии и вернулся к ней в «Герменевтике субъекта». Герменевтика
Фуко относительно близка к обычной философской герменевтике, так как изучает тексты на предмет их «подлинного» смысла. Но очевидно и то, что Фуко не является последовательным герменевтом, поскольку ставит под сомнение само понятие истины и прямо занимается структурированием метода, тогда как герменевтика по - мещает понятие истины раньше метода. В результате необходимо признать, что, хотя Фуко и не занимается собственно герменевтикой, археологический подход к проблеме истории имеет герменевтические черты.
Лефор на рассмотренном нами этапе не проявлял такой значительной близости к герменевтике, которую он продемонстрировал в период написания своей диссертации. Близость к классической герменевтике проявляется у него в поиске смысла произведения, а фундаментальное отличие состоит в аргументации, доказывающей, что единого подлинного смысла произведения, по отношению к которому последующие комментарии были бы лишь внешними напластованиями, не существует.
В 1972 г. Лефор защищает в Лилле докторскую диссертацию «Труд произведения, Макиавелли». Что означает «труд произведения»? Даже поверхностного ознакомления с трудами Макиавелли достаточно, отмечает Лефор, чтобы понять, что Макиавелли не имеет прямого отношения к тому, что принято называть макиавеллизмом.
Макиавелли рассматривается многими как основатель дискурса о политике, как автор, вокруг которого не угасают споры. Можно ли помыслить себе бытие произведения без тех многообразных и всевозможных интерпретаций, которые оно, желая того или нет, породило, спрашивает Лефор. «Что же такое произведение, которое... заставляет повторять критический дискурс.» [Lefort, 1973, p. 42]. Вопрос о произведении получает смысл, только становясь из вопроса о смысле вопросом о критическом дискурсе, отмечает Лефор.
Приведем еще одну важную фразу из «Заключения»: «В дискурсе произведения мы всегда получаем определенное направление (renvoyйs); то, что мы из него узнаем, зависит от того, что оно позволяет понять, а наша способность понимать возрастает от того, что мы имеем сказать, [ведь это] то, что мы имеем сказать, будит в нас способность к пониманию» [ibid., p. 694-695]. Таким образом, произведение делает интерпретатора «обитателем» неизбежно пересекающихся дискурсов, и в этом пересечении он перестает быть чистым субъектом познания. С другой стороны, интерпретатор возникает как таковой только тогда, когда посредством произведения ставит под сомнение самоочевидность той «Традиции», в которой сам находится. Но как бы ни было развито познание, заключает Лефор, оно никогда не смогло бы прочертить границу между знанием и идеологией, если бы интерпретация не основывалась на нашем собственном опыте, опыте нашего существования. Таким образом, герменевтический ход Лефора возвращает произведение к феноменологии восприятия Мерло-Понти: произведение есть результат не столько авторского писания, сколько интерсубъективного и внутри-мирного прочтения произведения комментаторами, критиками, историками, философами, теоретиками, политиками и т. д.
Здесь имеется прямое противоречие подходов Фуко и Лефора к истории. Фуко, приходя к понятиям архива и дискурса, настаивает на том, что наука не может иметь дело с интенциональным, а только с тем, что имеет характер высказанности (йnoncй). В этом отношении Фуко позиционировал себя как критик феноменологии и герменевтики. Лефор же, напротив, настаивает на активной роли коллективного субъекта в осмыслении исторического процесса и на необходимости символического понимания произведения. Понятие символического здесь, судя по всему, заимствуется им у К. Леви-Стросса и Ж. Лакана как неотъемлемая часть самоописа- ния социально-исторической реальности. Заимствуя понятие из структурализма, Лефор приспосабливает его к экзистенциалистским представлениям об обществе как о самоорганизующейся интерсубъективной деятельности.
