Макс Вебер и Новая критическая теория Хартмута Розы: актуализация классики
Дмитрий В. Катаев
Липецкий государственный педагогический университет имени
П.П. Семенова-Тян-Шанского, Россия
Резюме
вебер хартмута роза социолог
В статье рассматривается ключевой для российского и зарубежного вебероведения вопрос об эпистемологических возможностях и месте веберовской социологии в современной социальной теории. Дискуссионным статьям известных российских ученых, которые подвергли резкой критике актуализирующее направление вебероведения в целом и религиозно- и культурно-социологическую направленность, в частности, противопоставляется реактуализация и переосмысление ключевых веберовских тем в проекте Новой критической теории известного немецкого социолога Хартмута Розы.
Такая проекция позволяет, с одной стороны, тематизировать аксиоматическое утверждение об эвристической, а не конкретно-содержательной актуальности классики, с другой, представляет возможность прочтения Вебера как макросоциолога. В оригинальной дискуссионной социологии Розы Вебер предстает не просто как предшественник, упоминание которого усиливает релевантность новой теоретической схемы, но, прежде всего, как аналитик и диагност раннего модерна. Основные идеи и теоретические построения Вебера органично встраивается в методологическую рамку Розы анализ-диагноз-праксис. Анализ рационализации как универсально-исторического процесса современности в веберовской социологии переосмысливается Розой как расширение и ускорение, расколдовывание как диагноз современности перекодируется в отчуждение, а понятие харизмы -- в резонанс, ключевое понятие в концепции немецкого мыслителя.
Ключевые слова: вебероведение, новая критическая теория, резонанс, рационализация, расширение, расколдовывание, отчуждение, харизма, Хартмут Роза
Abstract
Dmitry V. Kataev
Lipetsk State Pedagogical Semenov-Tyan-Shansky University, Russia
Max Weber and the New Critical Theory of Hartmut Rosa: Updating the Classics
The article discusses a key issue for Russian and international Max Weber Studies: the epistemological possibilities and place of Weberian sociology in modern social theory. Discussion articles by well-known Russian scientists -- who sharply criticized the actualizing direction of Weberian studies in general, and the religious, cultural, and sociological orientation in particular--are contrasted with the re-actualization and rethinking of key Weberian themes in the “New Critical Theory” of the influential German sociologist Hartmut Rosa. Such a projection will make it possible, on the one hand, to thematize the axiomatic assertion about the heuristic rather than concrete-content relevance of the classics; on the other hand, it will provide an opportunity to read Weber as a macrosociologist. In the original, criticized, and often rejected sociology of Rosa, Weber appears not only as a predecessor whose mention enhances the relevance of the new theoretical framework, but, above all, as an analyst and diagnostician of early modernity. Weber's main ideas and theoretical constructions are organically built into Rosa's methodological framework: analysis-diagnosis-praxis. The analysis of rationalization as a universal historical process of modernity in Weber's sociology is rethought by Rosa as expansion and acceleration; disenchantment becomes a diagnosis of modernity and is recoded into alienation, while the concept of charisma is transformed into the key concept of resonance.
Keywords: Max Weber Studies, new critical theory, resonance, acceleration, rationalization, expansion, disenchantment, alienation, charisma, Hartmut Rosa.
Нескончаемый «спор о Вебере»
К столетию со дня смерти Макса Вебера в отечественной социологии возродилась дискуссия о месте классика в современной социальной теории, возможностях актуализации и применения его наследия. На страницах авторитетного журнала «Экономическая социология» диспут коснулся известных тезисов протестантизма, в «Социологическом обозрении» вышла критическая статья культурсоциологического направления российского и гейдельбергского вебероведения. Первая критика Р.М. Капелюшникова основана на реинкарнированных выпадах первой половины и середины ХХ века в основном из англоязычной литературы, связанной с лакунами в переводе «Протестантской этики и духа капитализма» и с отсутствием переводов текстов по социологии религии, таких как «Хозяйственная этика мировых религий», «Протестантские секты и дух капитализма» и на английском языке О значении социологии религии для понимания, что Вебер считал «своей» социологией, см. [Schluchter 2016; Катаев 2017]; о месте социологии религии в творчестве классика см. [Тенбрук 2020; Кильдюшов 2016]; о фрагментарности, избирательности и неточности переводов его работ на английский язык [Triebe 2006].. С переводом этих текстов, многочисленных рецепций и интерпретаций эта критика сходит на нет, и за Вебером закрепляется статус классика социологии религии и экономической социологии, чья методологическая рамка не утратила своей актуальности.
