Миф о Венере и Амуре в алхимической традиции
Телегин С.М.
Специалисты уже отмечали, что в алхимических трактатах образы, мотивы и темы греко-римской мифологии рассматриваются как аллегории так называемого Великого Делания [18, 50]. Много раз проводились параллели между этапами алхимического процесса и приключениями мифологических героев. Среди них, например, Х. Атиенса особо выделяет путешествие аргонавтов за золотым руном, подвиги Геркулеса, историю о Минотавре [13, 313]. Алхимик опирается на мифы потому, что они содержат для него описание высших реальностей. В своей работе алхимик переживает миф как парадигму своего Делания. Пережить миф, по замечанию Ю. Эволы, “значит прийти через символы к восприятию того надысторического порядка, в котором природа и сам человек оказываются, так сказать, в состоянии творения, кое, кроме всего прочего, содержит в себе тайну энергий, действующих внутри и за видимыми вещами и человеческой телесностью” [11, 59]. Миф позволяет трансформироваться, выйти в высший мир и, используя этот личный мистический опыт, совершить алхимическую трансмутацию материи и собственной души.
Одно из ключевых мест в алхимической образной системе занимают Венера и Амур-Эрот. Традиционно считается, что Венера обозначает в алхимии медь [16, 200]. Однако Венеру не следует принимать в буквальном смысле за медь. Как и “золото философов”, эта медь не есть “вульгарный” металл, но “медь философов”, которой все качества обыкновенного металла присущи аллегорически. Все это - лишь алхимические названия количественных участников и качественных состояний Великого Делания.
Венера-Афродита, мать Амура-Эрота, сама родилась от соединения моря и семени, выпавшего из отрубленного фаллоса Урана. От соединения двух жидкостей образовалась пена, из которой и вышла Афродита. После этого она поселилась на острове Кипр, откуда происходит ее прозвище Киприда [15, 14]. Везде, где ступает ее нога, вырастают цветы. Она приносит богам и людям счастье и веселье. Ничто не может сравниться с ее красотой. Повсюду богиню сопровождает ее сын - Амур-Купидон. Такой изображает ее ведущий авторитет в алхимии Василий Валентин [3, 147]. Греки и римляне видели в Афродите-Венере богиню любви, а культ ее был наполнен эротическими ритуалами. А.Г. Петискус подчеркивает, что Афродите приписывается “божественная производительная сила природы во всем чудном и бесконечно-разнообразном ее проявлении” [8, 120]. Дело в том, что Афродита-Венера дарует энергию (порождает Эрота), которая входит в материю и трансмутирует ее. Отсюда - ключевое значение Венеры для алхимии.
Так, по словам герметического философа А.-Ж. Пернети, алхимики (ученики Гермеса) “видели в Венере вещество, без которого нельзя совершить великое делание, да и большинство Философов, как кажется, нередко воспринимали ее именно в этом смысле” [7, 317]. При этом, как напоминает Петискус, в глубокой древности “изображали богиню эту в виде бесформенного камня” [8, 125]. Такую форму можно понять как prima materia, начальное существование неупорядоченной материи, из которой только в финале процесса трансмутации явится совершенный Философский Камень, лишь потенциально содержащийся в Венере - необработанном Камне. Следовательно, мы можем принять заявление Пернети, что для алхимиков Венера являлась “одним из главных компонентов магистерия” [7, 317]. алхимия миф венера амур
Для описания одного из путей Великого Делания алхимики используют эротическую образность. Соединение мужчины и женщины понимается как “маленькая смерть”. Отсюда возникает двойной аспект Любви и Смерти, характерный для обрядов посвящения и мифов. Венера выступает в равной мере как богиня Любви и Смерти в одном из своих проявлений [11, 189]. При этом “семя золота” входит в “сульфур Венеры” и исправляет его - мотив, понимаемый в равной мере и как алхимический, и как сексуальный акт. Алхимик Михаил Майер напоминает, что на острове Родос существовал миф о половом акте между Солнцем и Венерой. В момент их соединения “дождь златой пролился” [5, 151]. Алхимически это означает, что “семя золота” вошло в Венеру и оплодотворило ее, то есть преобразовало медь в золото (оплодотворенная золотым семенем медь рождает из себя золото). В этот момент “лицо Венеры розово, и, если сие передается солнечному семени, потомство, получившееся в результате, должно было бы действительно появиться на свет на Родосе. Ведь Философский Сын прекрасен, и, подобно розам, он привлекает и искушает человеческий глаз и ум” [5, 153].
