Позднее, во второй половине XVIII в., данный термин встречается достаточно часто, причем в визитах церквей многих регионов. Интересен тот факт, что разные проверяющие при описании храмов разных епархий использовали именно данное словосочетание. Так, например, фраза «Oltarze namesne» встречается в визитах следующих деканатов: Логойского за 1763 г. Нацыянальны гістарьічньї архіу Беларусі (НГАБ -- Национальный исторический архив Беларуси). Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41235. Арк. 1-1 адв., Рогачевского за 1764 г. НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41278. Арк. 52 адв. и 1792 г. НГАБ. Ф. 1245. Воп. 1. Спр. 1. Арк. 26 адв., 29., Игуменского за 1766 г. НГАБ. Ф. 1655. Воп. 1. Спр. 1. Арк. 4., Пуховичского НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41239. Арк. 14 адв. и Блонского за 1783 г. НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41285. Арк. 39 адв., Черейского за 1789 г. Archiwum panstwowy w Lubline (APL -- Государственный архив в Люблине). Chelmski Konsystorz Greckokatolicki (CKG--Холмская греко-католическая консистория). Sygn. 143. S. 253., Глусского за 1792 г. НГАБ. Ф. 1299. Воп. 1. Спр. 1. Арк. 6 адв., Бельского, Дрогичинского и Мельницкого за 1797 г. LVIA. F. 634. Ap. 1. B. 55. L. 3., Мозырского за 1800 г. НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41244. Арк. 87 адв. Таким образом, в визитах униатских церквей Киевской, Полоцкой, Владимиро-Брестской, Турово- Пинской епархий со второй трети и до конца XVIII в. использовался термин «местные алтари», что, кроме всего прочего, свидетельствует и о наличии таких сакральных объектов в названных регионах.
В ряде документов вместо выражения «oltarz namiesny» («местный алтарь») употребляется словосочетание «mensa namiesna» («местный престол»). Например, в церкви д. Лучин Рогачевского деканата (Рогачевский р-н Могилевской обл.) в 1792 г. было «Mens namiesnych... cztery» НГАБ. Ф. 1245. Воп. 1. Спр. 1. Арк. 13 адв., в церкви Успения Богородицы местечка Свиридовичи Глусского деканата (Речицкий р-н Гомельской обл.) в 1792 г. было «.mens namiesnych dwie» НГАБ. Ф. 1299. Воп. 1. Спр. 1. Арк. 9 адв.. В этих случаях в иконостасе действительно находились, скорее всего, не алтари, представляющие собой определенную архитектурную конструкцию, а просто престолы под иконами. Об этом свидетельствует тот факт, что один и тот же проверяющий в данных ситуациях использовал разные определения. Употребление словосочетания «местный престол» говорит также и о том, что к тому времени для обозначения рассматриваемого явления уже выработалась и использовалась соответствующая терминология.
Однако необходимо подчеркнуть, что данное явление возникло раньше, чем появились устойчивые определения для него, и продолжало существовать позже. Так, в наиболее старом документе, в котором упоминаются местные иконы с престолами, -- визите церкви Св. Варвары в д. Сулятичи Новогрудской протопопии (Новогрудский р-н Гродненской обл.) за 1680-ый г. -- говорится следующее: «namiestne obrazy porz^dnie ubrane z oltarzami» Візітьі уніяцкіх цэрквау Мінскага і Навагрудскага саборау 1680-1682 гг.: Зборнік дакументау / Укладальнік Д. В. Люейчыкау. Мінск, 2009. С. 104.. В этом же архивном деле есть и другой документ с похожими сведениями -- протокол проверки церкви Рождества Богородицы местечка Игумена Игуменской протопопии (в настоящее время -- г. Червень, Червенский р-н Минской обл.) за 1682 г.: «oltarz przed obrazem namiesnem Naswi^szey Panny» Візі™ уніяцкіх цэрквау. С. 84..
Даже после того, как появился и стал употребляться термин «местные алтари», некоторые визитаторы по-прежнему продолжали использовать описательные характеристики. Например, в 1759 г. в церкви Рождества Христова г. Пружаны Пружанского деканата (Пружанский р-н Брестской обл.) в иконостасе находились «Wrata Carskij... po prawey r^ce tych drzwi iest obraz razem i oltarz» LVIA. F. 634. Ap. 1. B. 48. P. 1.. Подобного рода сведения, указывающие на то, что местная икона одновременно является и «алтарем», встречаются в документах достаточно часто. Основной их смысл заключается в том, что в иконостасе в нижнем ярусе иконы одновременно выполняли функцию алтарей. Естественно, такое их «использование» было возможным благодаря тому, что к ним были приставлены престолы.
