Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена
Метаязыковое сознание: структура и содержание понятия
Евгений Борисович Иванников
Санкт-Петербург, Россия
Abstract
METALANGUAGE CONSCIOUSNESS: STRUCTURE AND CONTENT OF THE CONCEPT
Evgeniy B. Ivannikov
Herzen State Pedagogical University, Saint Petersburg, Russia
A narrow and wide understanding of the metalanguage consciousness is presented in the article as a set of metalinguistic consciousness levels, which are subconscious, verbalized and creative ones, and every level demonstrates its specificity. The author proves that subconscious and verbalized levels of metalanguage consciousness correspond to deep and surface levels of linguistic consciousness. The paper is also focused on features of metalinguistic consciousness, which embraces dual characteristics, including ontologism and gnoseologism, intuitivity and rationality, pragmatism and conceptual-terminological vagueness, prescientific and scientific character, objectivity and subjectivity; it describes main antinomies of metalinguistic consciousness: community or individuality; part or whole; creativity or automatism; common or scientific character; unconsciousness or awareness. The ratio of metalanguage consciousness levels and various areas of linguistics is characterized in terms of hierarchy of metalinguistic consciousness, provided that ordinary reflection and ordinary metalinguistic consciousness of an average native speaker are part of ordinary linguistics; scientific reflection and professional metalinguistic consciousness of a linguist are part of scientific linguistics. Accordingly, ordinary linguistics forms a linguistic (naive) picture of the world, whereas scientific linguistics - a scientific picture of the world. It is concluded that metalinguistic consciousness is a part of linguistic consciousness, but its functions overcome the intralanguage boarders.
Key words: metalinguistic consciousness, linguistic consciousness, ordinary metalinguistic consciousness, professional metalanguage consciousness, naive linguistics, scientific linguistics.
Аннотация
В статье на основе анализа современной научной литературы представлена структура метаязыкового сознания: охарактеризованы его уровни (подсознательный, вербализированный, творческий). Показано, что подсознательный и вербализированный уровни метаязыкового сознания соответствуют глубинному и поверхностному уровням языкового сознания. Определено понятие обыденного метаязыкового сознания, имеющего такие двойственные характеристики, как онтологичность и гносеологичность; интуитивность и рационалистичность; прагматичность и понятийно-терминологическая нечеткость; донаучность и научность; объектность и субъектность. Установлены и представлены как антиномии основные свойства метаязыкового сознания: общественность / индивидуальность; часть / целое; креативность / автоматизированность; обыденность / научность; неосознанность / осознанность. Показано соотношение уровней метаязыкового сознания и различных областей лингвистики, проявляющееся в том, что подсознательный уровень метаязыкового сознания, обыденная рефлексия и обыденное метаязыковое сознание рядового носителя языка входят в область обыденной лингвистики; научная рефлексия и профессиональное метаязыковое сознание лингвиста входят в область научной лингвистики. При этом обыденная лингвистика образует языковую (наивную) картину мира; научная лингвистика - научную картину мира. Вывод о том, что метаязыковое сознание, будучи частью языкового сознания, в то же время функционирует за его пределами, позволяет разграничить термины «метаязыковое сознание» и «языковое сознание».
Ключевые слова: метаязыковое сознание, языковое сознание, обыденное метаязыковое сознание, профессиональное метаязыковое сознание, обыденная лингвистика, научная лингвистика.
Введение
На современном этапе формирования гуманитарной науки возникает необходимость терминологического упорядочения в области исследования языка и мышления. Так, по-разному понимается термин «метаязыковое сознание». Зачастую он используется как синоним термина «языковое сознание». Этому способствует, по мнению лингвистов, ряд причин: во-первых, термины хронологически относятся к разными этапам развития лингвистики; во- вторых, создание терминов проходило в русле разнообразных научных направлений и школ; в-третьих, размытость и неоднозначность границ терминов объясняется многоаспектностью, глубиной и низким уровнем определенности самого понятия «сознание» [Кравченко, Кравченко, 2015, с. 106]. Однако достижения в изучении метаязыковой деятельности человека дают основания для разграничения терминов «языковое сознание» и «метаязыковое сознание» как обозначающих разные феномены.
Систематизация современной научной литературы позволяет представить объем понятия «метаязыковое сознание» и аргументировать тем самым разграничение этих терминов.
Метаязыковое сознание: узкое и широкое понимание
В науке сложились два подхода к пониманию метаязыкового сознания, условно обозначаемые как узкий и широкий.
