Статья по теме:
Методологические основания и проблемы исследования политического потенциала местной власти в России: предпосылки и обстоятельства для формулирования базисной теоретической модели (часть вторая)
Баранец С.Н., Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (Северо-Западный институт управления РАНХиГС), Санкт-Петербург, Российская Федерация
Реферат
Статья продолжает изложение авторских взглядов на предпосылки и трудности поиска методологических оснований для исследования проблемы развертывания политического потенциала местной власти в современной России. В тексте публикации показано, каким образом стихийная аккумуляция политического потенциала местного самоуправления в современных условиях может оказаться за пределами регулирующего менеджериального воздействия государственных органов власти и управления, и в связи с этим обосновывается тезис о недостаточности современных способов учета и контроля условий и результатов деятельности порождающих центров демократического народовластия в локальном масштабе. Выявляется региональный аспект проблемы в свете новых тенденций трактовки проблем регионального развития российскими федеральными властями. Сделана попытка обосновать ряд предварительных выводов относительно предлагаемой автором исследовательской программы экспликации проблемы управления местной властью и потенциальными возможностями государственных регулирующих воздействий, а также намечены перспективные направления дальнейшего изучения поставленных проблемных вопросов.
Ключевые слова: политическая система, местная власть, потенциалы народовластия, локальность политического, региональное развитие, развитие территорий, модусы политической субъектности
Abstract
власть управление государственный воздействие
Methodological Foundations and Problems of the Study of Political Capacity of Local Government in Russia: Preconditions and Circumstances for the Formulation of Basic Theoretical Models (Part Two)
Baranets S. N., Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (North-West Institute of Management of RANEPA), Saint-Petersburg, Russian Federation
The article continuous a presentation of an author's view on the prerequisites and difficulties of finding methodological grounds for investigating the problem of deploying the political potential of local power in modern Russia. The text of the publication it is shown how the spontaneous accumulation of the political potential of local self-government in modern conditions can be beyond the regulatory management impact of state authorities and management, and in this connection, the thesis is based on the inadequacy of modern ways of recording and controlling the conditions and results of the activities of the generative centers of democratic democracy in the local scale. The regional aspect of the problem is revealed in the light of new trends in the interpretation of problems of regional development by the Russian federal authorities. An attempt was made to substantiate a number of preliminary conclusions about the proposed research program on explication of the problem of local government management and the potential of state government regulatory impacts, as well as outlined promising areas for further study of the identified by author main problematic issues.
Keywords: political system, local power, potentials of democracy, local political, regional development, development of territories, modes of political subjectness
Развивая высказанные выше идеи, необходимо отметить, что каждая из обозначенных в Статье 1 задач предстает не только во взаимосвязи с другими, но и как особое направление исследований, заслуживающее, на наш взгляд, специальных творческих усилий. При этом задаваемые избранным аспектом темы политической власти на местах объект, предмет и цель исследования обусловливают использование междисциплинарного подхода и комплексного видения перспектив. Основными методологическими ориентирами являются здесь системный анализ и конкретно-исторический подход к исследуемым явлениям и процессам, новое применение традиционных теоретических инструментов, позволяющих описывать и объяснять сложные социальные и политические процессы, производя своего рода восхождение от абстрактных теоретических моделей к конкретному воспроизведению объективно складывающихся и явленных в практике закономерностей.
Адекватное воспроизведение научно-теоретическими средствами природы, функционирования и динамики изменения политического потенциала местной власти требует критического переосмысления инструментария и методик, разработанного современной политической наукой, а также смежными областями социологии, культурологии и социальной философии истории. Недостаточность методов феноменологического описания и институционального анализа приводит к необходимости переосмыслить результаты имеющихся научных представлений о природе политических возможностей и ограничений местной власти, переоценить имеющиеся опыты схватывания средствами науки повседневности и проекций жизнеобеспечительных практик, а также реинтерпретации результатов, полученных российской общественной наукой на предыдущих этапах ее развития.
Для отображения вариативности, комплексного характера и многослойности процессов осуществления и манифестации местной власти, которая зиждется на учете тонких нюансов человеческих отношений и интуитивно используемых методов оптимизации этих отношений, желательно применение диалектических принципов в их современном прочтении. Сравнительно-исторический метод в его политологическом воплощении бывает необходим при анализе региональных различий политических режимов и способов их сосуществования с неформальными местными властными инстанциями и деятелями: без его использования любые попытки адекватного концептуального воспроизведения процессов происхождения, изменения и современных особенностей форм бытия местной власти, в том числе с учетом доминирующего ныне европейского измерения и перспективы, были бы невозможны. Специальным образом необходимо отметить авторское прочтение модальной методологии применительно к анализу становления субъектности местных авторитетов1 и лидеров, склонных к «политарным»формам самоутверждения.
