Материал: Макеева Л.Б. Проблема реализма и основные концепции соотношения языка и реальности в аналитической философии ХХ века

«параметризацией мира» и «параметризацией языка» и создаются предпосылки для корреляции («в далекой перспективе») высказываемых предложений с положениями дел.

В дальнейшем ряд соображений, среди которых следует отметить существование эмпирически эквивалентных теорий, т.е. теорий, имеющих

разное теоретическое содержание и постулирующих разные теоретические объекты, но в равной мере подтверждаемых имеющимися эмпирическими данными; невозможность объяснить природу референции каузальным взаимодействием людей с объектами, о которых они говорят; вытекающий из теории естественных классов эссенциализм, побудили Патнэма признать проблематичность референции для описанной выше модели соотношения языка и реальности. Более того, Патнэм построил специальные аргументы (теоретико- модельный, «мозги в сосуде» и др.), доказывающие принципиальную необъяснимость этого отношения в рамках метафизического реализма. Все это послужило поводом для создания новой модели соотношения языка и реальности, которая, как признает сам Патнэм, имеет корни в философии Канта и которая легла в основу концепции внутреннего реализма.

В этой концепции признается, что вопрос о том, какие виды объектов существуют, имеет смысл задавать только в рамках той или иной теории, ибо объекты не существуют независимо от концептуальных схем; люди могут создавать множество истинных описаний мира, а истина представляет собой идеализированную рациональную приемлемость. В результате отношение референции утрачивает всю свою загадочность: ее определение сводится к совокупности тавтологий типа: «заяц» обозначает зайцев; «инопланетянин» обозначает инопланетян и т.д. Мир становится объективным не «с позиции Бога», а «объективным-для-нас», утрачивает силу противопоставление фактов и ценностей.

В отличие от семантического антиреализма Даммита, в котором истина также определяется как рациональная приемлемость, Патнэм добавляет в свое определение слово «идеализированная». Это означает, что для него истина является свойством высказываний, которое не может быть утрачено и может быть установлено только при эпистемически идеальных условиях, а стало быть, он неявным образом признает ее трансцендентный характер. Попытавшись создать концепцию реализма, очищенного от метафизических притязаний, Патнэм благодаря трансцендентному понятию истины сохранил часть этих

притязаний, и хотя позже он признал, что его внутренний реализм был довольно непоследовательным «склеиванием» элементов метафизического реализма и идеализма, это косвенным образом доказывает то, что аналитический реализм, как и любой другой реализм, не может не быть метафизическим в том смысле, что он не может не содержать в себе метафизических притязаний.

Седьмая глава «Научный реализм и проблема истины» посвящена дискуссии между сторонниками и противниками реалистического истолкования объектов, постулируемых научными теориями, которая ведется в философии науки на протяжении всего ХХ века. На примере позиций Г. Фейгля, У. Селларса, К. Поппера и У.В.О. Куайна показывается, что изначально научный реализм был очень неоднородным и объединяло в своих рядах и сторонников эмпиризма, и его критиков, и тех, для кого реализм был

«семантическим тезисом», и тех, кого, подобно Попперу, не затронул

«лингвистический поворот». Особое значение для научного реализма имеет проблема истины, ибо именно приверженность корреспондентной теории истины стала главной мишенью для критики этого направления со стороны его противников; именно стремление сформулировать более приемлемое толкование истины заставило некоторых его приверженцев изменить своей прежней вере и предложить либо иное понимание реализма, либо вообще отказаться от реализма.

Разбирая основные аргументы, выдвинутые против реализма в ходе обсуждения проблемы научной истины (теоретическая нагруженность эмпирических данных, недоопределенность научных теорий эмпирическими данными, «пессимистическая индукция» и др.), автор показывает, что ответом на эти аргументы стало или создание реалистических концепций, в которых редуцирована роль истины в обосновании реализма (реализм сущностей, структурный реализм, «естественная онтологическая установка» и т.п.), или разработка новой стратегии обоснования научного реализма, когда он представляется как «широкомасштабный философский пакет», состоящий из

взаимосогласованных и взаимоподдерживаемых философских концепций, в число которых входит и представление о научной истине как приблизительном соответствии научных положений реальности.

Тот факт, что истина, которая, как правило, трактуется, в соответствии с теорией Тарского, как семантическое понятие, занимает в дискуссиях вокруг научного реализма ключевое место, свидетельствует о влиятельности семантического подхода к решению онтологических проблем как среди самих научных реалистов, так и среди их противников. В пользу этого говорит и тот факт, что при характеристике научного реализма чаще всего ссылаются на определение, которое было дано Р. Бойдом и которое формулируется в семантических терминах¹¹. Более того, и при обосновании, и при опровержении научного реализма одну из ведущих ролей играет теория значения и референции терминов естественных классов, к которым принадлежит подавляющее большинство научных терминов.

Вместе с тем, показателен тот факт, что среди сегодняшних защитников научного реализма трудно найти тех, кто твердо убежден в том, что семантические исследования должны предшествовать и служить основной для онтологических выводов, кто, иначе говоря, является приверженцем аналитического реализма. Те философы, которые подходили к обоснованию реального существования объектов, постулируемых научными теориями, с позиций аналитического реализма, или сами, в конечном счете, перешли в лагерь противников реализма, или были причислены к этому лагерю вопреки их желанию, а среди научных реалистов остались лишь те, кто, по сути, не видит ничего зазорного в том, чтобы быть метафизическим реалистом. Это косвенным образом доказывает слабость аналитического реализма, не способного последовательно противостоять своим противникам.

¹¹ Так, согласно Бойду, научный реализм представляет собой соединение следующих двух принципов: (1) для терминов зрелой науки характерно то, что они имеют референцию (что- то обозначают); (2) для теорий, принадлежащих к зрелой науке, характерно то, что они являются приблизительно истинными.

В заключении подводятся итоги исследования и делается общий вывод о том, что аналитическая философия в своем развитии подтвердила ту простую истину, что философия не может обходиться без метафизики, что борьба против нее в конечном счете порождает новую метафизику.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора:

Монографии:

1. Макеева Л.Б. Философия Х. Патнэма. М.: Изд-во ИФРАН, 1996. – 189 с. (7.3

п.л.);

2. Макеева Л.Б. Язык, онтология и реализм. М.: Издательский дом ВШЭ, 2011.

– 310 с. (18.9 п.л.).

Статьи, опубликованные в изданиях из Перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть представлены основные научные результаты диссертации на соискание ученой степени доктора наук:

3. Макеева Л.Б. Целью философии мы считаем познание…// