Попытка описать при помощи резонанса практически все социальные отношения, как и политико-этическое требование быть открытым для резонанса, послужили поводом для достаточно обоснованной критики Розы за «мессианство». С. Витте в традициях психоаналитической культурсоциологии анализирует концепцию резонанса как «обещание спасения» после «бесконфликтного, первоначального единства» [Witte 2017], Х. Эссер считает, что благодаря продолжению критической теории в сферах психоанализа и без- резонансного отчуждения на месте Розы можно представить себе Папу римского Франциска [Esser 2019: 582].
Итак, многогранное понятие резонанса, которое выступает и как возможное решение проблемы ускорения, и как обещание современности в реалиях отчуждения [Rosa 2020: 13, 624], не имеет четких категориальных границ, несмотря на заявления автора о научности и эмпирической обоснованности понятия. Отчасти поэтому, а также для обоснования тезиса, что модерн представляет собой «историю катастрофы резонанса», Роза привлекает множество авторов из философии, литературы и социологии. В области социологии он в первую очередь ищет связи с критикой политической экономии (Маркс, Лукач), ранней критической теорией (Беньямин, Маркузе, Фромм, Адорно) и другими классиками социологии (Дюркгейм, Зиммель, Вебер) [Ibid.: 517-599]. И хотя он позиционирует себя как представитель другого интеллектуального направления, чем Вебер, обоснование ключевого понятия резонанса в истории теоретической социологии он находит именно у него.
Таким понятием у Вебера, несомненно, считает Роза, является «ослепительное» (schillernde) и центральное понятие харизмы» [Ibid.: 554]. Ведь веберовские ссылки на возможность «воскрешения» отношения к миру старыми или новыми «пророками» есть ни что иное, утверждает Роза, как «другие формы» (выделено Розой) отношения к миру, не только в оптике исторического сравнения «расколдованных» миров, но и в современности [Ibid.]. По мнению Розы, харизма утверждает резонансные отношения во всех трех измерениях: появление Христа задействовало вибрации вертикальных осей резонанса, одновременно утвердило горизонтальные «оси резонанса» среди последователей, а также диагональные оси, когда способствовало пробуждению вдохновения для свершения (политических, религиозных или эстетических) дел [Ibid.]. Включение Вебера в «социологию резонансных отношений» имеет следующие причины. Во-первых, Роза стремится показать, что резонанс--это научное и операционализируемое понятие, которое закрывает лакуну в социологической теории, отрицающей повседневность и не предлагающей стандарты хорошей и полноценной жизни. Цель, как отмечалось выше, -- сказать больше систематического об удавшейся, полноценной жизни, не теряя почвы эмпирически обоснованной социальной науки, без дрейфа в сторону спекуляций, чистой философии, эзотерики или религии [Ibid.: 19; Катаев 2020: 429].
Для достижения поставленной цели Роза разрабатывает «оси резонанса» или «резонансные сферы»: горизонтальное измерение (в других работах оси) межчеловеческого пространства с резонансными сферами любви, дружбы и т.п., диагональное измерение отношении к вещам, включающее работу, потребление, спорт и проч., вертикальное измерение со всеобъемлющими идеями в религии, искусства и др. [Ibid.: 331]. В поздних работах Роза упрощает свою теоретическую модель до социальных, материальных и экзистенциальных осей резонанса [Роза 2019]. Для усиления статуса концепции именно как теории, а не политико-этической программы против ускоряющегося общества, он привлекает множество авторов, в том числе и Вебера. Концепция харизмы, которую автор операционализирует по трем осям, в рассмотренном выше случае является ответом на «катастрофу резонанса», понимаемую как бюрократизация и рационализация в расколдованном мире.
Заслуга и вклад Вебера в Новую критическую теорию, с точки зрения Розы, заключается не только в анализе рационализации, диагнозе «расколдовывания» и обосновании харизмы как понятия резонанса, но в выявлении причин появления нового этоса, который охватил не только способ производства, но и формы мышления и исследования, управления и права, т. е. «всю совокупность практического ведения жизни» [Ibid.: 550].
