Статья: Маркеры интердискурсивности в романах П. Акройда и проблема их сохранения в переводе

136 Издательство «Грамота» www.gramota.net

Маркеры интердискурсивности в романах П. Акройда и проблема их сохранения в переводе

Папулова Юлия Константиновна

Пермский национальный исследовательский политехнический университет juliapopova12@yandex.ru

Данная статья посвящена рассмотрению понятия интердискурсивность. В ней представлены особенности проявления интердискурсивности в тексте, типы междискурсивных отношений и трудности, возникающие при переводе художественных произведений, отличающихся дискурсивной гетерогенностью. Материалом для анализа послужили романы писателя П. Акройда и их переводы.

Ключевые слова и фразы: дискурс; интердискурсивность; маркеры интердискурсивности; типы интердискурсивности; интертекстуальность; интермедиальность; жанровая интердискурсивность; диахроническая интердискурсивность.

Одним из относительно новых понятий в области современной лингвистики, привлекающих интерес многих исследователей, является понятие интердискурсивности, которое в общем понимании означает переключение с одного типа дискурса на другой в рамках одного текста. Для уточнения данного понятия необходимо дать определение лежащему в его основе неоднозначному и сложному понятию дискурс. Дискурс изучается в рамках различных направлений и школ, выделяющих его разные аспекты. Так, согласно Т. А. Ширяевой, существуют следующие подходы к определению сущности дискурса: лингвистический (З. Харрис, Н. Д. Арутюнова, Э. Бенвенист, Э. Бьиссанс, С. И. Виноградова, И. П. Ильин, Ю. Н. Караулов, А. Е. Кибрик, Ж. Коке, П. де Манн, О. В. Платонова, В. В. Петров), семиотический (П. Анри, Ф. Гваттари, А.-Ж. Греймас, Ж. Делез, Ж. Курте), диалогический (М. М. Бахтин, Ю. Кристева), социальный (Э. Косериу, М. Пешё, П. Серио, М. Фуко, Н. Фэрклау), идеальный (Ю. Хабермас), деятельностно-коммуникативный (А. Н. Алефиренко, В. В. Богданов, В. З. Демьянков, Г. Н. Манаенко, Е. В. Сидоров, С. И. Тюпа), когнитивный (О. В. Алексанрдова, Е. С. Кубрякова, М. Л. Макаров, Т. В. Милевская) [11, с. 32-33].

В данной работе дискурс рассматривается как когнитивно-семантический феномен, а именно: как сложная ментальная деятельность, связанная с порождением и обработкой информации и с ее организацией в текстовом виде [Там же, с. 30]. В этой деятельности отражается когнитивное пространство общающихся, их внутренний мир, тип мышления, система знаний и убеждений [3]. Таким образом, понятие дискурс апеллирует, прежде всего, к определенному типу мышления, ментальной сфере, кодам, смыслам, знаниям и лишь затем к совокупности тематически или жанрово соотнесенных текстов, в которых раскрывается содержание дискурса. Причем, содержание дискурса раскрывается не одним текстом, а в комплексном взаимодействии многих текстов [10, с. 144]. Отсюда следует закономерный вывод: дискурс не существует вне текста, поскольку текст является способом его реализации. С другой стороны, текст не существует вне дискурса, поскольку любой текст соотносится с определенной ментальной сферой и соответственно с другими текстами, обращенными к данной сфере, а также с типичными для нее моделями (образцами, прототипами) текстопорождения.