В работе, проводимой автором с середины 1990-х годов, нашли применение элементы пригодных для описания интересующих его аспектов социальной реальности, проблемно-хронологический (диахронный) метод, используемый применительно к анализу хода становления новых моделей организации местной жизни, открываемых и экспериментально апробируемых в процессе реализации перманентного деформирования и реформатирования местного самоуправления и местной власти в России начала нового тысячелетия. Основным социологическим методом, использованным для получения данных о непосредственных процессах повседневной практики реализации местного властвования и обретения адекватных форм его организации, послужил метод участвующего (включенного) наблюдения, поскольку автору довелось в течение двух десятилетий исполнять обязанности по регулированию процессов осуществления местной власти в виде ее функций и полномочий, фиксируя происходящее и осмысливая его на различных должностях государственной и муниципальной службы.
Однако даже отрефлексированный собственный опыт был бы чересчур субъективен и односторонен. В этой связи подспорьем в изысканиях служила расширяющаяся количественно и эволюционирующая качественно источниковая база исследования. Основными источниками для исследования потенциальных возможностей местных властей явились для меня методологические, теоретические и эмпирические изыскания ведущих отечественных исследователей по проблемам местной жизни, местного сообщества и местного самоуправления, а также ставшие многочисленными виртуальные информационные ресурсы, в том числе базы нормативно-правовых документов органов государственной власти Российской Федерации и ряда ее субъектов. Основное внимание по необходимости уделялось процессам в названных выше субъектах РФ, однако для постановки проблем и рабочих вопросов по существу реализации отдельных шагов авторской исследовательской программы широко использовалась актуальная информация из областей политологического, социологического и социокультурного анализа, так или иначе представленная не только в корпусе научных публикаций, но и в средствах массовой информации, новостных, аналитических, в том числе и специализированных интернет-изданиях. Большим подспорьем в работе служили официальные порталы и сайты органов государственной власти, а также неоднородное в информационном плане и не всегда упорядоченное муниципальное интернет-пространство. Широкие возможности использования в работе сведений и аналитических материалов официальных периодических изданий федеральных органов государственной власти и политико-управленческих институтов субъектов РФ также были в поле зрения автора в процессе формулирования теоретических выводов и результатов представляемого здесь исследования.
Рабочая гипотеза исследования первоначально состояла в том, что местная власть вычленяется из общей системы организации местного самоуправления в современной России как ее предпосылка и основа, как феномен остаточных явлений прежних, догосударственных форм упорядочивания и регулирования пространства человеческих отношений, взятых в аспекте господства и подчинения. Потестарную (безгосударственно-принуждающую) основу, соответствующую структуру и способы существования местной власти предлагается рассматривать в качестве значимого фактора, учет которого с точки зрения его возможностей противостоять и/или содействовать упорядочивающим принудительным усилиям государственных институтов и деятелей может послужить одним из способов повышения эффективности государственной власти в ее взаимоотношениях с системой органов власти местного самоуправления в особых условиях эволюции государственности Российской Федерации. В дальнейшем эта гипотеза претерпевала определенную эволюцию, однако ее содержательным стержнем был и остается тезис о необходимости учета для целей современного государственного управления политического потенциала структурированных в соответствии с избранной моделью властвования местных коммуналитетов, которые могут с помощью предлагаемых государством форм превратиться в муниципальные органы власти, но могут и остановиться в своей эволюции, остаться прото- или квазимуниципальными общностями, ситуативно структурируемыми неформальными лидерами или без участия таковых для удовлетворения общих потребностей, но не интересов.