Этот Философский Сын и есть Философский Камень. Его рождение вызывает золотой дождь, то есть он имеет силу для трансмутации неблагородной материи в золото. Розы же растут в “философском саду” (“герметический розарий”). Венера окрашивает “белую Розу в пурпур своей Кровью” [5, 172], то есть этап albedo алхимического Делания переходит в этап rubedo - высшую и завершающую стадию трансмутации. Майер замечает об этом цветке: “Роза посвящена Венере, поскольку она красотой превосходит все остальные цветы” [5, 173]. Лишь Мудрец может сорвать ее, лишив предварительно шипов, то есть, способен понять тайны Алхимии и довести Магистерий до конца.
Лучше всего мистическая связь Венеры с красными розами и этапом rubedo становится видна из мифа об Адонисе. Юный Адонис был возлюбленным Венеры, но погиб от клыков кабана. Венера так горевала о нем, что боги разрешили Адонису покидать на полгода Аид и возвращаться к Венере. Майер открывает следующее содержание мифа. Для него Адонис - это Соль Философов, а кабан, убивший его, - это острый Уксус, растворяющий Соль. Венера же старается возродить возлюбленного, для чего кладет его тело в зеленую траву (знак воскресения). При этом она, по словам Майера, “поранив ноги, окрашивает кровью розы, что были белоснежны” [5, 231, 232]. Умерший и уложенный в гроб “Король” восходит в виде воскресшего и преображенного бога (Философский Камень, Солнце Мудрости) [5, 244].
О цветовых этапах Делания Василий Валентин пишет так: Венера является после сверкающей белизной Луны. “В конце концов, пришла в ярко-красном одеянии с зеленой подкладкой Венера, чрезвычайно прекрасная видом, с нежной, ласковой речью и очаровательной улыбкой. В руке она несла благоухающие цветы, какие только видели глаза человека, разнообразные по цвету, доставив этим особое развлечение” [3, 69]. В “Двенадцати ключах мудрости” он отмечает: “Когда благородная Венера займет свое королевство и, по традиции королевского двора, распределит обязанности слугам, то тогда она явится в своей красоте - и Музыка понесет ей прекрасный флаг красного цвета, затем Хариты, представленные в чрезвычайно прекрасных зеленых платьях” [3, 147]. Здесь Венера соединяет в себе два цвета меди - красный и зеленый, цвет окисла. Поскольку зеленый - цвет окисленной меди, то зеленый изумруд становится камнем Венеры [3, 147]. В этом смысле она имеет прямое отношение и к таинственной “Изумрудной скрижали Гермеса Трисмегиста”, и к алхимическому Люциферу.