При узком понимании метаязыковое сознание - часть языкового сознания, функционирующая только на поверхностном уровне языкового сознания. В соответствии с этим метаязыковое сознание определяется как «область рационально-логического, рефлексирующего языкового сознания, направленного на отражение языка-объекта как элемента действительного мира» [Ростова, 2006, с. 24].
Метаязыковое сознание, будучи поверхностным уровнем языкового сознания, выражается «в рефлексии говорящего по поводу языковой организации, в суждениях индивида о языке, о собственных речевых тактиках». Поверхностный уровень организует «мышление о языке» [Ростова, 2008, с. 50]. Узкого понимания метаязыкового сознания придерживается и Н.Д. Голев, указывающий на то, что существуют две формы языкового сознания: собственно языковое сознание и метаязыковое сознание, при котором «носитель языка встает “над” языком, выступая в роли субъекта, познающего язык во всех его ипостасях и самого себя как носителя языка» [Голев, 2009а, с. 7].
При широком понимании метаязыковое сознание определяется как «область знания человека о своем языке» [Шафтельская, 2012, с. 125]. Оно лишь частично пересекается с языковым сознанием, поскольку включает в свою структуру не только поверхностный уровень языкового сознания, но и область бессознательного, а также собственно метаязы- ковую деятельность, выраженную в различных формах языкового творчества. Именно поэтому сторонники широкого понимания полагают, что метаязыковое сознание «нельзя редуцировать до компонента языкового сознания» [Кравченко, Кравченко, 2015, с. 107].
Структура метаязыкового сознания
Содержание понятия «метаязыковое сознание» получает отражение в его структуре. Согласно концепции М.Р. Шумариной, мета- языковое сознание имеет структуру, состоящую из трех уровней:
- подсознательный (бессознательный). На этом уровне речевой самоконтроль реализуется автоматизированно и бессознательно. Метаязыковое сознание представлено в имплицитном состоянии;
- вербализированный. На этом уровне речевой самоконтроль реализуется либо в исправлении допущенных ошибок и неточностей, либо в предвидении и предупреждении возможного коммуникативного сбоя. В мета- языковой рефлексии звучит своеобразное оправдание в употреблении того или иного выражения и дается оценка используемым речевым средствам. Метаязыковое сознание представлено в эксплицитном состоянии;
- творческий. На этом уровне субъект рефлексии не просто осознает объект, но сознательно выделяет его и подвергает творческому переосмыслению. В результате происходят определенного рода приращения, метаязыковая рефлексия обогащает содержание объекта и расширяет возможности его использования и интерпретации [Шумарина, 2011, с. 46-49].
Первый уровень метаязыкового сознания выражен в так называемой «нерефлектирующей рефлексии», под которой понимается «свободное ассоциирование, первая реакция на интерпретируемый знак, бессознательная, мгновенная, автоматическая, обнаруживающаяся в оценках воспринимающего знак субъекта» [Дударева, 2010, с. 289]. Первый уровень метаязыкового сознания в концепции М.Р. Шумариной соотносится с глубинным уровнем языкового сознания в концепции А.Н. Ростовой. Общими функциональными признаками данных уровней являются регуляция речемыслительной деятельности и контроль автоматизированных действий говорящего при порождении речи. Причина такой размытости границ метаязыкового сознания связана с тем, что метаязыковое сознание «включает не только сферу явного, вербализованного, но и сферу скрытого осознания» [Ростова, 2000, с. 45].
Второй уровень метаязыкового сознания, согласно А.Ф. Колясевой, включает два подуровня: метаязыковой сознание лингвистика
- теоретически несистематизированное сознание;
- теоретически систематизированное сознание [Колясева, 2014, с. 157].
Первый подуровень реализуется в форме многочисленных «эмпирических знаний и представлений о языке основной массы говорящих» и функционирует в сфере обыденного сознания [Блинова, 2012, с. 168]. Второй подуровень реализуется «в форме системы научных понятий, суждений, теоретических доказательств» [Блинова, 2012, с. 168] и функционирует в сфере профессиональной лингвистики. Соответственно, первый подуровень определяется как обыденное метаязыковое сознание рядовых носителей языка, а второй - как профессиональное метаязыковое сознание лингвистов [Левенталь, 2014, с. 78].
Второй уровень метаязыкового сознания в концепции М.Р. Шумариной тождествен «поверхностному уровню языкового сознания», выделенному А.Н. Ростовой. Соответственно, при узком понимании метаязыковое сознание рассматривается как совокупность двух разновидностей сознания: обыденного метаязыкового сознания рядовых носителей языка и профессионального метаязыкового сознания лингвистов. При этом обыденное метаязыковое сознание первично по отношению к профессиональному (лингвистическому) метаязыковому сознанию, так как любая научная работа начинается с обыденной метаязыковой деятельности [Трофимова, 2009, с. 46].