Интересна в данной связи интерпретация «Протестантской этики», в которой Роза находит «идентификацию безрезонансных форм отношения к миру» [Ibid.], в первую очередь сам «дух» протестантизма в его пуританских проявлениях. Протестантизм отвергает в своих догмах и практиках магические определения или резонансные качества места (церкви, часовни, места паломничества), вещей (реликвии, священная вода, нательные кресты, просвиры и проч.) или личности (священников в некоторых деноминациях). Он также изгоняет любое вмешательство Бога, как и аффективные и эмоциональные качества, утверждая практичное и трезвое отношение к миру. Протестантам любое отношение резонанса представляется грехопадением. Таким образом, аффективные и эмоциональные формы и реакции действия (резонансные отношения) замещаются на целерациональные модели действия, которые по мнению Розы являются безрезонансными [Ibid.: 551, 552]. Именно так и появляется «современный капиталистический хозяйственный строй -- это чудовищный космос, в который каждый отдельный человек ввергнут с момента своего рождения и границы которого остаются, во всяком случае для него как отдельного индивида, раз навсегда данными и неизменными. Индивид в той мере, в какой он входит в сложное переплетение рыночных отношений, вынужден подчиняться нормам капиталистического хозяйственного поведения: фабрикант, в течение долгого времени нарушающий эти нормы, экономически устраняется столь же неизбежно, как и рабочий, которого просто выбрасывают на улицу, если он не сумел или не захотел приспособиться к ним» [Вебер 2006: 76]. Такая общественная формация в теоретической оптике анализа модерна характеризуется «резонансной катастрофой», в которой нет места резонансным отношениям, заключает Роза после цитаты, разделе об истории понятия резонанса [Rosa 2020: 554]. И только харизма, которая «признает только внутреннюю определенность и свои собственные границы» [Weber 1980: 663] в лице старых или новых пророков, способна утвердить резонансные отношения по вертикали, диагонали и горизонтали, считает Роза.
Включение Вебера в современные теоретические построения, рассмотрение его как предшественника Новой критической теории, безусловно, заслуживает внимания как ре(актуализация) наследия классика.
Попытка рассмотреть Вебера как диагноста и аналитика современности в русле рецепции исторической макросоциологии [Kalberg 2001, 2013; Maslovskiy 2019], включить веберовские понятия харизмы, бюрократизации, расколдовывания, протестантизма в дискурс ускорения и динамической стабилизации представляется интересной актуализирующей интерпретацией наследия классика. Благодаря обращению к веберовским религиозно-социологическим понятиям, как принятие и неприятие мира, приспособление к миру и овладение миром, рассмотрение и бегство от мира [Ibid: 222], Розе удается показать, что «резонанс и отчуждение являются в принципе вполне операционализируемыми понятиями» [Rosa 2020: 752]. Как и любая другая рецепция, интерпретация президента коллегиума имени Макса Вебера не лишена изъянов. Позиционируя себя как представителя другого интеллектуального направления, ему тем немение удалось переосмыслить классика и включить его важные идеи в Новую критическую теорию.
Стремление же переосмыслить «понимающую социологию» как методологию креативного конструктивизма и автобиографического описания с анализом художественных текстов, как и налет «нормативного монизма» (отмечаемый многочисленными критиками Розы) в стремлении охватить своей концепцией резонанса веберовские категории рационализации, бюрократии, харизмы, расколдовывания и проч., остаются довольно уязвимыми для критики. Обобщая многочисленные рецензии, дискуссии, опровержения, а также выводы коллективной монографии «Резонансы и диссонансы. Критическая теория Хартмута Розы в дискуссии» [Peters, Schulz 2019], можно выделить четыре направления критики [Катаев 2020: 435-438]: 1) избыточность понятия резонанса. Резонанс предстает как всеохватывающая «магическая формула поздней современности» от вибраций в дружбе до плача и смеха; 2) критическая теория Розы игнорирует ключевые категории этого направления: господство, неравенство, эксплуатация, собственность и проч. [Hartmmann 2016]; 3) «нормативный монизм» теории. Резонанс должен стать по мнению Розы «метакритерием благой жизни», который охватывает все мыслимые социальные отношения, в том числе признания, распределения, взаимопонимания и проч. [Rosa 2020: 749]; 4) недостаточная эмпирическая обоснованность. По существу, кроме биографий, литературы и интерпретации классиков Розе нечего предоставить в качестве эмпирической базы.
В своих многочисленных интервью и статьях Роза пытается ответить критикам и устранить недочеты теории. Однако важные шаги [Wetzel 2016: 60-62] по концептуализации контуров резонанса, включению этнографических исследований и интервью отраслевых социологий, по расширению дискурса резонанса ключевыми понятиями критической теории (власть, господство, капитализм) так и не были предприняты.
Заключение
Социология отношения к миру Х. Розы, несмотря на то, что он сам себя позиционирует как автора Новой критической теории, -- это определенно большой шаг в направлении актуализированной С. Кальбергом социологической программы М. Вебера, включающей три постулата: образование понятий как рефлексия над переплетением прошлого и настоящего; мультикаузальность ориентации действий акторов; укорененность (контекстуальность) социального действия в конфигурациях этих ориентаций [Kalberg 2013: 16]. Х. Роза, как и С. Кальберг, рассматривает Вебера как макросоциолога, чей диагноз современности и концептуальные модели харизмы и бюрократии не утратили своей актуальности. Он рассматривает классика как диагноста и критика раннего модерна, переосмысливая и переформатируя его ключевые идеи и концепции, не теряя аутентичности методологии и теории.
