Меценатство в России в конце девятнадцатого - начале двадцатого веков было существенной, заметной стороной духовной жизни общества. Оно в большинстве случаев было связано с теми отраслями общественного хозяйства, которые не приносили прибыли и не имели поэтому никакого отношения к коммерции. Число меценатов в России на рубеже двух веков, наследование добрых дел представителями одной семьи, альтруизм благотворителей, высокая степень личного участия отечественных меценатов в преобразованиях удивляют и восхищают. Их личные качества, интересы и духовные потребности, уровень образования, воспитания говорят о том, что перед нами подлинные интеллигенты.
На данную тему было найдено достаточное количество литературы, но
наиболее полезными оказались следующие работы: «Золотой век русского меценатства» А. А. Аронова, «Коллекционеры и меценаты в России» А. Н. Боханова, «Москва купеческая: Мемуары» П. А. Бурышкина, «В доме Третьякова» В. П. Зилоти. Остальная литература, безусловно, представляет интерес, но использовать ее в работе было, по крайней мере, сложно по обстоятельствам, от меня не зависевшим. Использованная литература имеет характер и авторских исследований на данную тему, и автобиографических работ. Каждый из этих типов представляет интерес, так как вместе они помогают с разных сторон подойти к проблеме, рассмотреть ее. Для наиболее качественного и полного исследования, безусловно, необходимо использовать все доступные виды источников, а иначе вполне возможно прийти к ложным выводам.
Что касается непосредственно исследуемой темы, то мне представляется наиболее интересным проследить истоки возникновения такого в своем роде уникального культурного явления, как русское меценатство. Другим сторонам этого явления необходимо посвятить вообще отдельные работы.
Меценатство, на мой взгляд, незаслуженно забыто отечественными историками и культурологами, хотя оно и оказало огромное влияние на развитие отечественной культуры со второй половины XIX века. Причины этого «беспамятства» имеют свою основу в идеологических установках советской историографической школы. За десятки лет они настолько укрепились в сознании, что из всех меценатов у нас помнят только П. М. Третьякова, а С. Т. Морозов «проходит» исключительно как «кровосос» и безжалостный эксплуататор. Я просто убежден, что это в высшей степени несправедливо. Моя работа, таким образом, преследует и некоторую реабилитационную цель.
Если возвращаться непосредственно к основной цели работы, то во введении хотелось бы определить направление, в котором шел поиск ответа. Одновременно я раскрою и методику, которой намерен (или постараюсь!) воспользоваться. На мой взгляд, истоки всех общественных и культурных явлений лежат в области психологии и быта. А посему основным подходом избирается историко-антропологический, который понимаю как подход, ставящий во главу угла изучения и рассмотрение человека, его мировоззрения, менталитета, привычек, традиций. Т. е. я хочу рассмотреть, как особенности «микрокультуры» (культуры семейной, поведения, быта) проецируются на «макрокультуру» (культуру в масштабах всего общества). Предполагаю, что именно в области микрокультуры лежат истоки зарождения меценатства. Кроме того, я предполагаю, что интересные выводы можно получить, если рассмотреть социальную среду, из которой произошли сами великие меценаты и их семьи.
Основная часть Павел Михайлович Третьяков.
Рискую показаться банальным, но свой рассказ о «истинных и верных сынах отечества» (прошу простить за смешение терминов разных исторических эпох) начну с описания человека, на веки прославившего свое имя. Вклад его в дело развитие русского искусства неоценим и безмерен, и говорить о нем можно практически бесконечно. Это признавали не только его современники, но и большевики, взявшие власть в 1917г. При этом необходимо отметить, что Третьяков был не первым, кто собирал произведения искусства. Большие коллекции были у многих известных купцов и промышленников, равно как и у представителей высшего дворянства, в том числе и у членов царской фамилии. Аронов называет и фактического предшественника Третьякова - Федора Ивановича Прянишникова. Говорит он и о влияние, которое оказал петербургский директор почтового департамента на формирование Павла Михайловича как коллекционера. Весной 1856 г. начинается работа уже самого Третьякова над созданием лучшей частной коллекции произведений искусства в России. Когда же в 1892 г. Он передает ее городу, общая ее стоимость приблизительно оценивалась в 1.5 миллиона (!) рублей.
Теперь я хочу перейти к истории семейства Третьяковых, начиная с прадеда Павла и Сергея Михайловичей Елисея Мартыновича. О нем известно, что он был из купцов города Малоярославца и приехал в Москву в 1774 г. семидесятилетним стариком с женой и двумя сыновьями: Захаром и Осипом. В родном Малом Ярославце купеческий род Третьяковых известен с 1646 г. В 1801 г. Захар Елисеевич во второй раз женится. Сын его, Михаил Захарьевич в 1831 г. женился на Александре Даниловне Борисовой, из купеческого рода, родившейся в 1812 г. Был он человеком «добрым и жалостливым». О жене его сказано там же, что была она женщиной умной и всегда прекрасно одевалась, кроме того, серьезно увлекалась искусствами.
