Вот что пишет А. Г. Глущенко в начале книги: «В рассказах о войне и о себе, в боях и поступках отразились грозные события, участником которых мне довелось быть. У каждого солдата на войне свой путь, “свои бои”, свое видение событий. Я писал о том, что видел, совершил, испытал, пережил» [4, с. 1].
Автор начинает повествование с 23 декабря 1941 года - именно в этот день бойцы радиовзвода сфотографировались перед отправкой на фронт [там же, с. 4].
В книге рассказывается о том, что долгий и трудный путь боевой службы Андрея Георгиевича Глущенко проходил на Украине в составе двух армейских соединений: 218-й стрелковой дивизии (с апреля по июль 1942 года) и 195-й стрелковой дивизии (с апреля 1943 по май 1945 года). Обе эти дивизии в разное время входили в состав 37-й Армии, которая вела бои на Южном, Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах; 195-я стрелковая дивизия в феврале 1943 года освобождала город Славянск Донецкой области, а затем участвовала в масштабной операции по освобождению Донбасса.
1942 год запомнился А. Г. Глущенко тяжелейшими боями, летним отступлением наших войск к Дону, окружением, побегом из плена.
В сентябре 1943 года Андрей Глущенко участвовал в форсировании Северского Донца, а затем в боях за освобождение левобережной Украины, в переправе через Днепр, в изгнании врага из сотен сел и десятков городов Украины и Молдавии.
Просто, без ложного пафоса, искренне повествует автор о трудных буднях войны. «Андрей Георгиевич умел писать о сложном так просто и доступно», - отмечает П. М. Эрдниев [11]. Так можно рассказать только о том, что пережил сам. И передать читателю правду - порой беспощадную, трагическую, но жизнеутверждающую...
Вот как, например, пишет А. Г. Глущенко о попытке наших войск выйти из окружения в очерке «Ночь 16 июля. Поражение»: «В 1942 году понятия «окружение», «выходить из окружения», «прорывать линию фронта» мы понимали прямолинейно, упрощенно. Полагали, что впереди на нашем пути, где-то совсем близко противник замкнул линию фронта, вырыл окопы, ходы сообщения. В окопах сидят немцы, их пулеметы, дула орудий повернуты в нашу сторону. Их надо выбить из окопов, пройти через их оборону, а там свои» [4, с. 22]. Автор показывает, какой жестоко отрезвляющей оказалась действительность: «разведки не было», «боевая операция по прорыву обороны противника ночью - в военном искусстве дело самое сложное» - понималась предельно упрощенно, и - как следствие - наша пехота попадает под огонь своей же артиллерии, гибнут солдаты, кричат и стонут раненые. А задача по прорыву обороны противника не выполнена [там же, с. 22-24].
А вот как захватывающе повествуется о боевых действиях северо-западнее города Изюма 7 сентября 1943 года в очерке «Бой на плацдарме»:
Слева, на востоке только что оторвалось от земли красное холодное солнце.
Началось!
Противник без передышки вел обстрел прибрежной полосы. Снаряды рвались вблизи, рядом, один за другим. Со свистом и шипением пролетали на тот берег, где были наши штабы и артиллерия. Земля гудела, в воздухе жужжали осколки. От непрерывного огня противника поле боя как бы замерло. Лишь легкие дымки от минометных стволов выдавали присутствие нашего войска. Из лесу била наша артиллерия, на Меловой горе поднимались клубы дыма. Прогремели «Катюши», взрывы за горой.
Наша связь с самого утра часто прерывалась. Я метался от КП ' КП - командный пункт (примечание А. Г. Глущенко - В. Г.). батальона к берегу, к пеньку, на нем уже был намотан целый ком проводов, присоединял свой провод к любому другому. Янченко из окопа давал знак: связь есть или нет. В наушниках разные голоса, разные позывные...