Венера в астрологии - это недоделанное Солнце, как медь для алхимиков - неочищенное золото. Медь несет в себе золото, а Венера отражает и концентрирует свет Солнца. Поэтому, по замечанию Василия Валентина, всякий здравомыслящий алхимик “должен знать, что Венера облачена посредством небесного Сульфура, далеко превосходящего блеск Солнца, также находим в ней Серы гораздо больше, чем в золоте. Но что известно науке, так это то, что материя является той же золотой Серой, т.е. чрезмерно пребывающей и правящей в Венере, от чего я сам глубоко страдаю” [3, 181]. Под Сульфуром в алхимии понимается некая субстанция, выступающая как принцип Любви (Эрос) и невидимого Огня. Это принцип, имеющий власть над материей и придающий ей форму. Трансмутация неблагородного в благородное заключается в очищении металлов от Серы до состояния золота. Нельзя выразить эту алхимическую истину в более ясных и точных словах, чем это делает Василий Валентин: “Теперь я хочу раскрыть тайну о том, что золото, медь и железо содержат в себе одинаковую Серу, одинаковую тинктуру и одну материю соответствующего цвета” [3, 182].Тинктура алхимии - это особый экстракт, который проникает в любое тело и придает ему собственные свойства [13, 392]. Золотая тинктура должна проникнуть в неблагородный металл, чтобы превратить его в золото. Если же уловить “материю тинктуры”, развить ее посредством Соли Марса и объединить после этого с “Духом Меркурия”, то и получится “лекарство” при помощи которого “лечатся” неблагородные металлы. “Соль меди”, например, считается лекарством и приносит “радость”, а в преклонном возрасте - “Венерино желание” [3, 440].
Тогда, хотя “дух меди” сам и несовершенен, но именно он должен привести другие “несовершенные металлы” к “полной зрелости”, как и богиня Венера наделяет людей гармонией и красотой. Так Лекарство и “Дух Венеры” излечивают от проказы и очищают. Поэтому в алхимическом мифотворчестве Василия Валентина Венера предстает как больная проказой и излеченная (очищенная от Серы в процессе трансмутации). Он пишет: “Земная распутница Венера облачена и одета, изобильно окрашена, но ее здоровое тело является чистой тинктурой и имеет такой же цвет, как и в лучшем металле. Ее раздваивает избыточность, на что указывает краснота, отсюда ее тело является прокаженным, а устойчивая тинктура не может иметь прочной обители, имея неустойчивую плоть, но должна исчезнуть одновременно с ее телом” [3, 67]. Эта “неустойчивая плоть” или “прокаженное тело” Венеры “уничтожается смертью” и разрушается огнем, а тинктура должна “бежать” (процесс сублимации), что и ведет ее к очищению и дает силы для очищения других металлов. Красная тинктура Венеры при дистилляции производит Витриол, универсальный растворитель [19, 298], а из Витриола Венеры уже получают Философский Камень, о чем и пишет Василий Валентин [3, 409]. Подобные процессы алхимики предпочитали передавать символами и языком мифа, поскольку они происходили не с настоящими металлами и не в нашей физической реальности.
Венера является женой Вулкана (Гефеста) и любовницей Марса. Заставший их врасплох Вулкан набросил на любовников сеть, которую они не смогли снять [15. 44]. Э. Канселье так комментирует этот сюжет: “Герметические философы также любят использовать мифологическое иносказание о влюбленных Марсе и Венере, застигнутых врасплох Вулканом: оно подчеркивает действие меркурия, также называемого магнезией или магнитом по уловлению стали, подобное улову рыбы с помощью сети” [4, 157]. Связь Венеры и Марса рассматривалась как аллегория мистического соединения вражды и любви [12, 72]. От связи Венеры и Марса рождается Гармония - “материя, возникающая из первых операций деяния” [7, 322], которая и есть “Философский Меркурий” [12, 73], и без него невозможно создание золота.
Алхимики считают сеть Вулкана некой субстанцией, необходимой для объединения Материи Искусства (Венера) с Небесным Огнем (Марс) [14, 50]. Когда же Гелиос осветит захваченных и соединенных в этой ловушке Венеру и Марса, то и явится “красный цвет” (rubedo), или “Философское Солнце” [12, 137]. Пернети, называя Вулкана “огнем философов”, считает закономерным его брак с “материей Философов”. Когда же Вулкан застает Венеру (медь) с Марсом (железо), “то это означало, что цвет ржавого железа так сильно слился с желтым и шафрановым цветом, именуемым Венерой, что их можно различить только после того, как красный покажется во всем своем блеске. Вот тогда-то Марс и Венера попадут в сети Вулкана, а осветившее их Солнце укажет на них, т.к. красный цвет и есть Солнце Философов” [7, 318]. В этом объяснении античного мифа Венера связывается с желтым этапом Делания, который в некоторых алхимических трактатах представлялся как переходный от белого к красному.