Имеются и наиболее интересные и красноречивые примеры, когда напрямую в документах указана функция таких конструкций. Так, при описании церкви Св. Косьмы и Демьяна в д. Любоничи Бобруйского деканата (Кировский р-н Могилевской обл.) за 1818 г. о нижнем ярусе иконостаса говорится следующее: «...przy Drzwiach Carskich s prawey strony obraz Sgo Mikolaja. Z lewey strony SS Kozmy y Demiana, pod niemi m^sy 2wi jak do otprawienia mszy Nayswi^tszey przysposobione» НГАБ. Ф. 3245. Воп. 5. Спр. 5. Арк. 18 адв..
Кроме того, в источниках достаточно часто указывалась не функция сакрального объекта, как в приведенных выше примерах, а место, где он был расположен. И именно такие данные и позволяют понять, что речь идет о «местном алтаре». Например, в церкви Успения Богородицы д. Раковичи Лидского деканата (Щучинский р-н Гродненской обл.) в 1792 г. находился «Oltarz pod Deisusem stolarskiey roboty <.> Oltarz drugi pod Deisusem z obrazem wniebowzi^cia Panny Maryi» НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41244. Арк. 11-11 адв.. В данном случае описание указывает на то, что алтари находились под верхними ярусами иконостаса, из чего и следует, что речь идет о «местных алтарях». Это касается так же, например, Покровской церкви в д. Погорелое Пуховичского деканата (Осиповичский р-н Могилевской обл.), где в 1774 г. было «...Oltarzow pod starym diesusem kolo Carskich Wrat dwa na m^sach...» НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41239. Арк. 7-7 адв. Регулярно встречаются примеры, когда расположение алтарей указано относительно Царских Врат. Так, в Свято-Троицкой церкви д. Переров Мозырского деканата (Житковичский р-н Гомельской обл.) в 1800 г. находились «Po prawey stronie Drzwi Carskich oltarzyk z obrazem..,» НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41244. Арк. 108.
В подобных описаниях достаточно часто вместо слова «oltarzyk» использовалось слово «mensa». Например, в церкви д. Краснополье Рогачевского деканата (Краснопольский р-н Могилеской обл.) в 1764 г. находился «...obraz namiesny NayS. Panny... na mensie» НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41278. Арк. 17.; в церкви Василия Великого д. Седельники Петриковского деканата (Мозырский р-н Гомельской обл.) в 1777 г. в нижнем ярусе иконостаса были «namiesne obrazy, id^ po prawey stronie obraz Spasytela y s. Bazylego Wielkiego, z mens^ y gradusem, po lewey stronie obraz NayS. Panny y S. Mikolaja, przy ktorym takoz mensa z gradusem» НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 41240. Арк. 44..
В некоторых единичных документах вместо слова «mensa» в этом же значении использовался термин «prestol». Это видно из протоколов проверки церквей Ошмянского повета за 1737 г. и Долгиновского деканата за 1739 г. Например, при описании храма Рождества Богородицы в местечке Бегомль (Докшицкий р-н Витебской обл.) за 1737 г. отмечается наличие «prestola» под местной иконой «Троицы», находящейся справа от Царских Врат РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 529. Л. 18., а в Петро-Павловской церкви д. Южное Гнездилово Долгиновского деканата (Докшицкий р-н Витебской обл.) в 1739 г. находились «namiestnych obrazow na prestolach cztery» РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 824. Л. 2 об..
Возможно, в случаях использования слов «менса»/«престол» вместо «алтаря» (как и в приведенном выше примере относительно употребления словосочетаний «местный алтарь» и «местный престол») визитаторы вкладывали в них разный смысл. Соответственно, под словом «mensa» мог пониматься просто престол под иконой, а в случае использования термина «оltarz» речь могла идти о более сложной конструкции, которая помимо престола имела еще и ретабло, включенное в иконостас и созданное при помощи колонн, пилястр и др. архитектурных деталей. Но так же вероятно, что на выбор терминологии влиял словарный запас проверяющего: кто-то из них мог использовать понятие «оltarz», а кто-то в этом же значении употреблял термин «mensa» («prestol»). Однако к первой версии склоняет то обстоятельство, что при описании разных церквей один и тот же проверяющий мог использовать разные термины. Это говорит о том, что в каждый из них он вкладывал определенный смысл. В качестве примера можно привести Покровскую церковь в д. Дубровке Долгиновского деканата (Докшицкий р-н Витебской обл.), где в 1739 г. находились «местные алтарики» РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 824. Л. 4., тогда как в соседней, упомянутой выше, Гнездиловской церкви в это время, по словам того же визитатора, под местными иконами размещались престолы.