Фуко и Лефор не толкуют историю как процесс, носящий однозначно прогрессивный, определяющий и рационально предсказуемый характер. Их трактовка исто - риософской проблемы является прежде всего герменевтической: речь идет о том, чтобы понять историческую реальность в ее повседневной действительности. Нельзя однозначно утверждать, что Фуко и Лефор не признают рационального смысла исторического процесса: последовательность эпистем у Фуко или рациональностей у Лефора приводит к феномену современности, настоящего. Но, подвергая сомнению определяющий и завершенный характер прошлого, они показывают, как в этом настоящем продолжают сосуществовать те формы, которые рациональная философия истории всегда относила к феноменам второго порядка: будь то жизнь «застойных» обществ или ренессансные трактаты о значении. Кангилем когда-то тонко заметил, что Фуко уделяет больше места Дон Кихоту, нежели Декарту, чего рациональный историк науки никогда бы не сделал. История здесь выступает нередко как герменевтика исторической повседневности, но дело ею не ограничивается, так как социально-историческая реальность у обоих авторов определяется символической природой власти.
Историчность должна присутствовать в специальном смысле: речь идет не столько о том, что человек в истории является «неким» историческим сущим, а о том, что история в качестве исторической реальности невозможна без бытия человека как исторического существа, т. е. творящего и интерпретирующего свое бытие в истории, как в повседневном, так и научно-категориальном смысле.
Наконец, необходимо признать наличие определенной полемики с классическим марксизмом, как и то, что она сближает обоих авторов. Ведь философию истории Фуко с его учением о дискурсивных формациях, равно как философию истории Лефора с его представлением о плюрализме рациональностей в целом можно рассматривать как полемику с марксистским представлением о законах, царящих во всеобщей истории, и об изменениях, покоящихся на принципах противоречия. Фуко противопоставляет классической детерминистской философии истории в целом сначала «археологию» как учение о «знании-власти», а потом генеалогию как учение о «власти-знании», оспаривая универсальность того же марксизма и включая его тем самым в научно-полемический контекст своего времени. Неомарксисты Касториадис и Лефор ставили себе задачей «очистить» революционное содержание марксизма от доктринального, что впоследствии привело того же Касториадиса к отказу от марксизма как от субстанциалистского типа социально-исторической онтологии.
Заключение
При сравнительном анализе концепций Фуко и Лефора обнаружилось, что оба философа активно интерпретируют положения разных философских направлений, популярных в их время, или полемизируют с ними, особенно в скрытой форме. Им удается поставить под вопрос многие спорные стороны гегельянства, официального марксизма, позитивизма, экзистенциализма, использовать те или иные элементы неомарксизма, структурализма, герменевтики. Все эти сложные философские ходы в значительной степени диктуются спецификой самих философских предметов, которые требуют порой весьма эклектических методов исследования.
В результате анализа мы приходим к выводу, что Лефору удалось продвинуться дальше, чем Фуко, в анализе того, что мы называем здесь исторической реальностью, коррелятивом постклассической философии истории. Фуко и Лефор критиковали подход к истории с точки зрения трансцендентальной субъективности. В этом смысле, они оба имели дело с неоднородностью исторических процессов, которая выступает для нас здесь основным критерием исторической реальности. Однако Лефор работает не только с разрывностью исторических процессов, но и пытается осмыслить роль и значение коллективного человеческого праксиса как главного механизма исторического процесса, способного вносить в него активные изменения, в то время как Фуко в «археологии» ограничивался анализом «эпистемы» и феноменов знания. Фуко рассматривал историческую реальность на «археологическом» уровне разрывов и сломов на пересечении знаний, практик и институтов. Лефору же удалось показать, что постклассическая история философии возможна, если историческая реальность мыслится как коллективный и спонтанный праксис. Другими словами, постклассическая философия истории не останавливается на подходе, который принято считать «постмодернистским» и который состоит в деконструкции рационализма в истории. Речь идет о том, чтобы понять, какую роль играет человеческий субъект в условиях кризиса представлений об универсальных законах истории.
Список литературы
Автономова, 1978 - Автономова Н.С. От «археологии знания» к «генеалогии власти» // Вопр. философии. 1978. № 2. С. 145-152.