Венера любит смотреться в зеркало, которое даже является ее астрологическим знаком. В качестве Утренней Звезды она отражается в Зеркале Вод и становится Девой Вод. В силу этого Венере свойственно удвоение и раздвоение, что и обыгрывается в алхимическом трактате “Метаморфозы планет” Й. де Монте-Снидерса. Удвоению подвергается как образ богини, так и развитие сюжета. Повествование строится на повторении однотипного мотива - созерцания Венерой собственного отражения, благодаря чему достигается и удвоение образа. Сначала, пишет Монте-Снидерс, “бледная, безутешная Венера пришла в тоскливое, пустынное место. Здесь были тихие, глубокие воды, куда Венера всматривалась очень долго, наблюдая, таким образом, изменения, происходившие в ее облике” [6, 56]. Эти воды в пустынном, мрачном месте есть “первичная материя”, то самое “зеркало искусства”, с которого и начинается процесс трансмутации [17, 168]. Ситуация удваивается, когда Венера позднее смотрит на свое отражение в зеркале: “Венера, получившая дар по заслугам, украшенная универсальным символом благополучия, обратилась затем к зеркалу и, увидев отражение, испугалась представшей фигурой, потому что более не находила и не узнавала свой прежний, собственный образ” [6, 58]. Это второе зеркало есть известное в алхимии Зеркало в царстве Серы, в котором виден весь Мир. При этом тот, кто посмотрит в него, овладеет тремя аспектами Мудрости всего мира [13, 221].
Напомним, что, увидев собственное отражение, богиня испугалась, так как не узнала себя. Причину этого алхимик объясняет так: “Она, в конце концов, подумала, что зеркало устроено так, что презентует Нижнее верхним, а Верхнее нижним. Поэтому она исследовала руками зеркало и обнаружила, что оно не ровное и не очень хорошо отполировано, чему внутренне обрадовалась…” [6, 58]. “Презентация” нижнего в верхнем - это известный алхимический принцип “что наверху, то и внизу”. Однако здесь еще важно, что верх и низ меняются местами. Все переворачивается, то есть - переходит в противоположную реальность, поскольку отражение в “кривом” зеркале - это параллельная и перевернутая реальность. Это удвоение приводит к тому, что Венера не узнает собственное отражение. Дело в том, что ее собственный зеркальный двойник представляет собой и “нечто совершенно иное”, которое в свою очередь подвергается метаморфозе, и так до бесконечности, то есть, буквально, - до выхода в бесконечность Абсолюта.
Венера отражается сначала в изначальных водах, затем в зеркале искусства, и это приводит к манифестации ее собственной двойственности. При этом Венера “теперь дважды превращенная: во-первых, в Материю Камня, но потом она через Вулкана была дана Фебу для экстрагирования в три принципа” [6, 64]. Поскольку зеркало удваивает образ, то в нем же происходит и соединение противоположностей. Поэтому зеркало искусства одновременно имеет название Гермафродита [10, 163]. В алхимическом тексте возникает навязчивая игра циклически повторяющихся образов, возвращение одних и тех же ситуаций, отражение одного объекта в другом, причем этот “другой”, будучи по своей природе “иным”, повторяет форму первого, уподобляется ему. Отражение Венеры выходит из первичных вод, в которые она смотрела вначале, так что “ее отражение стремительно подтвердилось через универсальную, репрезентированную фигуру, и оно странным образом приводилось в движение” [6, 57]. Так возникает эффект “морфологического эха”, при котором образы перекликаются и отражаются друг в друге, возникает умножение одного и того же объекта, взаимоотражение одних фигур в других. Образы не отделены друг от друга, но рассматриваются в единстве. Так и Венера переживает падение в изначальные Воды, но, отражаясь в них, совершает восхождение в бесконечном “морфологическом эхе”, проходит через метаморфозу и возрождение-трансмутацию.