Обобщая сведения об используемой терминологии, следует подчеркнуть, что наиболее раннее употребление понятия «местные алтари» относятся к 1730-м гг. С того времени и вплоть до конца XVIII в. данное словосочетание фигурирует во множестве документов, составленных визитаторами разных епархий. Однако одновременно с указанным выражением использовались и другие характеристики для обозначения данного явления, которые обычно были описательными.
местный алтарь культурный религиозный
Возникновение и распространение «местных алтарей» в униатских церквях
Как следует из приведенных выше сведений, первые данные из протоколов визитаций о рассматриваемом явлении относятся к 1680-м гг. Это не значит, что оно возникло именно тогда. Дело в том, что не сохранились более ранние материалы с описаниями униатских церквей. Возможно, к этому моменту «местные алтари» существовали уже несколько десятилетий. Однако, в любом случае, масштабы их использования к концу XVII в. были достаточно скромными. Как видно из архивного дела НГАБ. Ф. 136. Воп. 1. Спр. 42042., в 1680-1682 гг. «местные алтари» упоминаются только в двух случаях (всего в деле фигурируют 212 приходских церквей и 104 часовни). К числу наиболее ранних документов относятся также и визиты 9 униатских церквей (10-ая визита сохранилась фрагментарно), вероятно, Полоцкой протопопии (церковно-административная принадлежность указана только в одной визите) за 1684 г. (с приписками за 1686 г.) РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 409. При описании храма в д. Горспля об алтарях говорится следующее: «oltarz po prawey stonie Drzwi Carskich Spasa... oltarz miedzy Carckich y Sewernych Wrat Naysw. Panny» РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 409. Л. 3 об.-4.. Таким образом, отсюда следует, что в церкви находились два «местных алтаря».
Следующий по хронологии известный нам документ с описаниями униатского храма -- инвентарь Пинской соборной церкви (г. Пинск Брестской обл.) -- относится к 1695 г. Лісейчьїкау Д. В. Інвентар Пінскай кафедральнай саборнай царквы «Святой Прачыстай» 1695 г. // Беларускі археаграфічньї штогоднік. Вып. 17. 2016. С. 235-245. В этом источнике нет прямых упоминаний ни об иконостасе, ни о «местных алтарях», а также ни об алтарях возле Царских Врат, ни даже о престолах под местными иконами. Однако при внимательном прочтении документа можно прийти к выводу, что, как минимум, один «местный алтарь» в храме все же находился. Об этом свидетельствует следующее описание: «Przed obrazem Nass. Panny od Drzwi Siwierskich po lewie Antependya harusowa» ЛісейчьїкауД. В. Інвентар. С. 241.. Ключевым здесь является упоминание антепендиума -- декорации, которая закрывала переднюю часть престола. И хотя сам престол в описании не фигурирует, однако наличие антепендиума говорит о том, что он под названной иконой все же был. А о том, что она находилась именно в иконостасе, свидетельствуют данные об ее размещении относительно Северных Врат. Отметим также, что при описании боковых алтарей, находящихся в данном храме (для которых используется термин «oltarz»), антепендиумы упоминаются ЛісейчьїкауД. В. Інвентар... С. 241.. Таким образом, можно высказать достаточно уверенное предположение, что к концу XVII в. в Пинском соборе «местный алтарь» так же присутствовал.
И еще одно архивное дело конца XVII в. следует упомянуть.
Рис. 1. Фрагмент иконостаса 1676 г. (иконы новые) с эдикулой слева от Царских врат, Успенский собор мужского монастыря в агрогородке Жировичи Слонимского р-на Гродненской обл.
Фото автора, 2017 г.
