УДК 8;81-22
Московский государственный гуманитарно-экономический университет
МЕТАФОРА КАК ИНСТРУМЕНТ ЯЗЫКОВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ
Богатырева Светлана Николаевна
Казиахмедова Светлана Ханмагомедовна
Если бы повелевать умами было так же легко, как и языками, то каждый царствовал бы спокойно и не было бы никакого насильственного правления, ибо каждый жил бы, сообразуясь с нравом правящих, и только на основании их решения судил бы о том, что истинно или ложно, хорошо или дурно, справедливо или несправедливо.
Б. Спиноза
Представляется необходимым рассмотреть отношение в оппозиционной паре, вечной диаде «власть - народ», поскольку она занимает важное место в ряду представлений, формирующих и отображающих «модель мира - ту сетку координат, при помощи которой люди воспринимают действительность и строят образы мира, существующие в их сознании» [3]. Взаимодействие в этой паре можно представить схематично: a - X… t1…tn… c.
Отношения развиваются между активным субъектом - властью (a) и объектом - широкой аудиторией / отдельной личностью (X) в определенный период времени (t1…tn) совершения актов взаимодействия, вызванных определенными обстоятельствами (c). Воздействие субъекта осуществляется с помощью убеждения, внушения, демагогии, пропаганды, агитации или «пиара» и может исходить из нескольких источников: самой власти / ее представителей - носителей господствующей идеологии и проводников различных идеологий власти.
Сегодня функцию отправителя господствующей идеологии, своего рода посредника между властью и народом выполняют средства массовой информации. Следовательно, взаимодействие в рамках институциональной коммуникации может быть представлено триадическим отношением «власть - СМИ - народ». Сегодня как никогда очевидно, что второй компонент (СМИ) является составляющим элементом политической системы, призванным, с одной стороны, усиливать роль информационной политики власти и управлять содержанием и направленностью коммуникаций в обществе - с другой.
Безусловно, язык и политика тесно взаимосвязаны. Поскольку язык используется с целью найти наиболее выразительные и точные средства для передачи представлений, мнений и чувств, стремления вызвать соответствующие эмоциональные переживания у слушающего, очевидно, что язык не только участвует в формировании и навязывании определенной системы представлений говорящего, его системы ценностей, но и конструирует определенную модель мира.
По словам американского сенатора Р. Брайана, «язык является не просто средством, пользуясь которым мы говорим о внешней политике, он и есть наша внешняя политика» [Цит. по: 5, с. 111]. И если в конце XX в. эти слова требовали пояснений, то сегодня мы являемся свидетелями того, что все большее значение и актуальность приобретают скрытые формы воздействия на общественное сознание. Действительно, сегодня язык уже не является «самой священной из всех ценностей», на что указывал в знаменитом «Письме о гуманизме» М. Хайдеггер, в современном обществе язык превратился в «орудие господства», стал вместо использования силы главным средством власти для манипуляции общественным сознанием [4]. Язык является главным инструментом воздействия, убеждения и контроля, с помощью которого власть имущие стремятся не просто навязать массам свою точку зрения, а присвоить то видение реальности, которое, на их взгляд, должна разделять большая часть общества.
Прагматика современного политического дискурса требует поиска все новых средств воздействия на аудиторию. «Посягание на ум человека», воздействие на его сознание осуществляется согласно намерениям власти с целью навязывания человеку определенного представления о действительности и формирования нужного отношения к ней. Иными словами, в широком смысле речь идет о процессе манипуляции общественным сознанием, а в более узком - о речевом манипулировании.
Традиция изучения манипулятивного воздействия на аудиторию восходит к середине прошлого века. Сегодня механизмы манипуляции общественным сознанием активно изучаются российскими и зарубежными специалистами различных областей знания: политологами, правоведами, психологами, социологами, культурологами и журналистами. Главная идея исследователей, изучающих механизмы манипуляции общественным сознанием с точки зрения лингвистики, заключается в том, что манипулятивное воздействие рассматривается сквозь призму языкового воплощения, в котором находит свое отражение мировосприятие автора, его мировоззренческая позиция, морально-этические принципы. Как отмечает П. Бурдье, процесс понимания заключается в неосознанном понимании с полуслова, чтении между строк, оперируя ассоциациями и языковыми замещениями, которые ранее столь же неосознанно совершил автор. «Так практически разрешается особое противоречие идеологического дискурса, который, черпая свою силу в двойственности, может легитимно выражать социальные интересы только в той форме, которая либо их скрывает, либо изменяет» [2, c. 165].
