По всей вероятности, повсеместный и массовый характер «местные алтари» получили с середины XVIII в., и связано это было с постепенным внедрением в униатскую практику латинских традиций, которое было вызвано не постановлениями Замойского собора, а закономерной трансформацией, происходившей в русле греко-католичества. Именно с середины XVIII в. практически неизменно при описании иконостасов, причем церквей разных регионов, упоминаются эти сакральные объекты. Другое дело, что в некоторых деканатах к этому моменту были единицы церквей с иконостасами (или они вообще отсутствовали), в других же они были очень распространены.
Так, если говорить о региональном аспекте, то в Новогрудском, Виленском, Полоцком, Подляшском, Трокском воеводствах и северо-западной части Минского воеводства -- центральная, западная и северо-западная Беларусь и приграничные регионы современной Литвы и Польши -- иконостасы в униатских церквях во второй половине XVIII в. (а именно к этому периоду относится большинство источников) были редкостью. Визиты Мядельского и Лагойского НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41235., Блонского и Пуховичского НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41285., Лидского и Слонимского LVIA. F. 634. Ap. 1. B. 53., Циринского Protokol wizyty jeneralney decanatow Cyrinskiego y Nowogrodskiego pzrez x-za Tomasza Wosczellowicza... w roku 1798 czynioney, sporzadzony // Археографический сборник документов, относящихся к истории Северо-Западной Руси, издаваемый при Управлении Виленского учебного округа. Т. 13. Вильно: Тип. А. Г. Сыркина, 1902. С. 154-235. и Новогрудского Protokol wizyty jeneralney decanatow Cyrinskiego y Nowogrodskiego pzrez x-za Tomasza Wosczellowicza. w roku 1798 czynioney, sporzadzony // Археографический сборник. Т. 14. Вильно, 1904. С. 56-126., Игуменского5` НГАБ. Ф. 1655. Воп. 1. Спр. 2., Минского LVIA. F. 634. Ap. 3. B. 400., Несвижского НГАБ. Ф. 3245. Воп. 7. Спр. 3., Подляшского Lietuvos mokslp akademijos Vrublevskiy biblioteka (LMAVB -- Библиотека академии наук Литвы им. Врублевских). Skyrius mss (рукописный отдел). F. 17. Sign. 155., Браславского, Голубецкого, Бобыницкого, Лепельского, Чашницкого, Борисовского, Черейского, Тетеринского, Бешенковичского, Городищенского APL. CKG. Sygn. 143. деканатов свидетельствуют о том, что местные храмы были обустроены преимущественно на латинский лад. Показательно, что в начале XIX в. в Гродненском деканате не было ни одной церкви с иконостасом LMAVB. F. 17. Sign. 158, 159.. Соответственно, «местных алтарей» в перечисленных деканатах практически не было, так как для их создания был необходим иконостас. Это говорит о том, что в данном регионе латинизация проходила более интенсивными темпами, чем в южной и восточной частях. Интерес вызывает то обстоятельство, что отличие в обустройстве интерьеров наблюдалось не по епархиям, а по географическим регионам, что может стать темой отдельного исследования с выявлением причин.
Однако показательно, что к концу XVIII в. в некоторых деканатах практика использования «местных алтарей» стала настолько естественной и распространенной, что в случае отсутствия этих объектов (либо престолов под иконами нижнего яруса иконостаса) об этом делалась в протоколе проверки соответствующая запись. Например, в Антоновском и Демидовском храмах Петриковского деканата (оба в Наровлянском р-не Гомельской обл.) в 1787 г. были соответственно «ikonostas wspanialy z pierwszy kondygnacyi ale bez mens» и «obrazy namiestne Spasytela y Nayswi^tszey Panny bez nalezych mens...»
