Использование термина «гибридная война» часто носит сильную негативную политическую окраску, что позволяет США и НАТО обвинять своих противников в применении различных незаконных грязных форм и способов борьбы для достижения собственных целей. При этом именно в США зародилась и получает системное развитие концепция гибридной войны и гибридных угроз. Этому вопросу посвящены работы американской корпорации РЭНД, Центров передового опыта НАТО и отдельных крупных специалистов. См. например: Hoffman F.G. Conflict in the 21-st century: The rise of hybrid wars. - Arlington: Potomac Institute for policy studies, 2007. - 72 p; Mattis J.N., Hoffman F.G. Future Warfare: The Rise of Hybrid Wars // US Naval Institute Proceedings Magazine. 2005. - Vol. 132, November. - P. 18-19. - http://milnewstbay.pbworks.com/f/MattisFourBlockWarUSNINov2005.pdf
Так, в условиях нарастающей долгосрочной стратегической конкуренции с Россией исследователи РЭНД в апреле 2019 г. предприняли попытку систематизировать способы эскалации воздействий на Москву с целью добиться перенапряжения и чрезмерного рассредоточения сил нашего государства. В документе «Слишком большая и несбалансированная Россия» разработаны рекомендации как чрезмерно растянуть и разбалансировать российскую экономику и вооруженные силы за счет применения гибридных способов воздействия в экономической, геополитической, идеологической, информационной и военной сферах, приведены варианты действий? и дана оценка их с точки зрения преимуществ, а также рисков и издержек. Overextending and Unbalancing Russia. - https://www.rand.org/pubs/research_briefs/RB10014.html
Надо сказать, что многие положения исследования были успешно реализованы нашими противниками еще на этапах ослабления советской экономики и последующего развала СССР, что требует самого внимательного изучения идей авторов РЭНД.
Ситуации неопределенности и своеобразного тумана вокруг ГВ во многом способствует то, что понятийный аппарат этого вида конфликта, включая гибридные угрозы, на уровне важных организаций обеспечения международной безопасности, прежде всего ООН и ОБСЕ, не разработан. Соответственно отсутствует и международная нормативно-правовая база, определяющая гибридную войну и гибридные угрозы как вид агрессии и инструменты агрессии. Нет критериев, позволяющих определить субъект и объект гибридной агрессии.
Воздействие государства-агрессора на противника в ходе ГВ предусматривает проведение комплекса подрывных операций различной степени скрытности. Например, практически невозможно скрыть использование экономических санкций и проведение ряда информационных операций. Осуществляется целенаправленное информационно-психологическое воздействия на население страны-мишени с привлечением дипломатов, разведывательных служб, внутренних экстремистских и националистических организаций, псевдорелигиозных структур, направленные на разжигание межнациональной розни, дестабилизацию и раскол государства. Наибольшую степень скрытности имеют операции в киберсреде.
Обороняющаяся сторона при прогнозировании угроз не в состоянии точно определить их содержание или тяжесть наносимого ущерба. В результате планирование действий и необходимых ресурсов для парирования ГУ связано с рядом неопределенностей.
Создание подобных неопределенностей является важным свойством гибридных угроз, использование которых основывается на способности противников - государств и негосударственных субъектов использовать сочетание различных стратегий, технологий и возможностей для получения асимметричных преимуществ.
Определяющее место в стратегии ГВ занимает искусство синхронизации ГУ, направленных на уязвимость государства в административно-политической, финансово-экономической и культурно-мировоззренческой сферах. Суть синхронизации ГУ заключается в выборе оптимальных вариантов сочетания их видов, интенсивности, последовательности, времени и места реализации в соответствии со стратегией ГВ (рис. 1).
Рисунок 1. Синхронизация гибридных угроз
В административно-политической сфере ГУ в широком смысле представляют собой подрывные действия по расшатыванию системы управления отдельных государств и их коалиций путем дискредитации политических лидеров и выдвигаемых концепций интеграции (на стратегическом уровне), а также региональных и местных властей, организации манипулируемых протестных выступлений против проводимых преобразований, нанесения ущерба политическому имиджу государств и их коалиций на международном уровне и др.
