С.163]. Численность евреев в России составляла около 4 млн человек, и, по мысли публициста, большинство из них вольется в ряды пролетариата. Подобное развитие событий «необходимо создает и постепенно накопляет антагонизм интересов и внутри еврейского народа». Это вносило коррективы в отношение к евреям, поскольку требовало дифференцировать и отделять интересы трудящегося большинства и соплеменников- эксплуататоров. И только такое изменение политики по отношению к евреям, основанное на учете изменений в самой еврейской среде, могло «привести к решению еврейского вопроса, конечно, при непременном условии совершенной полноправности, полной терпимости и распространения просвещения» [Там же. С. 167].
Исследуя еврейский вопрос, народник убеждался, что юдофильство и филосемитизм - реакция евреев на бесправие и гонения со стороны власти и общества, поэтому они являются своеобразным отражением таких общественных явлений, как юдофобство и антисемитизм. Но все эти явления были проявлениями национальной и религиозной нетерпимости и исключительности. Как уже отмечалось, в 70-80-е гг. XIX в. в российском общественном мнении доминировали юдофильский и юдофобский подходы в отражении еврейской тематики, которые С.Н. Южаков считал одинаково вредными. Но в 90-е гг. XIX в. соотношение составных элементов еврейского вопроса значительно изменилось: «...антисемитизм и филосемитизм выросли оба и качественно, и количественно, сделавшись поэтому и значительно зловреднее, вредоносность эту по необходимости проявляют не с одинаковою силою» [Там же. С. 160]. Филосемитизм представлялся публицисту более опасным явлением, чем юдофильство, поскольку, будучи движением реформационным, втягивает в себя элементы, по существу склонные к просвещению и прогрессу, в то время как юдофильство откровенно использовало консервацию религиозного невежества и культурной изолированности евреев [13. С. 160-161].
Главной угрозой в восприятии публициста стал антисемитизм, превратившийся в общеевропейский феномен, и поэтому главное внимание и забота общества должны быть сосредоточены на «этой гнойной язве современного поколения не в одной России» [Там же.
С.160]. С.Н. Южаков указывал, что юдофобия была направлена против еврейской ортодоксальности, приверженности традиционной самоизоляции, основанной на сохранении примата религиозных догм в духовной сфере евреев. Антисемитизм вызывает ненависть ко всем евреям как народу, вне зависимости от приверженности их традициям или восприятии европейской культуры [12. С. 123]. Антисемитов, в отличие от юдофобов, не особенно интересовали религиозные споры, они видели зло «.не в талмуде, не в каббалистике, не в цадикизме даже, а в самой расе». Истинный антисемит относился, по его мнению, с одинаковой ненавистью и к крещеному еврею, и к талмудисту. Более того, «для них просвещенный еврей еще опаснее и вреднее ортодоксального» [11. С. 161].
Народник считал антисемитизм одним из проявлений крайнего национализма и видел в его распространении общую тенденцию экспансии данной идеологии, проявившуюся в XIX в. практически во всех европейских странах. По мнению С.Н. Южакова, антисемитизм проник в Россию из Германии, поэтому публицист призывает внимательнее присмотреться к его особенностям в этой стране. Народник обращает внимание на очевидное сходство между германским антисемитизмом и славянофобией (и русофобией в том числе). В основе антисемитской идеологии лежала теория о всемирном еврейском заговоре и стремлении поработить человечество «суровому и бессердечному игу высокомерного еврейского меньшинства», относившегося ко всему нееврейскому человечеству с презрением, почти как к низшим животным [Там же]. Но германские националисты используют «тех же призраков», чтобы запугать немецкого обывателя славянской угрозой. Поэтому в Германии «антисемит всегда славянофоб вообще, русофоб в частности». С.Н. Южаков предлагает задуматься над этим русским антисемитам, считавшим себя истинными патриотами [12. С. 123-124].
Еще одним результатом перемен в еврейском вопросе стало появление сионизма. С.Н. Южаков писал что, в 60-70-е гг. XIX в. еврейский вопрос определялся воздействием двух факторов: еврейской неполноправности, завещанной «временем религиозной нетерпимости и гонений», и еврейской отчужденности и замкнутости, «которые были созданы еврейской идеей мессианизма, гонениями евреев, взаимной религиозной нетерпимостью и питались затем невежественностью». Правление Александра II породило надежды на решение вопроса, так как, по мнению С.Н. Южакова, это была эпоха «постепенного, но постоянного расширения прав евреев». Распространение среди евреев образования увеличивало среди них слои, «чуждые нетерпимости и фанатизма». Результатом перемен стало нарушение единства в еврейской среде, которая разделилась на две части: «ортодоксальную массу и просвещенное, приобщившееся к европейской культуре меньшинство». В самом российском обществе возобладало понимание необходимости предоставления евреям равноправия. Разногласия проявлялись лишь в определении темпов процесса эмансипации. Поэтому общественные дискуссии сосредоточивались на частных вопросах, и «падение талмудической исключительности представлялось делом такого же близкого будущего, как и исчезновение последних следов неполноправности евреев» [14. С. 163].