«Местные алтари» продолжали находиться в некоторых униатских храмах вплоть до упразднения Унии. Об этом свидетельствуют визиты некоторых церквей начала XIX в. Например, в 1804 г. такие случаи зафиксированы в Дрогичинском63, в 1819 г. -- в Бобруйском64, в 1822 г. -- в Витебском, Тетеринском и Городищенском деканатах65. Однако в это время упоминаний о данном явлении встречается немного. Этому есть несколько объяснений. Во-первых, латинизация привела к тому, что во множестве церквей к началу XIX в. иконостасы вовсе были упразднены, и, соответственно, вместе с ними исчезли и «местные алтари». Во-вторых, достаточно часто «местные алтари», создаваемые как временный сакральный объект, были упразднены после установления классических боковых (пристенных) алтарей. Хотя следует отметить, что в ряде церквей они существовали продолжительное время -- об этом красноречиво свидетельствуют описания одних и тех же храмов за разные периоды. В качестве примера можно привести Кобринский деканат, по которому имеются документы с 1759 по 1802 гг. Так, в большинстве церквей, где «местные алтари» были в 1759 г., они продолжали существовать и в 1802 г.66 Вероятно, там они находились вплоть до упразднения Унии в 1839 г. Таким образом, рассматриваемое явление имеет историю в полтора столетия.
Способы создания «местных алтарей» и их конструктивные варианты Говоря о способах создания «местных алтарей», необходимо отметить два основных, наиболее очевидных варианта: 1) приставление престола к ранее существовавшему иконостасу, где местные иконы дополнительно не акцентированы; 2) изначальное создание иконостаса со включенными в его состав эдикулами -- архитектурно оформленными нишами для икон, которые композиционно и стилистически были похожи на ретабло пристенных алтарей. Из приведенных выше сведений становится очевидным, что наиболее ранним способом создания «местных алтарей» был первый из названных. Он сохранялся и до начала XIX в., хотя к тому времени уже существовала практика создания «местных алтарей» вторым способом. Например, в местечке Городец Мозырского деканата (Сталинский р-н Брестской обл.) в 1800 г. в иконостасе размещалась «...obok Drzwi Carskich mensa z obrazem Zbawicela, z lewey strony m^sa z obrazem Nayswi^tszey Panny Maryi»67.
Большое количество иконостасов с приставленными «чисто механическим» способом престолами зафиксировано в храмах Брестского официалата Владимиро-Брестской епархии в 1759 г.68 В этом архивном деле, составленном очень подробно, речь идет во множестве случаев именно о престолах под местными иконами. Очевидно, здесь до середины XVIII в. (а то и позже) продолжали существовать старые иконостасы, которые создавались еще в те времена, когда рассматриваемое явление не возникло, а потому и эдикулы не были спроектированы в иконостасах. Как уже отмечалось выше, во время подготовки к упразднению Унии в храмах были уничтожены «местные алтари». В большинстве своем их демонтаж технических сложностей не представлял, так как нужно было просто убрать приставленные к иконостасу престолы, поэтому в белорусских церквях «местных алтарей» не осталось.
Но примеры этого же явления сохранились до нашего времени в греко-католических храмах Словакии в ареале расселения русинов -- благодаря им можно составить определенное представление и о «местных алтарях» в церквях этой конфессии на территории Беларуси. Так, в словацком храме Покрова Богородицы д. Едлинка, построенном в 1763 г., к нижнему ярусу иконостаса приставлены престолы Dudas M., Gojdic I., Sukajlova M. Pi^kno Slowackiej Kultury. Drewniane cerkwie i koscioly. Bratislava, 2007. S. 58.
НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41240. Арк. 220 адв., 223.
LVIA. F. 634. Ap. 1. B. 59.
НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41256. Арк. 374.
НГАБ. Ф. 1781. Воп. 26. Спр. 1410. Арк. 8, 84, 143.
LVIA. F. 634. Ap. 1. B. 48, 56.
НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41244. Арк. 97-97 адв.
LVIA. F. 634. Ap. 1. B. 48.. Сами иконы местного чина никаким образом не акцентированы (резной декор вокруг них такой же, как и в верхних рядах). Поэтому в данном случае конструктивно, стилистически «местные алтари» в иконостасе не обозначены.