Все это неоднократно обсуждалось на втором (c конца 1960-х по 1990-е) и третьем этапе (1990-е и по настоящее время) зарубежного вебероведения [Schwinn 2020: 356], но несмотря на это, авторитетный российский экономист и, как оказалось, мастер инвектив Р.М. Капелюшников [2018a; 2018b] характеризует вебероведение как «гипноз», «расколдовывает» увлеченность многих авторов Вебером, показывая, как он считает, несостоятельность веберовских трудов по социологии религии теоретически, методологически и истори- чески. Любые попытки актуализировать классика являются в этой оптике бесплодными и бесперспективными. Эти уже ставшие тривиальными, но воскрешенные критические замечания нашли отклик в других работах [Катаев 2018; Забаев 2019], которые, напротив, выявляют значительные лакуны в критике как с точки зрения теории и методологии, так и с точки зрения переведенных текстов и неучтенных универсально-исторических трудов классика, демонстрируя несостоятельность обвинений и вместе с тем эвристический потенциал веберовской исследовательской программы.
Статьи Р.М. Капелюшникова базируются в целом на ранней англоязычной рецепции классика и марксисткой политэкономической критике: «я принадлежу к почти уже исчезнувшему племени тех, кого в советские времена называли “критиками буржуазных экономических теорий”» [Капелюшников 2019: 186]. Другая критическая статья Э.Н. Ожиганова [2020a] представляет собой уже причудливый микс марксисткой критики и кассельской школы вебероведения. Выпады в сторону вебероведения в России и гейдельбергской школы веберианства, несомненно, отсылают нас к первой монографии автора [Ожиганов 1986], о которой метко еще в 1990 г. высказался А.И. Патрушев [1990: 15]: « [...] сомнение вызывает приверженность авторов в ряде случаев к избитым клише о субъективизме и иррационализме Вебера, о его политической реакционности, что трудно совместить с утверждением самого Ожиганова о постоянной эволюции Вебера “в направлении левобуржуазных политических позиций”. Вряд ли можно считать удачной и сформулированную автором задачу -- “разоблачить буржуазно-классовую идеологическую направленность политической социологии Макса Вебера”. Не говоря уже о том, что зуд “разоблачительства” никак не отпускает советских ученых, в данном случае постановка такой задачи попросту неуместна, ибо сам Вебер всегда подчеркивал, что выражает интересы буржуазии как класса, так что разоблачать его в этом совершенно не приходится».
С тем же «зудом разоблачительства» профессор обрушивается на культурсоциологические, синтетические и марксистские «версии» вебероведения [Ожиганов 2020а: 123], основанные, как он считает, на «схоластическом метатеоретизировании» [Там же: 125], изобличаются любые попытки реконструкции и актуализации веберовского наследия в виде «парадигмы» или «исследовательской программы» (между которыми ставится знак равенства, несмотря на известный диспут в вебероведении Речь идет о различных оценках значения эпистемологии вебровской социологии для современной социальной теории двух выдающихся немецких вебероведов М.Р. Лепсиуса [2004] и В. Шлюхтера [2004]. М.Р. Лепсиус считает, что парадигмальный подход позволяет Веберу преодолеть раскол различных социологических школ по поводу разграничения действия и структуры, понимания и объяснения, институтов и индивидов, истории события и структуры события [Лепсиус 2004: 52]. В. Шлюхтер [2004: 25] отмечает, что применение куновского понятия парадигмы к веберовской социологии сужает возможности актуализации и следует говорить об исследовательской программе, так как это соответствует и самой постановке научных проблем Вебером и позволяет не просто интерпретировать, но и эксплицировать веберовскую социологию, тем самым включая ее в «актуальную дискуссию о теории» [Там же: 26]. Эти и другие аспекты веберовской социологии анализировались в трех коллективных монографиях «Парадигма Макса Вебера» [Albert, Bienfait, Sigmund, Wendt 2003], «Аспекты веберовской парадигмы» [ Albert, Bienfait, Sigmund, Stachura 2003], «Старые понятия, новые проблемы. Социология Макса Вебера в свете актуальной постановки проблем» [Schwinn, Albert 2016] как в методологических, так и в онтологических аспектах.). Даже обоснование веберовской социологии как науки о культуре с ключевым вопросом о генезисе и развитии западноевропейского капитализма не устраивает российского ученого. И все потому, что якобы проигнорировано программное эссе 1913 г. «О некоторых категориях понимающей социологии». Для Э.