Речь идет о визите церквей Слонимской, Несвижской, Клецкой, Гродненской, Волковысской, Циринской протопопий за 1696 г. РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 420. К сожалению, в нем практически не представлены сведения об интерьерах церквей, однако одно упоминание, касающееся рассматриваемого явления, все же имеется. Так, в церкви местечка Деревная Слонимской протопопии (Слонимский р-н Гродненской обл.) возле Царских Врат находился алтарь Богородицы (при этом в церкви был еще и главный алтарь, который размещался в виме) РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 420. Л. 1.. Таким образом, на основании приведенных выше сведений из источников конца XVII в. можно заключить, что к тому времени «местные алтари» хоть и не были массовыми, однако существовали в храмах разных епархий: Киевской, Полоцкой и Турово-Пинской.
Описания приходских церквей начала XVIII в. встречаются в протоколах проверок нескольких протопо- пий за 1703 г. РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 455. Из данных документов следует, что к этому времени во множестве храмов Полоцкой епархии (в деле упоминаются 203 церкви, однако для некоторых из них указано только название храма, а сведения о нем отсутствуют; в самом конце дела приведен список, где перечислены еще 13 церквей, входивших в состав епархии, но данных о них нет) иконостасов было немного, а там, где они все же продолжали существовать, практика использования «местных алтарей», по всей вероятности, еще не внедрилась.
Более точные выводы на основе данного архивного дела сделать не представляется возможным, так как в нем даны весьма поверхностные описания храмов, поэтому сложно назвать причину отсутствия в документах упоминаний о рассматриваемом явлении: либо оно тогда не наблюдалось, либо визитаторы не посчитали нужным о нем упомянуть.
Изучая генезис данного явления, нельзя обойти вниманием монастырские церкви, так как именно они, о чем свидетельствуют другие культурно-религиозные явления, достаточно часто были новаторами, и именно от них уже приходские церкви перенимали традиции. Наиболее ранними документами с описаниями интерьеров являются протоколы визитации за 1704 г. Научный архив Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук (НА СПбИИ РАН). Ф. 52. Оп. 1. Д. 328., где описываются церкви пяти монастырей Литовской провинции, находящиеся в местечках Вольно Новогрудского повета (Барановичский р-н Брестской обл.), Лысково Волковысского повета, Ружаны (оба -- Пружанский р-н Брестской обл.), Жировичи (Слонимский р-н Гродненской обл.), Бытень (Ивацевичский р-н Брестской обл.), три последних -- Слонимского повета. Только в церкви Вольнянского монастыря к началу XVIII в. уже не было иконостаса, а имелись главный и два боковых алтаря НА СПбИИ РАН. Ф. 52. Оп. 1. Д. 328. Л. 6-7 об.. То же касается и церкви Св. Василия Бытеньского монастыря, но при этом на территории последнего был и еще один храм -- главный -- в честь Спасителя, в котором иконостас все же был НА СПбИИ РАН. Ф. 52. Оп. 1. Д. 328. Л. 64.. Таким образом, в это время иконостасы находились в главных церквях четырех униатских монастырей из пяти описанных. И во всех четырех случаях в их состав входили и «местные алтари», для которых, однако, в тот период данный термин не использовался. Но из контекста следует, что речь идет именно о рассматриваемом явлении: «w ktorym deysuse dwa s^ oltarze, jeden Nays. Panny, a drugi S. Spasa» НА СПбИИ РАН. Ф. 52. Оп. 1. Д. 328. Л. 64..
К сожалению, нам не известны описания монастырских церквей этого периода в других регионах. Возможно, в данном случае мы наблюдаем локальное явление, и «местные алтари» к началу XVIII в. в других монастырских храмах еще не существовали. Однако все же может быть, что именно униатские монастыри, причем в разных регионах, и были «законодателями моды» в этом вопросе.
Что же касается дальнейшего распространения «местных алтарей», то внедрение их в практику в приходских храмах происходило достаточно размеренными темпами. Нельзя сказать, что на интенсивность их употребления повлиял Замойский собор 1720 г. (именно ему приписывается ведущая роль в латинизации униатской церкви). Об этом свидетельствуют визиты церквей Брестского официалата Владимиро-Брестской епархии за 1725-1727 гг. APL. CKG. Sygn. 101. и церквей Мстиславского официалата Полоцкой епархии за 1732-1736 гг. РГИА. Ф. 823. Оп. 3. Д. 519., проведенные вскоре после названного события. Эти документы в общей сложности отражают состояние трех сотен (!) униатских храмов двух разных регионов и позволяют проследить локальные особенности в вопросах обустройства сакральных интерьеров. «Местные алтари» в этот период находились, судя по историческим источникам, в единичных храмах.