Статья: Медиакарнавал в эпоху глобализации

К этой замечательной модели мы хотели бы добавить одно небольшое уточнение. Формирование отношения к жизненному миру всегда начинается с модели «Инфант». Пребывание ребенка в утробе матери и первые месяцы жизни формируют именно такую матрицу видения действительности, отношения к ней и реагирования на ее вызовы. Главная особенность этой матрицы - ожидание доброжелательности окружающего мира в лице матери. По мере взросления ребенок на интуитивном уровне понимает, что этот мир предназначен для радости и игры. Разумеется, по мере дальнейшего взросления ребенок начинает осознавать, что не все в этом мире обстоит так удобно для удовлетворения его потребностей. И дальше, в зависимости от условий жизни, формируются другие матрицы, о которых пишет Ф. Василюк. Но при всех наслоениях будущих матриц в глубине личности всегда тлеет, а иногда ярко горит исходная матрица: человек рождается для игры и для радости (высшим выражением которой является счастье). И когда появляются хоть самые минимальные возможности, человек организует свою жизнь по законам игры и радости. А если не представляются, человек создает их.

Для определения степени предпочтительности различных жизненных матриц у современных россиян нами было проведено анкетирование по случайной выборке, в котором приняли участие 170 человек (жители Москвы). Это мужчины (37%) и женщины (63%) в возрасте от 20 до 60 лет со средним и высшим образованием, работающие в органах власти, промышленности и сфере образования как на руководящих должностях, так и рядовыми сотрудниками. Респондентов просили определить, какой из предложенных Ф. Василюком типов отношения к жизни кажется самым привлекательным им самим, их родным и близким, а также является таковым с точки зрения интересов и требований общества (см. табл.).

Таблица 1. Предпочтительные типы отношения к жизни (ранги)

Такое распределение жизненных матриц хорошо коррелирует с данными, полученными нами в ходе другого исследования, проведенного для определения наиболее серьезных претензий к российским СМИ, которые занимают в настоящее время одну из лидирующих позиций в процессе социализации людей, их ориентирования, в том числе и в выборе жизненных стратегий. Исследование показало, что в числе десяти «смертных грехов» массмедиа наиболее страшными экспертами были объявлены следующие: навязывание недостоверной повестки дня; создание иллюзорной картины мира; формирование нереалистичных жизненных сценариев (Дзялошинский, Дзялошинская, 2011). Таким образом, можно предположить, что иерархия жизненных матриц, выстроенная нашими респондентами с позиции общества, является производной от циркулирующих в медиапространстве и воспринимаемых обществом образов жизни, к которым должен стремиться человек.

Обозначим своеобразие того жизненного мира, в котором пребывали люди, создававшие карнавал. Главной особенностью этого мира был тяжелый, изнурительный труд, чаще всего не имевший никакого личностного смысла. Избавление от такой деятельности было вечной мечтой человечества. Неслучайно в глубокой древности возникли учения, пытавшиеся обосновать возможность не трудиться. В древнекитайском труде «Дао Дэ Цзин», написанном примерно в VI в. до н.э., были сформулированы принципы «у-вэй», «ничегонеделания», пассивного ожидания. Автором этого масштабного труда, по некоторым данным, считается легендарный Лао-цзы. Другой китайский философ - Чжуан-цзы - в IV в. до н.э. говорил о необходимости созерцательной пассивности. У итальянцев есть понятие La Dolce Far Niente, («сладкое безделье»). Считается, что оно введено в обиход Плинием Младшим, жившим в 61-113 гг. н.э. Этим понятием обозначается то самое беззаботное ничегонеделание, когда есть возможность вернуться домой после пары часов работы, вздремнуть, затем выпить бокал вина или чашечку кофе4.

Вторая особенность жизненного мира - личная зависимость большинства людей от вполне конкретного хозяина (рабство, крепостное право). Третья - постоянный голод (хорошо известно, как питались рабы и крепостные крестьяне). Все это сопровождалось постоянными негативными эмоциями страха и гнева, приводившими к тяжелым эмоциональным травмам.

Жизненная практика выработала несколько основных моделей снятия этого диссонанса: индивидуальное бегство в «страну счастья» (которая чаще всего оказывалась ничем не лучше той, откуда удалось бежать); коллективное восстание, как правило, заканчивавшееся гибелью восставших (Спартак); изобретение игровой формы, обеспечивавшей хотя бы временное освобождение от труда, получение возможности досыта поесть и высказать все, что накипело на душе по поводу властителей жизни.

Так был изобретен карнавал - игровая реализация мечты о нормальном мире. В нем много еды, удовольствий, веселья и совсем не надо работать. Что касается еды, то хорошо известно, что во всех старинных карнавалах она была чуть ли не главным героем. Например, с едой связано само существование такого колоритного жанра старонемецкой поэзии, как Fresslied - песни обжор. Ее образец находится в одном из шванков комического «бестселлера» германской средневековой культуры - эпопеи «Нейгард Лис» (XIII-XV вв.).