Н. Ожиганова не имеет значения, что сам Вебер в еще 1916-м пишет в письме издателю Паулю Зибеку, что было бы преждевременным публиковать «его социологию», как он ее понимает и, по собственному признанию, в 1919 г. значительно переработал и улучшил упомянутую статью. По мнению автора, «изменения в терминологии были той ценой, которую Веберу пришлось платить за выполнение требований популяризации» [Там же: 126, 127]. При этом Вебер говорит о прямо противоположном: популяризация должна уступать «строгости определения понятий» [Вебер 2016: 67; Weber 1980: 1]. Также для него неважно, что выведение общих законов бессмысленно, что цель социальных наук -- понять связь и культурное значение явлений, что без осмысленного социального действия не существует комплексных образований и т.д. Все это, конечно, известно отечественному социологу, но принятие этих аксиоматических и фундаментальных положений веберовской социологии ставит под вопрос «закон инвариантности господства», ставший краеугольным камнем упомянутой статьи и монографии [Ожиганов 2000b], а он, следуя логике автора, всесилен, потому что верен. Обращение к этим работам (которые не являются мейнстримными для отечественного вебероведения) преследует цель, с одной стороны, артикулировать актуализирующее направление веберовских исследований, против которого выступают оба автора, с другой, яснее и четче показать эвристический потенциал веберовской социологии для анализа и диагноза модерна.
Подобные дискуссии вокруг классического наследия не являются чем-то новым в отечественном или зарубежном теоретическом поле. Зарубежное вебероведение прошло столетний путь через «открытие» Вебера и критику через систематизацию и реконструкцию к актуализации его работ [Filippov, Farkhatdinov 2019; Schwinn 2020]. Рассмотренные же статьи в общем отрицании систематизации и актуализации задерживаются на первой стадии фрагментированного «освоения» Вебера, итогом которой стал конгресс в 1964 г. На настоящем этапе с завершением систематизации работ классика в Полном собрании сочинений (которое нам еще предстоит освоить) речь идет, как уже отмечалось, об актуализации Вебера как макросоциолога. При этом, как пишет Вольфганг Шлюхтер в данной связи, речь идет лишь о возможной постановке проблем при помощи веберовского инструментария, сами решения же могут и должны быть иными: «какие понятия образуются, это вопрос понятийной целесообразности, но как они образуются, уже нет. Есть только выбор между точными и неточными понятиями, но, если востребованы точные понятия, необходимо образовывать идеальные типы в экономической теории, экономической социологии и социологии» [Schluchter 2016: 307-308]. Ю.Н. Давыдов [1998: 504] настаивал на восстановлении первоначального смысла социологических понятий «аутентичного Вебера» с требованием актуализации его наследия [Там же: 9].
Итак, если характеризовать современное состояние вебероведения в мире, то с изданием последнего тома Полного собрания сочинений реконструкцию и систематизацию веберовских текстов можно считать завершенными. Актуализация же творчества Вебера при сохранении аутентичности и целостности прочтения классика не утратила своего значения, как и требование «восстановления первоначального смысла современных социологических понятий вообще, не извращенных околонаучным политиканством» [Там же: 504]. Именно такую актуализацию представил Хартмут Роза в своей Новой критической теории.