Поворотным пунктом стали погромы 1881 г., в корне изменившие сознание евреев в России и возбудившие брожения в еврейской среде. Сила сионизма в том, что он обращается не к уму, а к сердцу, чувствам обиженных многовековыми гонениями евреев. Ужас погромов, антисемитское движение отразились прежде всего на религиозном сознании просвещенного еврейского меньшинства. До этого совершенно равнодушное к вопросам веры, оно «вдруг выделило из своей среды течения, которых обида, переживаемая столь неожиданно, заставила вспомнить о своей религии, которая одна и является родным для еврея, не сумевшего найти родное себе в родине, населенной столькими обидчиками». Несмотря на столь неблагоприятные обстоятельства, многие из них нашли «в историческом отечестве (т.е. в России - В.К.) это родное». Но значительная часть евреев задалась целью обрести свое особое отечество. «Поиски родного, потребность иметь родное и неумение сродниться с историческим отечеством породили и религиозную реакцию в культурном еврействе, и еврейский национализм. Эфемерность первого движения и значение второго можно было предвидеть с самого их возникновения», - писал С.Н. Южаков [14. С. 167].
Отрицательное отношение С.Н. Южакова к сионизму определялось тем, что, по его мнению, оно отвлекало евреев от правильного пути - постепенной ассимиляции, растворения в русском обществе. С точки зрения С.Н. Южакова, фальшь сионистского движения заключается в его псевдонационализме, поскольку евреи не являлись национальностью, а только народом, соединенным вероисповеданием. Возвращаясь к своей идее о том, что национальная идентичность предполагает не только этническое родство, но и ряд других признаков, публицист пытается убедить читателей в их отсутствии у евреев. Например, евреи лишены национального языка, поскольку собственно древнееврейский язык не используется вне религиозных ритуалов. Фактически родными и общеупотреб- ляемыми для еврейских диаспор стали языки стран проживания. Подобная мимикрия наблюдается в литературе, искусстве, нравственных идеалах и культуре вообще. Поэтому публицист был убежден, что «родина еврея, его язык, культура - там, где он находит себе родное, - в том европейском обществе, с которым он связан исторически» [Там же. С. 163, 178]. Более того, опираясь на работы Э. Ренана, народник полагал, что тысячелетия проживания евреев среди других народов привели не только к культурно-языковой ассимиляции, но и к утрате расовой чистоты. Даже по внешним признакам евреи стали ближе к европейскому, нежели семитическому типу. Таким образом, отказывая евреям в праве претендовать на собственную национальную идентичность, С.Н. Южаков видел главную задачу в преодолении замкнутости и отчужденности евреев от народов, с которыми их связала историческая судьба.
«Мечту о переселении девяти миллионов человек ремесленников и торговцев с многочисленными семействами в страну, едва ли способную прокормить более миллиона», уже занятую другим народом, находящуюся под владычеством «могущественной варварской орды», он находил странной. То, что тысячи умных и образованных людей «не только серьезно обсуждают эту смешную утопию, но собирают средства на ее осуществление... находят все новых и новых адептов, переносят движение в среду самой ортодоксальной массы», представлялось ему отвлечением сил, умов от настоящего решения проблемы. Отсюда - и весьма категоричный вывод: «сионизм - движение реакционное, возникшее в ответ на реакционное же движение антисемитское» [Там же. С. 178-179]. Гораздо продуктивнее было бы направить совместные усилия евреев и россиян на создание условий для социальной адаптации еврейской бедноты в условиях ее пролетаризации путем просвещения и установления контактов с рабочими других национальностей. Но, выражая сомнение в реализуемости программы сионистского движения, народник подчеркивал, что оно в любом случае оставит свой след в истории евреев [Там же. С. 163, 180].
В № 1 «Русского богатства» за 1898 г. было опубликовано письмо под псевдонимом «Еврей». Оно было откликом на статью С.Н. Южакова о сионизме. Автор письма выражал сожаление о непонимании всегда благожелательно настроенным по отношению к гонимому еврейскому народу публицистом действительных целей сионистского движения, результатом чего стала несправедливо негативная оценка. Прежде всего, он не разделял убеждения народника в том, что причиной ненависти к евреям были экономический антагонизм и религиозное отчуждение, и избавление от них будет происходить в результате роста экономического благосостояния и культуры населения России. Обращаясь к примеру Германии как высокоразвитой в культурном и экономическом плане страны, оппонент подчеркивал отсутствие каких-либо позитивных сдвигов в отношении к евреям. Точно так же прогресс общества других передовых стран Европы не уничтожил там господства юдофобии. Единственная возможность для евреев избавиться от участи вечно гонимых - обрести свою землю, так как наличие собственной территории является непременным условием признания за нацией права на существование и обретения своего места среди других наций [15. С. 175-176].