К окопу подполз парторг полка Малкин. Козырек фуражки повернут назад, лицо припорошено пылью. Ползком он успел побывать в батальонах и во многих ротах. Удивился тому, что наш командный пункт так близко от берега, посоветовал перенести его вперед, дальше от берега. Он был прав. Появились раненые. Тяжело раненных пытались переправить на ту сторону - в медсанбат. Но ни одной лодке не удалось доплыть до того берега. Прямое попадание в лодку, доски и брызги летели вверх, вода поглощала всех - и раненых, и гребцов. Так повторялось несколько раз.
Наконец, появился санинструктор. Мы его ждали. Он попросил показать раненого. Царьков в том же положении лежал в окопчике. Санинструктор осмотрел рану, сказал, что раненого надо отправить в медсанбат. Я возразил, предложил укрыть его в окопе, оказать помощь. Переправа - это гибель. Но санинструктор был неумолим. Надо нести на палатке к лодке. Немцы, заметив на фоне реки людей, открыли прицельный огонь.
Несколько раз мы брались за палатку, и, услышав выстрел, опускали ее, прижимались к спасительной земле. И вот сверлящий свист, оглушительный взрыв рядом! Я успел упасть в окопчик. От взрыва его сжало, едкий горячий газ ударил в нос. Санинструктор повалился на меня и сразу обмяк. Царькова воздушной волной подбросило вверх, он слабо застонал и упал на нас. Палатку рвануло и понесло в сторону. Все стихло. Я шевельнулся, на гимнастерке кровь, уши заложило. Выбираюсь из-под завала, бегу к командному пункту. Янченко что-то говорит мне, а я его не слышу. Гпухота полная.
Бой не утихал. Беспрерывно около часа обстреливалась прибрежная полоса, наш командный пункт. Хлесткие удары в землю, стылые отзвуки взрывов следовали один за другим, в воздухе пахло гарью. Все ушли в землю, затаились в окопах. Слева по выступающей чаще леса удары обрушились с особой силой. Горели деревья, кустарники, трава. Лес заметно поредел [там же, с. 66-67].
И еще один эпизод:
Бежим, обгоняем человек десять, минометчика с трубой за спиной. Добегаем до камышей, до озерца. Стоп! Прежде чем наводить связь через водный рубеж, надо проверить линию. Проверяем - связи нет. Значит, наш провод разорван взрывами мин. Возвращаемся назад. Лежит молоденький минометчик с «трубой», тот самый, которого мы только что обогнали. Убит. Есть раненые. Случай на войне! Задержись мы на несколько секунд в цепочке и...
Переходим по пояс в воде, через густые камышовые заросли. Гора рядом, метров триста. Темнеет. Стреляют автоматчики, бьют по конкретным целям. Берем правее, находим маленький окопчик (на одного). Устанавливаю аппарат, минут через пять связь прерывается. Надо же, пуля попала в тонкий проводок. Сидя, пригнувшись, исправляю линию связи. Кривошеев рядом. Две короткие автоматные очереди. Слышу тупой стук, хруст. Кривошеев прижал руку - ранен! Он поднялся и, не обращая внимания на обстрел, пошел назад. А я остался один. В ботинках вода. Ноги, чуткие к холоду, настыли. В вещмешке есть сухое полотенце, разрезаю его пополам, закутываю ступни.
Из штаба полка звонят: ««Что видишь? Сообщай!» Вижу и слышу близкую автоматную стрельбу. Немцы стреляют в темноту, наугад, для устрашения. Автоматная и пулеметная стрельба на левом фланге. Наши атакуют гору. Огоньки на вершине горы. Что там?
До полуночи в сотне метров бредил тяжело раненный командир. Он отдавал команды, требовал, громко стонал, звал женщину, ласково называл ее по имени, а потом затих. Бедная женщина! Никогда она не узнает, где и как умирал ее любимый. Придет короткое сообщение: «Погиб в бою 8 сентября 1943 года». А он вот, лежит в иссеченной взрывами траве, у Меловой горы, которая будет ему и его роте вечным памятником [там же, с. 69].