Дизайн и содержание любого карнавала не позволяет даже допускать мысль у людей о том, что где-то надо работать или зарабатывать. Мотивы чрезмерного насыщения, продуктового гигантизма, праздничного изобилия нередко идут рука об руку с другим мотивом: изобилие не может быть произведено, заслужено, заработано - его лишь можно откуда-то взять, украсть, присвоить в уже готовом виде.

Карнавал давал возможность подурачиться самому или порадоваться тому, как дурачатся другие. Сброс, низвержение рационального начала, восстановление в правах эмоциональности составляют очень важный элемент карнавала. При этом сами эмоции должны быть предельно высокого ранга, еще лучше - достигающие уровня экстаза.

Современный карнавал в эпоху глобализации и медиатизации

Из множества особенностей современного мира выделим две главные: глобализация и медиатизация. По поводу глобализации написано так много, что почти невозможно сказать что-нибудь новое. Что касается медиатизации, то с точки зрения исследуемых в данной статье проблем, важно отметить, что, как писал С. Жижек, человек, захваченный и погруженный в медиакультуру, сам становится продуктом новых медиа. Медиатизация - это процесс превращения реального объекта в искусственный: «тело, которое почти полностью 'медиатизировано", функционирует с помощью протезов и говорит искусственным голосом» 5.

Анализ работ современных исследователей массовых коммуникаций дает основание для вывода о том, что превращение сообщения в образный медианарратив, а также индивидуально-бытовой характер потребления массового информационного продукта не могут не приводить к радикальной мутации самих форм участия широкой общественности в совместном производстве социально значимых смыслов. Непосредственная очевидность события, требующая проявления гражданской активности и прямого вмешательства, уступает место семиотической очевидности удаленного наблюдения. Человек становится Зрителем.

В результате у гражданина постепенно исчезают стимулы для непосредственного участия в общественной жизни, в частности политике. Известные американские социологи П.Ф. Лазарсфельд и Р.К. Мертон (2000:186) даже называли СМИ социальным наркотиком, формирующим альтернативную реальность в сознании человека: «Гражданин может быть доволен своим высоким уровнем информированности, не замечая своей оторванности от принятия решений и действий. Короче говоря, он воспринимает свои вторичные контакты с миром политической реальности - чтение, прослушивание, размышление - как некое замещающее действие. Он делает ошибку, отождествляя знание о проблемах дня с действиями в отношении них. Его совесть абсолютно чиста. Он находится в курсе дела».

Одним из следствий этих процессов становится явление, которое известный экономист и политик Г. Явлинский назвал карнавализацией экономики и политики. Так, оценивая действия президента США Д. Трампа в экономической сфере, Явлинский констатирует: «То, что уже было с таким трудом достигнуто в предыдущие годы и, казалось бы, прочно закреплено практикой - например, отказ от торговотарифных "войн" для сбалансирования двусторонних торговых потоков, - в эпоху карнавальной политики оказалось непрочным и обратимым. Сегодня на место долгосрочных стратегий, горизонт которых уходит за пределы индивидуальной жизни, приходят печально известные "здесь и сейчас", мировая экономика возвращается к практикам столетней давности»6. И это тоже часть процесса карнавализации политики. При этом фундаментальный смысл политики - согласование конфликтующих интересов и поиск общего вектора, ведущего общество к развитию - теряется в постоянной смене рейтинговых сюжетов. Политики все меньше заняты выявлением общественных проблем и их решением и все больше публичными кампаниями, созданием эффектных медийных образов и политтехнологической работой с массовым сознанием7.

Сказанное выше позволяет сделать вывод о том, что древнеримский принцип «хлеба и зрелищ», обеспечивавший стабильность и относительное спокойствие в императорском Риме, в современном мире существенно трансформировался.

Во-первых, усложнились требования и к «хлебу», и к «зрелищам». «Хлеб» превратился в бесконечные изыски кулинарного искусства разных народов, непрерывно предлагаемые бесчисленными ресторанными заведениями, с одной стороны, и кулинарными шоу на всех каналах телевидения - с другой. «Зрелища», под которыми бедный римлянин понимал бои гладиаторов, теперь стали гигантской индустрией. Сотни телевизионных каналов в круглосуточном режиме предоставляют любому индивиду любые зрелища: и самые изощренные, и самые примитивные.