Отдельного рассмотрения заслуживает обыденное метаязыковое сознание (далее - ОМС), которое «является фундаментальной категорией, существенно влияющей на повседневную речевую практику, на преподавание языка в школе и вузе, на решение вопросов языкового строительства, на состояние ментальности в обществе и, наконец, опосредованно или прямо на саму науку о языке» [Голев, 2008, с. 5].
Обыденное метаязыковое сознание играет важную роль в формировании языковой компетенции говорящих [Ундармаа, 2014, с. 48]. ОМС понимается как «совокупность знаний, представлений, суждений о языке, элементах его структуры, их формальной и смысловой соотносительности, функционировании, развитии и т. д.» [Ростова, 2000, с. 45].
Обыденное метаязыковое сознание обладает рядом признаков, которые имеют двойственный характер.
Онтологичность - гносеологичность
Онтологическая сущность ОМС выражена в том, что оно, по мнению М.Р. Шума- риной, является частью наивной картины мира [Шумарина, 2009, с. 220]. ОМС взаимосвязано с гносеологией: «с уровнем развития цивилизации, науки и самопознания человека, со стилем мышления, техническим прогрессом, актуальными в данном культурном контексте гносеологическими, стратегическими и тактическими проблемами и методами познания, особенно способностей и возможностей человека и т. п. Это проявляется в рефлексии представлений, стереотипов, предубеждений, противоречий и т. п.» [Базылев, 2012, с. 235].
Интуитивность - рационалистичность
Такая двойственность выражена в том, что обыденное метаязыковое сознание «на практике ориентируется на интуицию, а рефлектирует по поводу языка в рационалистических модальностях и понятиях» [Голев, 20096, с. 281].
Прагматичность - понятийно-терминологическая нечеткость
Обыденное метаязыковое сознание характеризуется высокой степенью «детерминированности метаязыковых представлений практическим опытом дискурсивной деятельности». При этом «метаязыковые операторы, используемые рядовыми носителями языка, довольно регулярно не совпадают в своем значении с соответствующими лингвистическими терминами» [Шумарина, 2010, с. 301].
Донаучность - научность
ОМС взаимосвязано с донаучным и научным контекстом, то есть «с практическим, обыденным, донаучным языком и научным знанием и его языком, пусть даже и весьма маргинально» [Базылев, 2012, с. 234].
Объектность - субъектность
Обыденное метаязыковое сознание предполагает одновременно фокусирование внимания на деятельности слушающего и адресата речевого произведения, занимающего двойственную объектно-субъектную позицию [Ким, 2010, с. 94].
ОМС как часть естественного языка осмысленно «использует все имеющиеся в языке внутренние ресурсы, когнитивные и коммуникативные, лексические и грамматические, структурные и системные: метафору, метонимию, словообразование, синонимию, антонимию, аналогию, заимствования» [Базылев, 2012, с. 234]. При этом ОМС уделяет повышенное внимание функциональной стороне языка. Это «проявляется не только в комментировании социальных функций языка, в приписывании слову определенной (иногда магической) силы, но и в постоянном “контроле” за свойствами, которые обеспечивают пользователю “удобство”» при употреблении языка [Шумарина, 2009, с. 220]. Таким образом, обыденное метаязыковое сознание поддерживает своеобразный «комфорт» использования языка.
ОМС объединяет различные системы: язык и сознание, обыденное сознание и лингвистическое сознание, ментально-языковую и социальную жизнь человека, сопряженные с языковой деятельностью [Голев, 2008, с. 5].
Третий уровень - творческая рефлексия - реализуется в сложных трансформациях, результаты которых проявляются на втором уровне метаязыкового сознания: лингвистическое мифотворчество и языковая игра преобразуются в теоретически несистематизированное сознание (обыденные метаязыковые представления), а научно-исследовательское творчество лингвиста выступает источником пополнения теоретически систематизированного сознания (научно-лингвистическое знание). Кроме того, на третьем уровне метаязыкового сознания функционирует эстетическая рефлексия, выраженная в различных текстах: художественных, художественно-публицистических, фольклорных.
Таким образом, третий уровень метаязыкового сознания представлен следующими формами творческой рефлексии: научной, обыденной и эстетической.
Научная рефлексия связана с научно-исследовательским творчеством лингвиста и формирует научно-лингвистическое знание, которое «усваивается коллективным и индивидуальным метаязыковым сознанием и воспроизводится уже в процессе стандартизованной рефлексии, которая действует на втором уровне метаязыкового сознания» [Шумарина, 2011, с. 51].