Однако этот первичный набор взглядов и подходов постоянно подвергался корректировке в связи с обнаружением тонкостей и различий, ранее не проявлявшихся в реальности государственно-муниципального строительства новой российской федерации с «регионалистским лицом». Подход к оценкам статуса, положения и возможностей местной власти при различных способах ее организации все время смещался примерно в ту же сторону, в которую «сползали» позиции некогда чистых «федералистов», адептов обустройства в России классических федеративных структур на договорных началах. Специальным образом рассмотреть здесь все перипетии становления того, что ныне ряд авторов называет новым (а некоторые -- «путинским») федерализмом здесь, разумеется, возможности нет, однако стоит отметить важный, на мой взгляд, инновационный тренд в очерчивании проблемного поля современной российской политической регионалистики. Он связан с тем чтобы и теоретически, и практически рассматривать местные власти не в виде самостоятельного политического игрока, способного на равных договариваться с региональными и даже федеральными центрами власти, властными институтами и персонами, но скорее как «школу демократии», а значит, некоторым образом «Untermacht», т. е. власть, по разным, но вполне объективным причинам не могущую и не желающую претендовать на полновластность даже в сфере собственной компетенции. Этот концептуальный дрейф главы российского государства оказался не слишком подробно исследован в литературе за последние 5 лет, а между тем он, на наш взгляд, вполне заслуживает специального рассмотрения. Если учесть сложившуюся практику государственного регулирования законодательного статуса и реального круга полномочий, а также структурные новации в организации местной власти, произведенные с 2014 по 2017 г., то можно говорить о стратегической тенденции, для которой характерны, во-первых, перевод политического влияния местной власти и ее органов из актуального состояния в латентное, а отчасти виртуальное, во-вторых, желание сформировать соответствующие структуры обновленной муниципальной организации и произвести для этого легитимизированные законодательством соответствующие политические действия (из последних еще на слуху новации муниципального дизайна, вытекающие из норм знаменитого 136-го Федерального закона), и наконец, в-третьих -- обозначенные действиями властных государственных структур на различных управленческих уровнях перспективы муниципальной политики, которая из самостоятельной и претендующей на самодостаточность на наших глазах превращается в жизненно важный, необходимый и признаваемый как социальный факт, но все же придаток государственных социальных машин. Критический анализ этой тенденции пока еще не свободен от влияния «голоса оппозиции», а о научном качестве этого анализа можно, к сожалению, только мечтать. Тем не менее сам факт неослабевающего критического напора относительно практически любых действий государственных органов и чиновничества относительно муниципальной общественно-политической среды и их социально-властного предназначения свидетельствует, как представляется, о том, что эти действия реально значимы с точки зрения укрепления и/или ревизии оснований российской демократии. При этом необходимо отметить, что никто и никогда не ставит вопрос об отказе от трактовки российского местного самоуправления как одной из основ конституционного строя, и это обнадеживает даже самых закоренелых скептиков в российском политологическом сообществе.
Основные тезисы, отображающие подход автора в трактовке поставленной выше совокупности вопросов и задач, целевым образом формулируемых для публичной репрезентации авторского видения исследовательского проблемного поля, на данный момент выглядят следующим образом.
Понятия местной власти и органов местного самоуправления совпадают только отчасти. Местный и муниципальный, если выйти за пределы юридически значимых норм и рассмотреть феномен местной власти политологически, не могут быть категориально тождественны. Власть многогранна, и понятия местной власти и власти муниципальной ортогональны, хотя и связаны генетически. Местная власть присутствует на любой территории, везде, где есть минимально освоенные и обустроенные места (масштаб их, несомненно, должен быть дифференцирован), населенные людьми, ограничена ими, предназначена для их взаимодействий, и в этом отношении представляет собой генеративное начало первичных способов и форм человеческой «самоорганизации для самодостаточного самоуправления». Муниципальная же власть, как специально организованная в соответствии с существующими правовыми нормами целостность, не входит в систему органов государственной власти, но так или иначе подчиняется им, и тем самым является одним из косвенных проявлений управляющей государственности как метода и методик организации системы асимметричных властных отношений между людьми, их группами и слоями по поводу важнейших сторон их повседневной жизнедеятельности на фоне общегосударственных потребностей, интересов и целей.
Политический потенциал местной власти обозначает меру соответствия или расхождения ценностных, идейно-целевых и организационных (чаще всего традиционалистских) установок скрытых (не проявленных актовым или акторным образом) индивидуальных или групповых субъектов политического действия, способных в принципе к осознанию, манифестации и защите собственных интересов -- либо как выражения позиции местного сообщества, которая так или иначе соответствует принципам, целям и задачам доминирующих носителей государственных прерогатив и компетенций, либо как своего персонального (частного и единичного) интереса. Местное сообщество в своей объединяющей персональных субъектов жизнедеятельности, будучи организованным целым и выступающее как опора и объект деятельности органов власти муниципального образования, может быть, в ряде случаев, явлено как латентный социально-политический феномен или наличествовать в пределах административно-территориальных границ в виде распределенных сетевых структур. Эволюция местных сообществ в сторону обретения ими своей политической субъектности происходит путем постепенного осознания своих собственных политических предпочтений, симпатий, потребностей и интересов (особенно в моменты обнаружения расхождений с интересами государственных органов власти), воспитания собственной политической воли и выработки интуитивно понятных участниками способов самозащиты своей целостности или хотя бы временного (ситуативного) единства. Однако поводы и генерирующие силы для проявленности позиции «опоры на собственные силы», самоорганизации и самоуправления могут обнаруживаться как изнутри сложившейся системы локальных социальных отношений, так и в сопротивлении организующим или патронирующим (предписывающим) усилиям субъектов государственного строительства.