Детей она не баловала, но и не была к ним слишком строга. Говорится о ее «либеральности и глубокой сердечности». В 1832 г. у них рождается сын Павел, а через два года - Сергей. Также у их было три дочери. Михаил Захарьевич в основном занимался торговлей, но, хотя и был купцом второй гильдии, начал также и устройство в Костромской губернии мануфактур по переработки льна, которые в дальнейшем и принесут основное богатство фамилии Третьяковых. Его дело было с успехом продолжено его сыновьями.
Надо, однако, заметить, что семейство Третьяковых никогда не принадлежало к числу очень богатых и, создавая свою галерею, Павел Михайлович, возможно, действовал в ущерб своей семье. Эту мысль высказывает Бурышкин, но точных данных я не нашел. Оба брата занимались коллекционированием произведений искусства, но именно последний приложил решающие усилия, чтобы эти произведения стали достоянием народа.
Личность Сергея Михайловича заслуживает отдельного исследования, что не есть цель моей работы. В книге Зилоти дается сжатое и емкое описание внешнего вида, характера и привычек Павла Михайловича. Отмечается, что он был замкнутого характера, «похож на англичанина», рано вставал и много работал, любил театр и оперу. Был он человек упорный и всегда шел к поставленной цели, что выгодно отличало его от несколько более несерьезного и шумного брата. Надо думать, что именно эти качества помогли ему создать одну из лучших не только в России, но и в мире картинных галерей. Переходя к рассмотрению непосредственно создания этой галереи, я хотел бы отметить одну очень любопытную деталь: Третьяков не получил никакого специального художественного или культуроведческого образования. При этом процент ошибок при выборе произведений для галереи был крайне незначителен. Он не только отбирал картины, которые сам считал удачными и хорошими, но и смог при этом предугадать будущую популярность многих произведений. Атмосфера одухотворенной культурности окружает весь дом Третьяковых. В чем же причина? Аронов приводит как основные факторы формирования мировоззрения Павла Михайловича благотворное влияние его матери и, прежде всего, уникальные способности к самообразованию и самовоспитанию. Я склонен скорее согласится с ним. В настоящий момент доказано, что на формирование личности решающее влияние оказывают собственные психологические особенности индивида и семейная обстановка и воспитание. Одновременные строгость воспитания в купеческой семье и относительная свобода в самообразовании и самосовершенствовании помогли сложиться удивительному характеру П. М. Третьякова. Результаты же его деятельности известны всем. Одной черт его характера была также и удивительная самоотверженность, с которой он относился к своей галерее.
Чрезвычайно старательным был не только выбор картин, но и забота о правильном их расположении и компоновке. Заботился он и о надлежащем функционировании самой галереи. И за все это согласился принять только звание Почетного гражданина города Москвы. Последние мысли перед смертью в 1898 г. были тоже о его любимом детище.
Савва Иванович Мамонтов.
Этого человека всегда сравнивали с Третьяковым и находили как черты сходства, так и различия. Сходство было конечно в невероятной увлеченности искусством, что вела их обоих на протяжении всей жизни. Но, если Павел Михайлович всю жизнь отдал практически только живописи и скульптуре, то Савва Иванович был увлечен почти что всеми видами искусства, причем сразу! «Он мог стать московским Лоренцо Великолепным, вокруг которого сгруппировались бы все лучшие художественные силы России, а он как метеор пронесся над Москвой, ослепил всех и угас» пишет о нем И. Э. Грабарь в своей книге о В. А. Серове, которому Мамонтов оказал огромную помощь. Это отлично характеризует увлекающуюся и порывистую натуру создателя Частной оперы.
Род Мамонтовых известен с первой половины XVIII века. Об основателе известно чрезвычайно мало: звали Иваном, родился в 1730г. в Звенигороде.
В 1760 г. у него родился сын Федор. Он занимался откупным промыслом, сколотил хорошее состояние. Был, по-видимому, благотворителем: на его могиле благодарные жители Звенигорода установили памятник. У него было три сына; Иван, Николай и Михаил. Последний не оставил детей, другие имели большое потомство. В Москву переехали в 50-е гг. (неясно) уже богатыми людьми. Оба занимались винными откупами, а также торговлей шелком и недвижимостью - Иван и производством пива - Николай. Биографы семьи Мамонтовых с определенной уверенностью говорят о связях Ивана Федоровича (1807-1869) с декабристским движением, что не могло не оказать влияние на формирование характера и мировоззрения его и его сына.