Солдата всегда выручало чувство юмора. Это хорошо понимаешь, когда читаешь книгу А. Г. Глущенко. Юмор - неотъемлемое свойство его мемуарной прозы. Так, в очерке «И третий танк не уйдет!» рассказывается о том, как заместитель начальника политотдела майор М. Н. Цупко отказывался вручить партбилет командиру орудия, подбившему два немецких танка, но «упустившему» третий: «Эх вы, растяпы! Упустили танк! Не дам партбилет!» Автор называет это заявление «куражом начальства» и пишет о том, что, в конце концов, партбилет был вручен, но с наставлением подбить танк. Свидетелем этой сцены стал сдавшийся в плен немецкий офицер, которого Цупко потом заставил «сливать на руки воду, делать мелкие услуги». Не в силах «сдержать своего недовольства и презрения» к фашистскому офицеру, Цупко ворчит: «Скоты! Все скоты!» Так «чистокровный ариец минут пять побыл слугой у простого советского офицера» [там же, с. 84].
«Впереди - Румыния и Болгария» - этой фразой заканчивается книга «Живым остаться было чудо» [там же, с. 101].
Несомненным украшением книги стали акварельные рисунки Андрея Анатольевича Глущенко, внука А. Г. Глущенко и племянника автора настоящей статьи: «Волошино. 14 июля 1942 г.» и «Бой на плацдарме. 7 сентября 1943 г.».
В книгу вошли фронтовые и послевоенные фото А.Г. Глущенко и его боевых товарищей-однополчан - И. А. Бутко, И. С. Васильева, И.А. Гайдука, И.П. Карякина, А.В. Касьянова, Н.И. Климовича, А.П. Нечитайло, В.А. Рогова, Г.И. Рыбенцева, Героя Советского Союза Н. Г. Шарикова (храброго и талантливого командира стрелкового батальона, Героя Советского Союза), А.Д. Школьникова, Н.П. Шулико и др. С ними Андрей Глущенко поддерживал постоянную связь.
Многолетняя дружба связывала Андрея Георгиевича с ветераном 195-й дивизии Александром Васильевичем Касьяновым, жившим в городе Артемовске (ныне Бахмут). За мужество и отвагу, проявленные в боях за освобождение Молдавии, пулеметчик сержант Касьянов был награжден орденом Славы III степени [4, с. 100-101]. Помимо общего фронтового прошлого, А.Г. Глущенко и А. В. Касьянова объединяли профессиональные интересы:
Александр Васильевич (по образованию историк) в течение длительного времени возглавлял среднюю школу № 11 г. Артемовска, был известен в Донецкой области и за ее пределами как педагог-новатор, занимавшийся проблемами нравственного и трудового воспитания школьников. Пережив клиническую смерть, А.В. Касьянов стал биоэнерготерапевтом, помог многим людям, в том числе А.Г. Глущенко и его родным [8, с. 21], среди которых был и автор этих строк, который не раз встречался с Александром Касьяновым в его скромном кабинете в помещении городской больницы Артемовска.
26 декабря 2003 г., поздравляя Татьяну Кирилловну, вдову Андрея Георгиевича, и его детей и внуков с Новым годом и Рождеством, А.В. Касьянов писал:
Желаем крепкого всем здоровья, благополучия, успехов в работе, учебе, удачи, материальных достатков; и неимоверно жаль, что этого я не могу больше пожелать своему лучшему другу и однополчанину Андрею Георгиевичу (и не верится); поэтому ему желаем царства небесного < >
А. В. Касьянов ушел из жизни в 2004 году. Александра Васильевича похоронили как солдата: от залповых выстрелов из автоматов Калашникова задрожал воздух... [там же, с. 21-22].
Отметим: именно по инициативе Александра Касьянова состоялась презентация второго издания книги «Живым остаться было чудо». А. В. Касьянов пригласил своего старого фронтового друга в Артемовск. Здесь, в выставочном зале Артемовского городского историко-краеведческого музея, в апреле 2002 г. и была проведена презентация мемуаров. Эту презентацию, организованную работниками музея и советом ветеранов, участница Великой Отечественной войны Л. Беллер назвала «необычной, не похожей на все другие» [1]. На презентации выступили А. В. Касьянов, председатель Артемовского городского совета ветеранов И. Д. Марченко, научный сотрудник музея А. В. Шакалин, автор настоящей статьи и др. Завороженно слушал заполненный до отказа зал простой, но чрезвычайно выразительный рассказ Андрея Георгиевича. Зачитывались фрагменты книги. После того как прозвучал отрывок, описывающий страшную бомбежку на станции Лихой 23 февраля 1942 г. (глава «Каменск»), ветеран И. Г. Курдюмов рассказал о том, что подобный ужас и ему пришлось пережить, когда он воевал в тех краях. Хор клуба ветеранов войны запел: «Над нами мессеры кружили.».
Читатели высоко оценили книгу. Свое авторитетное слово сказали ведущие журналисты города Славянска.
«Сердечное солдатское спасибо автору за его труд» сказал Георгий Николаевич Дубля, ветеран войны и журналистики, назвавший боевой путь А. Г. Глущенко «долгим, трудным и драматичным» [9].
А вот отзыв известного поэта и журналиста, лауреата премии Национального союза журналистов Украины «Золотое перо» Александра Андреевича Дудки:
Книга «Живым остаться было чудо» читается увлеченно, с нарастающим интересом. А это свидетельствует не только об умении автора подать материал, но и о его несомненном литературном даровании, что делает честь мемуаристу. Остается лишь сожалеть о том, что книга вышла малым тиражом [10].
Этот «недостаток» книги Андрея Георгиевича старался компенсировать тем, что передавал ее в библиотеки, музеи, школы, заинтересованным людям. Вот выдержки из письма А. Г. Глущенко сестре Валентине Георгиевне Кравцовой, датированного ноябрем 2002 г.: «Высылаю книжечки. Раздавайте. У меня еще несколько экземпляров есть. < > Недавно получили письмо из Елани Елань - посёлок городского типа в Волгоградской (ранее Сталинградской) области России, административный центр Еланского района; до 1959 г. - село. В Елани семья Андрея и Татьяны Глущенко проживала с 1949 по 1959 год. Здесь родились Анатолий Андреевич (1949-2011) и Владимир Андреевич (1952) Глущенко.. Старых друзей наших уже нет в живых. Сообщили, что в Елани есть краеведческий музей и туда поступила книжка «Жил на земле Человек». Это сообщила Черепенина Клавдия Тимофеевна, бывшая директором Заполяновской средней школы (ул. Советская, 148)».
Н.Н. Пушкарская, сотрудница Ольховчанской сельской библиотеки (по-видимому, она получила по почте от А. Г. Глущенко ксерокопию главы «Ольховчик» из книги «Живым остаться было чудо»), отправила Андрею Георгиевичу большое письмо, в котором, в частности, указала:
Я сейчас, на время зимнего периода, квартирую с книгами в комнатке сельсовета. Поэтому и попало мне в руки ваше письмо. Оно для меня большая находка. Потому что все факты, которые вы описываете и которые мне рассказывают пожилые люди, совпадают. < > у меня к вам огромная просьба - вышлите нам, пожалуйста, вашу книгу «Живым остаться было чудо» полностью. Мы будем хранить ее в нашей библиотеке, чтобы все желающие могли ее прочитать, особенно наши дети. Ведь они так мало знают об истории своего села. А ваша книга - одна из страниц летописи нашего Ольховчика.
В семейном архиве Глущенко сохранилось и письмо генерального директора Мемориального комплекса «Национальный музей истории Великой Отечественной войны 1941 - 1945 годов» (г. Киев) генерал-лейтенанта А. С. Артемова (12 июля 2001 г.):