Под речевым воздействием на индивида мы понимаем такой вид языкового воздействия, который используется для скрытого внедрения в сознание реципиента определенных целей, установок, отношений, желаний и намерений, отличающихся от тех, которые имеются у реципиента в данный момент.
Важнейшим параметром языковой категоризации в политическом и публицистическом дискурсе является метафоричность. Основываясь на результатах современных лингвистических исследований, можно прийти к заключению, что метафора является особой познавательной моделью, с помощью которой мир и описывается, и прогнозируется, и сотворяется (см. Дж. Лакофф и М. Джонсон, 1980 [12]; Вацлавик, 1984 [19]; Кеннеди, 2000 [11]; Бурдье, 2003 [2]). Исследования последних лет показывают, что в современной научной парадигме объяснение семантики метафоры необходимо вести с учетом описания ментальных репрезентаций и их возможных форм в языковом поле, описания процессов формирования и формулирования понятий в ментальном пространстве. Стоит отметить, что в рамках когнитивной парадигмы метафора представляет собой когнитивно-семиотическую модель, по которой сознание человека формирует новые представления, производные значения и знаки с опорой на исходное содержание знака. Обращение к когнитивной парадигме при исследовании метафоры вполне естественно, поскольку это языковое явление позволяет открыть доступ к ненаблюдаемому когнитивному миру человека, помогает человеку осмыслить свое место в мире. Именно в метафорах наиболее полно и наглядно вербализуются элементы мышления.
Ряд авторов выделяют такое важное свойство метафоры, как синестизичность: «метафора создает нечто типа синестезии мысли, при которой мы можем перенести одно понятие в окружение другого» [1, с. 69]. Синестетическое восприятие выражается в том, что при восприятии некоторых понятий, упорядоченных человеком явлений действительности или собственных состояний они непроизвольным образом приобретают в субъективном мире человека как бы параллельное качество в виде дополнительных, более простых ощущений или стойких «элементарных» впечатлений [Там же]. Таким образом, семантическая пустота заполняется синестезией нашего восприятия реальности.
Поскольку метафоричность создает неповторимую национальную особенность языков, она в значительной мере влияет на восприятие и понимание человеком мира. Метафорический путь представления того или иного концепта реализуется по-разному в частных языковых системах, несмотря на общность общечеловеческих действующих когнитивных механизмов [Там же, с. 67].
Сегодня особый интерес к исследованию метафоры вызван, прежде всего, ее когнитивными возможностями и высоким потенциалом в качестве средства манипуляции сознанием. В связи с этим основная идея нашей работы - показать, что метафора является эффективным средством манипуляции сознанием при построении образа современной России и первых лиц государства в иноязычных СМИ, инструментом конструирования стереотипов обыденного сознания у современных носителей английского языка.
Следует особо остановиться на материале исследования. В фокусе нашего внимания тексты обзорных и аналитических статей, опубликованных в британо-американской периодической печати: «The Guardian», «The Times», «The New York Sun», «The Sun», «The Independent», «The American», «The American Conservative», «The Time», «The American Spectator», «The National Review» и др.
Интересно проследить, как британо-американские СМИ с помощью метафоры моделируют и встраивают в языковое сознание носителей английского языка негативный образ России и первых лиц государства с 2007 г. по настоящее время, как осуществляется опосредованное видение и восприятие политического мира адресата через призму СМИ, их язык и логику.
Метафора - языковое явление, объединяющее две понятийные сферы, одна из которых присутствует в сознании как пресуппозиция (понятийная сфера-источник метафоры), а другая является новой информацией, которая осмысляется через известную область знания [7, с. 45]. При этом если в сознании человека сформировано негативное отношение к определенному понятию, его признаки, перенесенные в иную понятийную сферу, будут имплицитно формировать негативное отношение и к новому понятию.