Постепенно внедрялась практика изготовления иконостасов сразу же с включенными в их состав алтарями. Естественно, престол в таком случае так же необходимо было приставить к иконостасу. Однако в отличие от описанного выше варианта, в этом случае «местный алтарь» представлял собой определенную конструкцию, которая была не просто включена в общую структуру иконостаса, а акцентировалась с помощью архитектурных элементов -- колонн, пилястр и т. д.
Из исторических источников известно, что иконостасы с изначально запланированными в их составе алтарями находились в ряде униатских церквей разных регионов Беларуси. Одно из наиболее ранних упоминаний в исторических документах о «местных алтарях», именно включенных в состав иконостаса, относится к Покровской церкви в местечке Койданово (в настоящее время -- г. Держинск Минской обл.) Минского деканата в 1779 г. Рассматриваемая конструкция описывается следующим образом: «oltarzow pobocznych cztery w Deisusie snicerskiey roboty; obok Carskich Wrat...dwa: Naysw. Panny... drugi Spasytela...». Необходимо также подчеркнуть, что это не говорит об отсутствии такого рода конструкций в более ранний период. Просто из документов не всегда понятно, каким именно образом были устроены «местные алтари».
Но в источниках начала XIX в. сведения о храмах стали приводиться более подробно, логика и терминология визитаторов того времени становятся более понятными и в большей степени соответствуют современным. Именно в этот период чаще встречаются упоминания об определенных резных деталях в иконостасах, которые были предназначены для визуального акцентирования эдикул. Так, в Язвинской церкви Мозырского деканата (Лунинецкий р-н Брестской обл.) в 1800 г. находился иконостас, который описывается следующим образом: «Deisus stolarskiey roboty z snycerskim rzniqoiem dla namiesnych dwoch oltarzow» НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41244. Арк. 87 адв.. Про «Oltarzy w ikonostasie» ведется речь в протоколах проверки Обчужской церкви Черейского деканата (Крупский р-н Минской обл.) РГИА. Ф. 824. Оп. 2. Д. 186. Л. 97-99. и Городокской церкви одноименного деканата (Городокский р-н Витебской обл.) за 1822 г. РГИА. Ф. 824. Оп. 2. Д. 183. Л. 183-184. Из приведенных примеров, зафиксированных в документах начала XIX в., напрашивается вывод, что практика создания иконостаса сразу же с эдикулами для «местных алтарей» широко внедрилась только к этому времени.
Рис. 2. Фрагмент иконостаса 1676 г. (иконы новые) с эдикулой справа от Царских врат, Успенский собор мужского монастыря в агрогородке Жировичи Слонимского р-на Гродненской обл. Фото автора, 2017 г
Однако это не так. Дело в том, что единственный сохранившийся на своем месте и в своей структуре белорусский деревянный униатский высокий иконостас является свидетельством того, что еще задолго до начала XIX в. были известны подобные примеры. Это касается иконостаса Успенского собора Жировичского монастыря, для которого из архивных источников нам удалось выяснить точную дату создания, авторство и имя ктитора: он был заказан в 1676 г. маршалком Великого Княжества Литовского Александром Гилярием Полубинским у столяра Яна Радванского НА СПбИИ РАН. Ф. 52. Оп. 1. Д. 164. Л. 21 об.. Таким образом, к 1670-м гг. практика употребления «местных алтарей» уже настолько внедрилась, что создаваемый в то время новый иконостас изначально и включал в свой состав рассматриваемые сакральные объекты.
Возможно, жировичский иконостас является одним из наиболее ранних РИс. 2. Фрагмент иконостаса 1676 г. (иконы новые) такого рода пример°в; можно даже с эдикулой справа от Царских врат, предположить, что он был одним Успенский собор мужского монастыря из «законодателей моды» в данном в агрогородке Жировичи Слонимского р-на направлении. Гродненской обл. Фото автора, 2017 г.