Опровергая утверждение С.Н. Южакова о реакционном характере сионизма, «Еврей» писал, что идея обретения национального очага уже 2 000 лет таится в глубине народной души как мистический идеал, как фантастическое верование, обставленное чудесами. Задача сионизма - не переселение девяти миллионов людей в Палестину, а создание материального и духовного центра, который поднял бы престиж евреев в глазах европейских народов и возвысил бы их в их собственных глазах. При этом речь шла об обращении к религиозным догматам и искусственном восстановлении устаревших традиций. «Еврей» указывал на требование сионизма стремиться к физическому возрождению и возвращению к земледельческому труду, но равно и к духовному возрождению «на почве европейской культуры... свободы мысли и нравственного усовершенствования, осуществления благороднейших задач, которые ставит себе современное культурное человечество в области труда и социальных отношений» [Там же. С. 177].
«Еврей» категорически оппонировал утверждению
С.Н. Южакова об отсутствии у еврейского народа признаков нации. Он утверждал, что еврейский язык не являлся мертвым языком, так как широко использовался евреями в повседневной жизни, на его основе была создана богатейшая литература. Важнейшим фактором существования еврейской нации стала ее тысячелетняя история, тысячелетние совместные страдания миллионов евреев. Только одного элемента действительно не доставало для еврейской национальности - территории, на которой она могла бы «развивать свои материальные и духовные силы, и в этом и вся историческая аномалия существования еврейской национальности» [15. С. 178]. Сионизм, по его мнению, и стремится положить конец этой аномалии.
В том же номере журнала был опубликован ответ
С.Н. Южакова. Народник допускал, что и в самом деле сионисты ограничивают свою задачу переселением только одного-двух миллионов евреев из девяти, но и эту задачу он считал нереализуемой в обозримом будущем. Главное в неприятии сионизма заключалось в выдвижении им ложных целей и ненужных приоритетов. Поэтому отрицался базовый тезис в статье «Еврея», что только народ, имеющий свою территорию, пользуется уважением и признанием со стороны других народов. Уважение и признание, по его мнению, появляются только на почве взаимного понимания и взаимного сочувствия. Сионизм же, как он считал, возрождает чувство еврейской обособленности и тем самым «уменьшает взаимное понимание и взаимное сочувствие между евреями и европейскими народами» [16. С. 179-180].
С.Н. Южаков стремился показать вредность планов переселения не только для евреев, но и для экономического и культурного развития России, поскольку они означали отток трудоспособного и образованного населения, дефицит которого был и так заметен [17. С. 141].
Дискутируя с идеологами сионизма, публицист оценивал его как одну из разновидностей национализма и поэтому не скрывал своего негативного отношения, не принимая объяснения о сионизме как национализме принципиально нового типа, пробуждающем в евреях чувство человеческого, а не национального достоинства. Для него «национализм - враг человечества». Любовь к своему народу нельзя путать с национализмом: «Да, национализм имеет свою логику, и тот, кто желает служить делу правды и совести, делу принципов, должен себя тщательно оберегать от всякого общения с национализмом и его логикой. Самая горячая любовь к своему народу не есть еще национализм, а вполне естественное чувство, которое, если еще не отравлено ядом национализма, не ведет к отчуждению от прочего человечества, а, скорее, скрепляет симпатию к другим народностям. Национализм, сам чуждаясь других народностей, ведет к недоверию» [Там же. С. 144].
Антисемитизм - тоже один из вариантов национализма. Он проявлялся в тех странах Европы, где происходит эскалация националистических настроений против любых национальных меньшинств. Антисемиты всегда враждебны и другим народам. Германские антисемиты - славянофобы, французские - германофобы, русские - «полны вражды к полякам, балтийским немцам, финнам, армянам». Поэтому с антисемитизмом-национализмом нельзя бороться с помощью сионизма-национализма. Национализм искореняется только солидарностью народов. Приумножая национализм, невозможно победить антисемитизм: «Где национализм, там процветают исключительность, нетерпимость и гонения. Национальная исключительность одних вызывает национальную исключительность других в ответ первых. Это естественно, и так вырос сионизм, но не все естественное бывает разумно, и постепенно накопляющаяся национальная исключительность в среде евреев неизбежно будет иметь те же последствия, как и всякая другая, т.е. будет вызывать ответную исключительность» [Там же. С. 144-14]. Евреи смогут победить антисемитизм, только сближаясь с другими народами, но не изолируясь от них. Для справедливого решения еврейского вопроса в России поэтому необходимы сотрудничество прогрессивно мыслящих евреев с единомышлен- никами-неевреями, подавление обеими сторонами националистических инстинктов и сосредоточение на общечеловеческих ценностях.