Основное наблюдение, к которому мы пришли в результате анализа, заключается в том, что в рамках семантической структуры метафоры «референт - агент» наиболее продуктивной семантической моделью являются «человек - животное», в которой объектами антропометрической оценки наиболее часто являются интеллектуальные, моральные, психологические качества и поведенческие характеристики, внешность, деятельность, социокультурные признаки. Метафора в текстах британо-американских СМИ представляет собой организующий центр в наборе тех моделей, по которым сознание человека формирует производные значения и новые представления. У реципиента появляется возможность сравнить два объекта окружающей действительности, обнаружить между ними некоторое сходство и перенести название первого объекта на второй.
Как показывает анализ конкретного материала, метафорический образ современной России в британоамериканских СМИ представлен «зооморфной метафорой», которая обладает очень сильным прагматическим потенциалом и является безусловным политическим оружием. Тенденция активизации медвежьей метафоры в последние годы связана с заметно возросшей внешнеполитической активностью России на фоне обострения геополитической обстановки и произошедшего идеологического разрыва с Западом.
В метафорической модели «ГОСУДАРСТВО - это ЖИВОТНОЕ», «РОССИЯ - это МЕДВЕДЬ» сфераисточник метафорической экспансии - ЖИВОТНЫЕ - удачно используется для того, чтобы подсознательно первые лица государства и само государство воспринимались как непредсказуемые создания, способные на агрессивное поведение и животную реакцию. Как известно, метафора-стереотип «Русский медведь» довольно давно и широко используется в культурах Запада и имеет частотные дискурсивные связи с политическими стереотипами. Этот образ подразумевает дикость, враждебную настроенность, нецивилизованность проводимой русскими политики. Нередко этот символ выносится в заголовки статей.
Ниже представлены примеры использования «зооморфной метафоры» в конкретных речевых реализациях:
1. In one illustration, Putin could be seen shielding Russia from the Western economic sanctions imposed after Russia's annexation of Crimea. The sanctions were portrayed as a multi-headed serpent (the Hydra), with Putin having chopped off the head belonging to the United States [18]. / На одной иллюстрации Путин был изображен защитником России от западных экономических санкций, введенных после аннексии Россией Крыма. Он отсекает голову многоголовой змее (гидре), символизирующей Соединенные Штаты (перевод примеров в статье выполнен авторами - С. Б., С. К.).
2. Containing the bear: Major European nations have no appetite for conflict with Russia - diplomacy is still the best guarantor of peace [9]. / Обуздывая медведя: у большинства стран Европы нет мотива конфликтовать с Россией.
3. World Bank Says Russia Bear A 'Bull' [15]. / Всемирный банк говорит, что русский медведь становится «быком».
4. During his end-of-year press conference in 2014, Putin compared Russia to a bear and said the West would "always try to put it in chains and ... take out its teeth and claws, which in this case means our strategic nuclear deterrent" [13]. / В 2014 году во время своей ежегодной большой пресс-конференции Путин сравнил Россию с медведем и сказал, что Запад «всегда будет стараться посадить мишку на цепь и... вырвать у него зубы и когти… которые в данном случае означают наши силы ядерного сдерживания».
О прямой конфронтации лидеров ведущих держав (Германии и США) с президентом России свидетельствуют следующие заголовки новостных агентств:
5. Angela Merkel has faced down the Russian bear in the battle for Europe [8]. / Ангела Меркель побеждает русского медведя в сражении за Европу.
6. For the first half of 2014, the bear was making the running, but now, with the Russian economy close to melt down, it seems the tortoise may be winning after all [Ibidem]. / В первой половине 2014 года лидером в противостоянии был медведь, но сейчас, когда российская экономика находится на грани обвала, создается впечатление, что черепаха в конечном счете побеждает.
7. Obama is the antithesis of the swaggering leaders whom Merkel specializes in eating for breakfast [14]. / Обама - полная противоположность тем самодовольным лидерам, которых Меркель подвергает критике и «проглатывает на завтрак», - это ее отличительная черта.