Следует отметить, что данный иконостас имеет каркасную структуру, сформированную опорными вертикалями и горизонтальными перекрытиями. Такие иконостасы на территории Беларуси известны с середины XVII в., о чем свидетельствуют старые фотографии православных и униатских несохранившихся доныне памятников. Но необходимо подчеркнуть, что иконостасы такой структуры находились в церквях именно крупных монастырей обеих конфессий (Николаевского и Богоявленского в Могилеве, Маркова в Витебске, Благовещения в Супрасле и т. д.), которые, как значимые духовные и культурные центры, имели при себе либо привлекали наиболее талантливых и передовых мастеров своего времени.
Между тем одновременно с каркасными какое-то время продолжали изготавливаться и устанавливаться и иконостасы более древнего типа -- тябловые. Вероятно, именно они были более распространены в небольших деревенских приходских храмах, но из-за отсутствия артефактов утверждать это не представляется возможным. Они так же могли быть подвержены «новому веянию» по внедрению в структуру иконостаса местных алтарей, которые представляли собой не просто подставленный к нижним иконам престол, а определенную конструкцию. В этом случае иконостас, по всей вероятности, состоял из двух частей: нижняя -- архитектурная структура, установленная на полу, которая имела проем(ы) для Царских Врат (и диаконских дверей) и эдикулы для «местных алтарей»; верхняя -- тябла с иконами верхних ярусов. До настоящего времени, опять-таки, в белорусских храмах такие структуры не сохранились, однако представление о них можно получить благодаря словацким униатским иконостасам XVIII в. Примеры можно увидеть в храмах прикарпатских деревень Доброслава (Dobroslava), Кореевце (Korejovce), Ладомирова (Ladomirova).
Кроме описанных выше способов создания и вариантов включения «местных алтарей» в иконостас необходимо упомянуть и еще один. Это касается одноярусных иконостасов с «местными алтарями», которые, очевидно, представляли собой конструкцию, подобную описанной в предыдущем примере, только в этом случае над ней не было верхних чинов.
Рис. 3. Алтарная преграда в боковом приделе церкви Преображения Господня д. Порплище Докшицкого р-на Витебской обл., первая треть (?) XVIII века.
Фото автора, 2018 г.
Вероятно, необычным одноярусным иконостасом с «местными алтарями» была когда-то барочная алтарная преграда из церкви Преображения Господнего д. Порплище Докшицкого р-на Витебской обл. В настоящий момент она находится в храме скорее в качестве декора. В этой преграде имеются три проема -- очевидно, для Царских и диа- конских врат Ожешковская И. Н. Особенности сохранившегося греко-католического интерьера Спасо- Преображенской церкви в деревне Порплище Витебской обл. (XVIII - первая половина XIX в.) // Пьітанні мастацтвазнауства, этналогй і фалькларьістьїкі. Вып. 20. Мінск, 2016.
С. 96-102.. Для икон пространства здесь практически нет: могли быть размещены только две между дверными проемами. Вполне возможно, что к ним были приставлены престолы. Но наиболее вероятным нам кажется второй вариант: между вратами были установлены, как отдельные конструкции, «местные алтари». Фактически это могло выглядеть так же, как поставленные у стены обычные боковые пристенные алтари, только в данном случае роль такой стены выполняла гладкая алтарная преграда. Вероятно, именно эта конструкция упоминается в визите за 1737 г. Там говорится о наличии в местном чине Царских врат, справа от которых размещалась икона Христа Спасителя, слева -- Покрова Богородицы, упоминаются диаконские двери РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 529. Л. 23.. Вверху висели разрозненные иконы. Видимо, они к данной конструкции отношения не имели, а самостоятельно крепились на балках под потолком. В 1748 г. упоминаются четыре местные алтаря, сюжеты образов в двух из которых соответствовали сюжетам икон в местном чине иконостаса, а два другие вмещали иконы Св. Николая и Св. Георгия-Победоносца РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 553. Л. 149.. Скорее всего, они не входили в эту конструкцию, а размещались по бокам от диаконских дверей, либо на стене, к которой были приставлены менсы, либо в отдельных конструкциях.