Опираясь на отдельные элементы веберовской социологии, Розе удается показать возможности продуктивной реактуализации классика, и это отличает его от воинствующих марксистов [Ожиганов 1986], ставших ортодоксальными вебероведами [Ожиганов 2020a; 2020b], и критиков буржуазных теорий [Капелюшников 2019: 186], для которых любая попытка развития идей классика воспринимается как отход от «генеральной линии партии». Не вызывает сомнения, как пишет блестящий исследователь новой плеяды вебероведения в Германии Томас Швинн, что «эпоха глобализации и цифровизации представляет обширное поле для веберовской социологии, так как в условиях постоянно увеличивающегося потока данных и умножающихся экстравагантных повествований в определенный момент мы услышим громкий призыв к более сильной теории, и именно здесь вебероведы должны взять на себя эту миссию. Творчество Макса Вебера не исчерпало себя, его нужно проецировать (на модерн), и это будет новым этапом, который еще предстоит вебероведению» [Schwinn 2020: 373]. Реактуализация творчества Макса Вебера в Новой критической теории можно рассматривать как шаг в этом направлении.
Итак, несмотря на спорные моменты, эксплоративный характер исследований, многочисленную критику и дополнения, Новая критическая теория Хартмута Розы представляет интерес не только как яркая теория XXI века, но и как интерпретация классического наследия Макса Вебера для анализа, диагноза и праксиса современности.
Библиография / References
1. Вебер М. (2006) Протестантская этика и дух капитализма, М.: РОССПЭН.
2. Weber M. (2006) Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism, M.: ROSSPEN.--in Russ.
3. Вебер М. (2016) Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии, М.: ИД ВШЭ.
4. Weber M. (2016) Wirtschaft und Gesellschaft: Grundriss der verstehenden Soziologie, M.: Ed. House of the Higher School of Economics. -- in Russ.
5. Давыдов Ю.Н. (1998) Макс Вебер и современная теоретическая социология: Актуальные проблемы веберовского социологического учения, М.: Мартис.
6. Davydov Yu.N. (1998) Max Weber and the Modern Theoretical Sociology: Actual Problems of Weber's Sociological Doctrine, M: Martis. -- in Russ.
7. Забаев И.В. (2019) Ницшеанский взгляд на стодолларовую купюру: чтение веберовской «Протестантской этики» в связи с замечаниями современного экономиста. Экономическая социология, 20 (1): 20-71.
8. Zabaev I. (2019) A Nietzschean Take on a Hundred-Dollar Bill: Reading Weber's “Protestant Ethic” in Connection with a Contemporary Economist's Comments.
9. Journal of Economic Sociology. 20 (1): 20-71. -- in Russ.
10. Капелюшников Р.И. (2018) Гипноз Вебера. Заметки о «Протестантской этике и духе капитализма». Часть I. Экономическая социология, 3 (19): 25-49.
11. Kapelyushnikov R.I. (2018) Weber's Hypnosis. Notes on “Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism.” Part I. Journal of Economic Sociology, 3 (19): 25-49. -- in Russ.
12. Капелюшников Р.И. (2018) Гипноз Вебера. Заметки о «Протестантской этике и духе капитализма». Часть II. Экономическая социология, 19 (4): 12-42.
13. Kapelyushnikov R.I. (2018) Weber's Hypnosis. Notes on “Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism.” Part II. Journal of Economic Sociology, 19(4): 12-42. -- in Russ.
14. Капелюшников Р. И. 2019. Ответ современному неэкономисту. Комментарий на комментарий. Экономическая социология, 20 (3):185-205.
15. Kapelyushnikov R.I. (2019) The answer to the Modern Non-economist. Comment on Comment. Journal of Economic Sociology, 20 (3): 185-205. -- in Russ.
16. Катаев Д.В. (2018) Веберианский и антивеберианский дискурс: к вопросу о гипнотической силе классики на примере «Протестантской этики». Экономическая социология, 19 (5): 146-163.
17. Kataev D.V. (2018) Weberian and Anti-Berrian Discourse: Toward the Question of the Hypnotic Power of Classics on the Example of “Protestant Ethic”. Economic Sociology, 19 (5): 146-163. -- in Russ.
18. Катаев Д.В. (2017) Социология Макса Вебера: поздняя, незавершенная и своевременная. Социологическое обозрение, 16 (3): 428-435.
19. Kataev D.V. (2017) Sociology of Max Weber: Late, Incomplete, and Timely. The Russian Sociological Review, 16 (3): 428-435. -- in Russ.
20. Катаев Д.В. (2020) Новая критическая теория или аналитический эмпиризм?
21. Социологическое обозрение, 19 (3): 426-449.
22. Kataev D. V. (2017) New Critical Theory or Analytical Empiricism? The Russian Sociological Review, 19 (3): 426-449. -- in Russ.
23. Кильдюшов О.В. (2016) Социология религии как теория социального порядка (к выходу по-русски исследования Макса Вебера «Конфуцианство и даосизм»). Полития: Анализ. Хроника. Прогноз (Журнал политической философии и социологии политики), 83 (4): 188-198.