Особое внимание в этой сфере уделяется ослаблению оборонных возможностей ведущих государств путем проведения целенаправленных мероприятий против военно-промышленного комплекса, по обвинению властей в чрезмерных военных расходах, созданию противоречий между производителями и заказчиками военной продукции в стране и за рубежом, снижению престижа военной службы и др.
В узком смысле ГУ применительно к военной части административно-политической сферы фактически нацелены на достижение односторонних преимуществ путем введения противника в заблуждение, в том числе при сборе, обработке и использовании разведывательных данных. В этом контексте деятельность разведки и контрразведки должна рассматриваться как составная часть ГУ. Серьезную опасность представляют также угрозы, направленные на нарушение устойчивости функционирования объектов критической инфраструктуры страны и систем управления государством и вооруженными силами путем кибернетического воздействия на уязвимости.
В финансово-экономическую сферу ГУ включают незаконные экономические санкции, подрыв конкурентных возможностей продукции страны на зарубежных рынках, дезорганизацию банковской системы проведением кибернетических атак, создание препятствий в работе банков, формирование протестных настроений путем манипуляции социально-экономическими данными и многие другие подрывные мероприятия.
В культурно-мировоззренческой сфере ключевое место отводится ГУ, связанным с ведением информационной войны в целях достижения различных политических целей. В этом контексте следует отметить использование СМИ для распространения ложной информации, Интернет-троллинга против знаковых фигур в политике, бизнес-сообществе и культурной жизни. Применительно к России сюда следует отнести, например, нарастающие попытки подрыва позиций русского языка в России и мире, беспрецедентную кампанию по расколу православия как важной составляющей обеспечения духовного единства русского, украинского и белорусского народов. Геополитические противники России все чаще использует ГУ в культурно-мировоззренческой сфере для реализации своих интересов в мире, разжигания разного рода конфликтов, которые в последующем становятся источником войн, вооруженного экстремизма и международного терроризма. В целом реализация ГУ в рамках стратегии информационной войны становится ключевой составляющей технологии «управляемого хаоса» в культурно-мировоззренческой сфере.
Вопросы теории и практики ГВ и ГУ в течение длительного времени изучаются в США, НАТО и ЕС. Так, взгляды военной элиты США по данной тематике впервые получили отражение в статье генерала Джеймса Н. Меттиса (с 20 января 2017 по 1 января 2019 года -- министр обороны США) и полковника Фрэнка Хоффмана, опубликованной в 2005 году.
В России вопросам гибридной войны посвящены работы А.А. Кокошина, А.В. Манойло, А.А. Бартоша и некоторых других авторов, по мнению которых сочетание угроз, рисков и неопределенностей формирует серьёзный вызов безопасности, а влияние факторов неопределенности превращает задачу оценки гибридных угроз в своеобразный синтез искусства и науки с преобладанием качественных оценок над количественными. В связи с этим международные и национальные оценки гибридных угроз должны разрабатываться с участием широкого круга специалистов-гуманитариев, юристов, экономистов, военных, культурологов, регионоведов и других Кокошин А.А. Вопросы прикладной теории войны. - М.: НИУ ВШЭ, 2018. - 227 с.; Манойло А.В. Информационные войны и психологические операции: руководство к действию. - М.: Горячая линия-Телеком, 2018. - 496 с.; Бартош А.А. Туман гибридной войны: неопределенности и риски конфликтов XXI. - М.: Горячая линия - Телеком, 2019. -364 с.; Он же..Конфликты XXI века. Гибридная война и цветная революция. - М.: Горячая линия - Телеком, 2019. - 274 с.; Он же. НАТО в современной мировой политике. - М.: Горячая линия-Телеком, 2019. - 364 с..
Для организации противодействия в международном масштабе весьма существенным является консенсус в вопросе, какие действия должны считаться агрессией, например, в ходе возможного кибернападения, определения его источника и законных мер противодействия. Или как соотносятся вопросы обеспечения энергобезопасности с правом суверенного государства распоряжаться принадлежащими ему природными ресурсами. Требуется тщательное изучение угроз в экологической сфере.