Дискурсы существуют и функционируют не в изоляции, а во взаимодействии, что обусловлено подвижностью их границ в силу различных причин. В частности, по мнению Е. В. Белоглазовой, междискурсивные отношения возникают из-за метафоричности человеческого мышления, которое способно сочетать дискурсы совершенно неожиданным образом. Кроме того, дискурсы могут пересекаться, если одна сфера деятельности обслуживается рядом различных дискурсов [5, с. 159]. Примером может служить художественная литература, которая, как отмечают многие исследователи, отличается дискурсивной гетерогенностью или интердискурсивностью. маркер интердискурсивность роман акройд

Исследованию проблемы проявления интердискурсивности в художественном тексте посвящен ряд работ Е. В. Белоглазовой. Как отмечает исследовательница, интердискурсивность проявляется в виде сталкивающихся в рамках одного текста систем маркеров различных дискурсов. При этом под маркерами дискурса понимаются языковые средства, типичные для того или иного дискурса. В совокупности эти маркеры указывают читателю на связь фрагмента текста, в котором они употребляются, с определенным дискурсом, о котором у читателя уже имеется представление из накопленного опыта. При этом важно отметить, что интердискурсивность требует не точечной, а множественной маркированности [Там же].

Таким образом, в случае интердискурсивности в диалогические отношения вступают тексты как представители дискурсов, материализующие эти дискурсы посредством характерных для них систем маркеров. В этом заключается главное отличие понятия интердискурсивность от близкого ему понятия интертекстуальность: интертекстуальность проявляется в виде взаимодействия конкретных текстов, причем связь между ними маркируется точечно в виде различных интертекстуальных явлений (цитаты, реминисценции, аллюзии и пр.) [4, с. 69].

Характер междискурсивных отношений может быть различен, исследователи выделяют следующие типы интердискурсивности: естественную (спонтанную) и целенаправленно инсценируемую, жанровую и синхроническую, а также интермедиальную интердискурсивность.

Проблема типологии интердискурсивности подробно рассмотрена в работе О. С. Сачава «Интердискурсивность: синхрония и диахрония» [9]. По мнению исследовательницы, естественная интердискурсивность - неотъемлемая характеристика коммуникации в целом, она отражает естественный процесс интеграции человеческих знаний, рассредоточенных в разных дискурсивных формациях. Инсценируемая интердискурсивность имеет прагматическую направленность: автор использует инсценируемую смену дискурса как особую стратегию текстового построения с целью оказания определенного воздействия на адресата.

Жанровая интердискурсивность представляет собой взаимодействие в рамках одного текста дискурсов различных жанров и стилей. Диахроническая интердискурсивность - это взаимодействие в рамках одного текста дискурсов различных эпох. Оба типа интердискурсивности могут реализовываться как спонтанно, так и целенаправленно.

О спонтанной интердискурсивности в диахроническом аспекте, по словам О. С. Сачава, можно говорить применительно к каждому конкретному тексту той или иной эпохи. «Ибо все, что уже было сказано, написано, является базой, основанием, необходимой предпосылкой и условием существования для вновь создаваемых вербальных текстов». Таким образом, говоря о естественной диахронической интердискурсивности, исследовательница опирается на широкую модель интертекстуальности. Она отмечает, что «такого рода интердискурсивное взаимодействие существует в каждом тексте и остается как бы “незамеченным” носителями языка. Видимой для адресата становится лишь целенаправленно инсценируемая интердискурсивность, что выражается в осознанном нарушении адресантом сообщения современных языковых и речевых норм, в использовании устаревающих норм. При этом маркерами инсценируемой смены дискурса могут выступать лишь ограниченные языковые и неязыковые средства, знания о которых входят в общекультурную компетенцию носителя языка: старинное начертание букв, использование твердого знака, употребление историзмов, соответствующие имена собственные и т.д. Полное переключение на соответствующий тип мышления оказывается невозможным» [Там же, с. 77-82].

Н. С. Олизько выделяет еще один тип интердискурсивных отношений - интермедиальность, под которой исследовательница понимает «связь художественного дискурса с другими знаковыми системами в рамках семиосферы» [8, с. 77].

Наиболее ярко все типы интердискурсивности представлены в постмодернистской литературе, для которой характерно использование готовых текстов, соотносящихся с различными дискурсами, а также стилизация и пародирование дискурсов.