Во-вторых, не стоит сбрасывать со счетов психологическую проблему, о которой шла речь выше: нарастающее ощущение у множества людей своей невостребованности, социальной слабости. При этом можно добавить стойкое недоверие к любым социальным и политическим активностям. Именно такие люди требуют и получают игровые и карнавальные модели самореализации. Вымышленное, фантазийное, игровое - этот понятийный ряд, до недавнего времени принадлежавший, по преимуществу, искусству, художественному творчеству и детству, теперь характеризует социум в его реальном воплощении (Волкова, 2015: 10). Современное общество «игроизировано» («игроизация - процесс проникновения игровых элементов в иные сферы человеческой реальности» (Ретюнских, 2005)) или «играизировано» («многие профессиональные деятельности и различные игровые практики, которые традиционно считались второстепенным занятием, не только сближаются, но и сливаются, образуя парадоксальный синтез. Этот новый процесс мы назвали играизацией» (Кравченко, 2008: 270)). Оно стремится играть практически во всех сферах жизни, вплоть до политики и экономики. При этом игра активно проникает во многие действия, так или иначе связанные с завоеванием и удержанием внимания, мотивированием аудитории, модерированием информационных процессов и передачей информации любого содержания.

К.В. Баринова (2009) относит к формам карнавализации культуры и быта празднества, шествия, митинги, публичные театрализованные действа, декоративное оформление бытового пространства, публичные диспуты, состязания, обсуждение всех заметных современных явлений искусства, науки, политики, морали, быта, расцвет эстрады и рост популярности цирка. Результатом этих процессов становится превращение СМИ, особенно телевидения, не только в пространство игр, но и в своеобразного организатора и модератора глобальных карнавалов8. То есть сама жизнь на экране становится непрерывным зрелищем. Это может быть радостно-рекламное карнавальное зрелище или карикатурно-ужасное представление, когда репортеры соревнуются в показе самых страшных картинок, эффектно снятых во время природных катастроф или военных операций. Даже обычные новости подаются как зрелище. В свое время журналист Л.Ю. Новоженов объяснял это явление следующим образом: «Новые телевизионные решения необходимы, потому что мы живем в театрализованную эпоху»9.

Однако помимо карнавальных картинок «из жизни» телевидение творит собственный карнавал. Сюда стоит отнести разнообразные варианты игровых программ и программ-состязаний .Это всем хорошо известные передачи: «Поле чудес», «Угадай мелодию», «Кто хочет стать миллионером?», «Своя игра», «Утренняя звезда», «Цирк со звездами», «Танцы со звездами», «Танцы на льду», «Ледниковый период», «Кулинарный поединок», «Минута славы», «Большой балет», «Большая опера», «Большой джаз», «Голос» и т.д. И уж совсем карнавальные программы: «Маски-шоу», «Джентльмен-шоу», «Аншлаг», «Субботний вечер», «Вечерний Ургант» и т.д. В Интернете существуют также специальные каналы типа Stv Show, посвященные карнавалам, танцам, развлечениям, отдыху10. Содержание и подача материалов практически на всех, размещенных в Сети ресурсах, даже не предназначенных для развлечения, вызывают ощущение, что основным их предназначением является «карнавализация» фактов, событий и самой жизни.

В заключение возьмем на себя смелость сформулировать гипотезы о том, как будет развиваться маскарад в ближайшем будущем. В частности, можно предположить, что тот виртуальный мир, который с упоением создают нам сегодня властители мира реального, будет имитировать мир яркой жизни, где будет много секса и агрессии, где можно будет уничтожать роботов и монстров, принимать любой карнавальный облик и не нести никакой ответственности за свои поступки, тем более совершенные под маскарадной маской. Разумеется, это лишь предположение. Остается только надеяться, что человечество не заиграется до такой степени, что уничтожит само себя и все свои достижения, а сохранит планетарный разум и сможет остановиться перед «точкой невозврата», пока не появилась надпись Game over!...

Примечания

1. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. Режим доступа: https://gufo.me/ dict/ozhegov/карнавал.

2. Цит. по: Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. Режим доступа: https://www.Litmir.me/br/?b=53048&p=1.

3. Там же.

4. У-ВЭЙ: 5 прнципов правильного безделья. Режим доступа: http://bomba.co/u-vej- 5-pri ntsipov-praviLnogo-bezdeLya/.

5. Жижек С. Киберпространство, или Невыносимая замкнутость бытия // Искусство кино. 1998. № 1. С. 125. Режим доступа: http://oLd.kinoart.ru/archive/l998/01/n1- articLe25.

6. Явлинский Г. Разворот: от карнавала к развалу // Радио «Эхо Москвы». 2018. Окт., 27. Режим доступа: https://echo.msk.ru/bLog/yavLinsky_g/2304042-echo/.

7. Там же.

8. Помимо веселых и радостных карнавалов, проходящих в Рио-де-Жанейро или Венеции, в мире немало и страшных праздников. Это и Хеллоуин, который стал в России весьма популярным; и праздник святой Марты де Рибартеме; и вальпургиева ночь; и фестиваль голодных духов; и день мертвых; и фестиваль вегетарианцев на Пхукете. Желающие могут найти соответствующую информацию в Интернете.