С учетом многомерности гибридного военного конфликта для успешного противостояния в гибридных войнах следует объединить усилия правительств, военных, сил охраны правопорядка и разведок государств в зоне Большой Евразии в рамках всеобъемлющей межведомственной, межправительственной и международной стратегии. В рамках противодействия использовать меры политического, экономического, военного и информационно-психологического воздействия
В деле противостояния гибридным угрозам для государств Большой Евразии серьезным партнером является ОБСЕ. В этом контексте обращает на себя внимание решение Совета министров государств-членов Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) в декабре 2016 года развернуть структурный диалог по поиску новых подходов к обеспечению кооперативной безопасности в Европе. Диалог охватывает комплекс вызовов и угроз современности, включая контроль над вооружениями, меры по укреплению доверия и безопасности, а также общие политико-военные вопросы.
Важное место в деятельности ОБСЕ отводится политико-военным аспектам безопасности. При этом некоторые государства-члены ОБСЕ высказали пожелание провести углубленное изучение проблематики гибридных войн и гибридных угроз, которые в существенной степени определяют многие современные тенденции в развитии мира и войны.
С этой целью в Вене 19-20 сентября 2018 года состоялась панельная дискуссия по теме «Понимание гибридных угроз и их влияние на пространстве ОБСЕ». Эта тема выносилась на обсуждение впервые. Приглашенные эксперты из стран-участниц организации (России, Италии, Норвегии и Голландии) в присутствии около 200 дипломатов и военных государств-членов ОБСЕ изложили свое видение гибридных угроз, их возможных объектов, источников и стратегий применения. Дискуссия продемонстрировала достаточно широкий разброс представлений о том, что такое гибридная война и гибридные угрозы.
Вместе с тем не вызывает сомнения наличие консенсуса по вопросу о необходимости создания действенной международной правовой базы по проблеме гибридных войн и угроз и поиску путей сотрудничества по противостоянию конфликтам ХХI века.
Выводы
международный интеграция евразия
Современная ситуация в зоне БЕ и в мире в целом продолжает находиться в фазе высокой турбулентности. Мир стал экономически и политически многополярным. Появление новых угроз, получивших объединяющее название «гибридных», усиливает опасную неопределённость в отношениях между государствами и их объединениями. Испытаниям подвергается международное право и авторитет международных организаций. Множатся региональные конфликты, чему способствует опасная тенденция смотреть на регионы мира сквозь призму геополитической конкуренции как на «игру с нулевым результатом».
Государства вынуждены противостоять внешним и транснациональным угрозам, многие из которых имеют рукотворный характер. Значительная часть гибридных угроз зарождаются в зоне БЕ, где существуют пространства, лишенные всякой государственности и превратившиеся в территории, где хозяйничают различного рода террористические группировки. Всё это требует консолидации усилий на подлинно коллективной основе. Однако односторонние санкции, попытки демонизации политических деятелей и целых государств, навязывание образа врага еще больше углубляют конфронтацию.
В результате практически прекращено системное сотрудничество в зонах общих интересов, из-за этого простаивает важный ресурс БЕ, способный служить для укрепления доверия и безопасности.
Сегодня на первое место в зоне БЕ выходят задачи борьбы с идеологией террора и феноменом иностранных террористов-боевиков. С терроризмом тесно связана проблема наркотрафика, доходы от которого идут на финансирование терактов. Серьезным общим вызовом является проблема миграции. На стратегию и тактики применения гибридных угроз в зоне БЕ влияют следующие факторы:
- пространственный фактор связан с обширной территорией Евразии, что позволяет использовать различные по характеру угрозы одновременно или последовательно в различных районах. Такая особенность осложняет задачу противодействия и распыляет силы обороняющейся стороны;
- государства, расположенные на территории БЕ, принадлежат к разным цивилизациям, имеют ряд существенных национальных, религиозных, культурно-мировоззренческих различий, что позволяет прогнозировать применение в пределах БЕ широкого спектра гибридных угроз;
- на территории БЕ действуют несколько организаций обеспечения международной и региональной безопасности, взаимодействие между которыми пока не налажено (это ООН, ОБСЕ, ОДКБ, по ряду функций к ним тесно примыкают ШОС и СНГ);