Постмодернистские тексты с ярко выраженной интердискурсивностью представляют собой особый интерес с точки зрения их перевода: от переводчика в данном случае требуется распознать используемые автором дискурсы и воспроизвести их с помощью средств языка перевода. Стоит отметить, что большинство дискурсов универсальны, либо имеют аналог в других языках и культурах, поэтому, как правило, переводчик, знакомый с маркерами дискурса на иностранном языке, способен распознать и воспроизвести его на языке перевода.

В качестве примера интердискурсивных текстов можно привести романы современного английского писателя-постмодерниста, литературоведа, историка и биографа П. Акройда, трактующего мир как текст, а текст как языковую игру. Для его произведений свойственно смешение реальности и вымысла, смешение жанров, стилей и дискурсов, стилизация, пародирование, использование в тексте многочисленных прямых и скрытых цитат, аллюзий, реминисценций, перифразов.

Остановимся подробней на одном из романов П. Акройда «Повесть о Платоне» («The Plato Papers») и его переводе на русский язык, выполненном Л. Мотылевым. В романе пересекаются три универсальных дискурса: художественный, разговорный и научный (научно-справочный и научно-методический). Так, сам роман представляет собой художественный текст, который соотносится с художественным дискурсом и обладает характерными для него чертами: целостностью, завершенностью, наличием сюжета, в центре которого главный герой, его поступки, мысли и переживания, условностью изображаемой реальности, художественно-образной конкретизацией, т.е. использованием языковых средств в измененной, эстетической функции, наличием стилистических приемов, метафорических образов, эмоционально-окрашенной лексики и пр. [7, с. 796]. Кроме того, часть романа имеет форму диалога, который демонстрирует некоторые черты разговорного дискурса: естественность, эмоциональность, оценочный характер высказываний, речевая компрессия [Там же, с. 540]. Вместе с тем, как литературный прием диалог соотносится с художественным дискурсом и также демонстрирует характерные для данного дискурса черты. Кроме того, роман содержит черты научного дискурса, представленного в произведении такими жанрами научного стиля, как лингвистический словарь и лекция. К характеристикам научного стиля относятся академичность, точность, объективность, отвлеченность, логичность и аргументированность изложения, наличие примеров, пояснений, выводов и пр. [Там же, с. 338]. Все это мы находим в романе П. Акройда. Однако при этом следует отметить, что в произведении представлена не объективная, а субъективная действительность, размышления героя чаще строятся на основании догадок, не имея конкретных подтверждений, поэтому используемые автором научные жанры можно считать таковыми лишь условно. Стоит также сказать, что в начале романа приведены небольшие отрывки из личных дневников, писем, гимнов, воззваний, притч, научных журналов, исторических материалов, написанные автором от лица представителей будущих поколений. Эти квазицитаты также соотносятся с художественным и научным дискурсами и обладают типичными для данных дискурсов чертами [13]. Важно при этом подчеркнуть, что диалоги, лекции, отрывки из словаря и цитаты, наряду с признаками, на основании которых их можно соотнести с тем или иным жанром, стилем и дискурсом, имеют также другие, более существенные признаки художественного дискурса, поскольку используются автором для достижения поставленной им художественной задачи.

Художественный, разговорный и научный стили отличаются различными языковыми средствами, которые представлены ниже в Таблице 1.

Таблица 1

В тексте оригинала мы находим следующие языковые средства данных стилей. Научный стиль изложения лекций и дефиниций словаря нейтрален, в них преобладают сложные предложения, глаголы в форме настоящего простого времени, пассивные конструкции, вводные слова и предложения, указывающие на степень достоверности сообщения, вместо местоимения я используется местоимение мы, приводятся цитаты и источники цитирования. Вместе с тем, некоторые лекции содержат большое количество вопросительных и восклицательных предложений, приближаясь по своей экспрессивности к диалогу.