Визгин, 1998 - Визгин В. П. Онтологические предпосылки «генеалогической» истории Мишеля Фуко // Вопр. философии. 1998. № 1. С. 170-176.
Лефор, 2007 - Лефор К. «Формы истории» / Пер. с фр. В.В. Быстрова. СПб.: Наука, 2007. 340 с.
Хайдеггер, 2003 - Хайдеггер М. Бытие и время / Пер. с нем. В. Бибихина. Харьков: Фолио, 2003. 503 с.
Фуко, 1994 - Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук / Пер. с фр. В.П. Визгина и Н.С. Автономовой. СПб.: A-cad. 1994. 408 с.
Фуко, 2004 - Фуко М. Археология знания / Пер. с фр. М.Б. Раковой, А.Ю. Серебрянниковой; вступ. ст. А.С. Колесникова. СПб.: ИЦ «Гуманитар. Акад.», 2004. 416 с.
Balibar, 1997 - Balibar E. Foucault et Marx, - l'enjeu du nominalisme // Balibar E. La crainte des masses: Politique et philosophie avant et aprиs Marx. P.: Galilйe, 1997. P. 281-305.
Han, 1998 - Han B. L'Ontologie manquйe de Foucault. Grйnoble: Jйrфme Millon, 1998. 325 p.
Flynn, 2005 - Flynn B. The Philosophy of Claude Lefort: Interpreting the Political. Ewanston: Northwestern University Press, 2005. 288 p.
Lefort, 1979 - Lefort C. Elйments d'une critique de la bureaucratie. P.: Editions Gallimard, 1979. 372 p.
Lefort, 1973 - Lefort C. Le travail de l'њuvre, Machiavel. Thиse prйsentйe devant l'Universitй de Paris I, le 4 Novembre 1972. Lille: Universitй de Lille, 1973. 778 p.
Merleau-Ponty, 1955 - Merleau-Ponty M. Les Aventures de la dialectique. P.: Gallimard, 1955, 336 p.
References
Avtonomova N.S. Ot “arheologii znanija” k “genealogii vlasti” [From “the Archeology of Knowledge” to the Genealogy of Power”], Voprosy filosofii, 1978, no. 2, pp. 145-152. (In Russian)
Balibar E. Foucault et Marx, - l'enjeu du nominalisme. In: Balibar E. La crainte des masses: Politique et philosophie avant et aprиs Marx. Paris: Galilйe, 1997, pp. 281-305.
Flynn B. The Philosophy of Claude Lefort: Interpreting the Political. Ewanston: Northwestern University Press, 2005. 288 p.
Foucault M. Arheologija znanija [The Archeology of Knowledge]. St.-Petersburg: IC “Humanitarian Academy” Publ., 2004. 416 p. (In Russian)
Foucault M. Slova i veschi. Archeologija gumanitarnyh nauk [The Order of Things. An Archeology of the Human Sciences]. St.-Petersburg: A-cad Publ., 1994. 408 p. (In Russian)
Han B. L'Ontologie manquйe de Foucault. Grenoble: Jйrфme Millon, 1998. 325 p.
Heidegger M. Bytije i vremja [Being and Time]. Kharkov: Folio Publ., 2003. 503 p. (In Russian)
Lefort C. Elйments d'une critique de la bureaucratie. Paris: Editions Gallimard, 1979. 372 p.
Lefort C. Formy istorii [The Forms of History]. St.-Petersburg: Nauka Publ., 2007. (In Russian)
Lefort C. Le travail de l'њuvre, Machiavel. Thиse prйsentйe devant l'Universitй de Paris I, le 4 Novembre 1972. Lille: Universitй de Lille, 1973. 778 p.
Merleau-Ponty M. Les Aventures de la dialectique. Paris: Gallimard, 1955. 336 p.
Vizgin V.P. Ontologicheskie predposylki k “genealogicheskoj istorii Mishelja Fuko” [Ontological Presuppositions to the “Genealogical” History by Michel Foucault)], Voprosy filosofii, 1998, no. 1, pp. 170-176. (In Russian)