Новая критическая теория Хартмута Розы: основные идеи и реактуализация классики
Хартмут Роза не является вебероведом и относит себя к совершенно иному интеллектуальному направлению. Однако целый ряд мозаичных интерпретаций веберовского наследия, включение ключевых тем веберовской социологии в Новую критическую теорию, их реактуализация и переосмысление в позднем модерне, представляет интерес не только для последователей веберовской социологии, но и других направлений. В учебнике «Социологические теории» Роза причисляет Вебера наряду с Дюркгеймом к важнейшим классикам и отцам основателям социологии, обосновав методологически и тематически академическую самостоятельность дисциплины. Более того, Роза приводит суждение, на которое отважится не каждый веберовед: «встречается убеждение, согласно которому тот, кто контролирует интерпретацию научных работ Вебера, владеет в целом социологическим исследованием» [Rosa 2018: 52]. В своих собственных работах немецкий ученый привлекает Вебера не столько как предшественника, сколько как классика теоретической социологии, указавшего путь к образованию понятий и постановки проблемы. Это в полной мере соответствует, как отмечалось выше, ключевым положениям «веберовской исследовательской программы» В. Шлюхтера и вебероведения Ю.Н. Давыдова.
Директор коллегиума имени Макса Вебера в Эрфурте, профессор Йенского университета Хартмут Роза известен как автор нашумевших и оригинальных теоретических построений в Германии и за ее пределами и в меньшей степени как интерпретатор и реципиент творчества классика. Наиболее яркими являются концепции резонанса [Роза 2018], ускорения [Rosa 2005; 2012; 2013], социология отношения к миру [Rosa 2020], которые сам автор охватывает понятием «Новая критическая теория». Теоретические конструкции йенского профессора стали не только предметом многочисленных рецензий, откликов, критик, но и одним из поводов для «нового спора о позитивизме» на страницах центральных СМИ и авторитетного Журнала теоретической социологии с последующим появлением конкурирующей структуры старейшему и авторитетному Немецкому социологическому обществу, у истоков которого стояли классики немецкой социологии Дискуссия включила в себя цикл статей известных немецких социологов
Х. Эссера и С. Хиршауера. Эссер как spiritus rector обосновывает учреждение академии и возвращение к аналитико-эмпирическому направлению «кризисом доверия» к социологии, «превращением науки в дискурс», в «производство литературы», в профессиональное написание книг. Социология должна вернуться к критериям научности: к понятийной и теоретической точности, содержательности, к эмпирической проверяемости, доказательности. Оппонент Эссера (и одновременно защитник Розы) С. Хиршауер приводит не менее убедительные доказательства в пользу сохранения консенсуса о мультипа- радигмальности социологии как в теории, так и в методологии. Образование Академии социологии и основные положения аналитико-эмпирической социологии -- это вызов не только профессиональному сообществу, но и самоопределению социологии в Германии, превращение ее в социальную статистику на службе государственного управления и социальных институтов. Эссер неоднократно приводит работы Розы в качестве примера «фельетонизма» и «писательства». Подробнее см. [Катаев 2020; Romer 2019; Esser 2019].. В настоящее время усилился интерес к работам Розы также со стороны теологов и религиозных философов [Kladen, SchuBler 2017].
Концептуализация и систематизация многогранных тем Розы на данный момент представляется определенным вызовом для социальных исследователей. Это связано с онтологическими и эпистемологическими особенностями его программы. Во-первых, это амбициозная попытка анализа современности как универсально-исторического процесса ускорения и расширения в эпоху позднего модерна. Этот анализ переплептается с диагнозом кризисов современности: экологии, демократии и индивидуальной психики, связанных с нарушением отношения человека с окружающей средой, социальным миром, патологией субъективного отношения к себе [Rosa 2020: 14]. Во-вторых, критика ресурсно-ориентированного подхода в мейнстримной социологии, который измеряет качество жизни опциями ресурсов и не дает ответов на вопросы об условиях удавшейся или хорошей (в некоторых контекстах -- «благой») жизни. В-третьих, исходя из этой критики Роза формулирует цель Новой критической теории: «сказать больше систематического и субстанциального об удавшейся (полноценной) жизни, не теряя почвы эмпирически обоснованной социальной науки, без дрейфа в сторону спекуляций, чистой философии, эзотерики или религии» [Ibid.: 19]. Для этого необходима критика исторически сложившихся условий и выработка социологией стабильных осей резонанса. В-четвертых, это методология креативного конструктивизма, автобиографического описания и социологического анализа художественных тестов, которая выступает альтернативой ресурсно-ориентированной мейнстримной социологии.