Будущий меценат родился в 1841 г. в городе Ялуторовске за Уралом. Именно через этот город проходили многие известные декабристы, с которыми и контактировал отец Саввы Ивановича. Семья тогда уже была богатой, что позволило дать сыну хорошее образование. После переезда в конце 50-х гг. семьи Мамонтовых в Москву его образование продолжилось. Огромную роль в этом сыграл купец первой гильдии Федор Васильевич Чижов, компаньон Ивана Федоровича, бывший для Саввы Ивановича тем же, кем для Третьякова был Федор Иванович Прянишников. Чижов был чрезвычайно увлеченным искусством человеком, изучал его историю и европейские школы, помогал художникам, в частности сыграл одну из решающих ролей в помощи Александру Иванову во время создания его великого «Явления Христа народу». Многие художники, с которыми он встречался в молодости, стали впоследствии участниками знаменитого Абрамцевского художественного кружка. Позже Мамонтов сам писал ему, что он был для него идеалом как в деловой жизни (честность и трудолюбие!), так и в убеждениях. Чижов был умеренным славянофилом, не принимавшим большинства преувеличений, перегибов и несуразностей ведущих представителей этого движения (К. Аксакова, Ю. Самарина и др.). Скорее всего, именно под влиянием Чижова сформировался интерес Мамонтова к русской культуре, истории и традициям. Даже позже он зачастую обращался к старшему единомышленнику за советом. В формировании системы взглядов Мамонтов сыграла значительную роль и обстановка на их подмосковной даче в селе Киреево, где жил известный славянофил В. А. Кокорев, часто бывал выдающийся российский мыслитель и литератор XIX века Михаил Петрович Погодин. Общение с ними, несомненно, обогатило его внутреннюю культуру некими новыми чертами. Там же жила семья известных купцов и меценатов Алексеевых (из нее вышел К. С. Станиславский), а также небезызвестные Третьяковы. Последним, но очень важным фактором можно считать невероятную восприимчивость Саввы Ивановича к знаниям и постоянную нацеленность его на самообразование и самовоспитание. Надо при этом заметить, что собственно знания, полученные им в учебных заведениях, которые он все не закончил, были, конечно, недостаточны. В этом он очень схож с П. М. Третьяковым. Однако, с другой стороны, он был очень одаренным и талантливым человеком, учился пению и музыке у известных композиторов, в том числе и в Италии. Позднее даже играл в любительских постановках.
Совокупный вклад Мамонтова в развитие отечественной культуры, по меньшей мере, сопоставим с вкладом Третьякова. При этом имя его гораздо менее известно широкому кругу обывателей. В этом я вижу огромную несправедливость. Аронов называет Абрамцево при Савве Ивановиче «одним из наиболее действенных центров культурной жизни России, эффективно способствовавшим возрождению и пропаганде лучших традиций народного творчества». И я склонен согласиться с этим высказыванием. Та гигантская поддержка, которую Мамонтов оказывал людям искусства, не оставляет никакой иной альтернативы. Домашняя атмосфера, сложившаяся в Абрамцево, поистине благотворно воздействовала на них, вдохновляя их на создание настоящих шедевров. Вторым крупнейшим творением Мамонтова была Частная опера. Ее значение еще более значительно. Мусоргский, Римский-Корсаков и Чайковский очень и очень многим обязаны ей, а имя Шаляпина вообще первый раз серьезно прозвучало именно там. Будучи сама своего рода детищем Абрамцевского кружка, Частная опера заложила основы для последовавшего вскоре взлета Художественного театра, а сам Станиславский многое позаимствовал у Мамонтова, который участвовал во всех постановках своей оперы. Т. о. понятно, что без Мамонтова русское искусство недосчиталось значительной части своих достижений.
Савва Тимофеевич Морозов.
Имя несчастного Морозова в советской историографии обычно либо
предавалось полнейшей обструкции вместе со всеми остальными промышленными и торговыми династиями, либо наоборот приводилось в качестве примера «раскаявшегося буржуа», «красного капиталиста», расставшегося с жизнью, видя свою невозможность противостоять натиску правительствующих кругов и своей семьи. Обо всех его деяниях говорили соответственно этим установкам. Об истинных же мотивах и результатах его деятельности предпочитали вообще не вспоминать. Между тем, вклад его и его семьи в развитие отечественной культуры и общества гораздо более значителен, чем просто действия по отвлечению эксплуатируемых от классовой борьбы.
Основателем финансового могущества Морозовых считают крепостного крестьянина деревни Зуево Московской губернии Савву Васильевича Морозова (1770-1860(2)). В 1797 г. он основал небольшое ручное семейное ткацкое предприятие. В 1820 г. он с пятью сыновьями (Тимофеем, Захаром, Елисеем, Абрамом и Иваном) выкупился за 17 тысяч рублей ассигнациями. В 1847 г. В селе Никольском был выстроен первый большой прядильный корпус. Из всех его сыновей только Иван не оставил потомков, а остальные основали четыре ветви Морозовых, имевшие отдельные крупные хозяйства. Тимофей Саввич (1825-1889) получает в наследство самую крупную мануфактуру - Никольскую, оборудует ее иностранным оборудованием Кнопа и превращает в одну из самых эффективных в России. Он и его старший сын Савва увеличивают капитал, полученный от первого свободного Морозова, в десятки и десятки раз. В конце XIX века он смог полностью отдаться своему любимому детищу - Художественному театру.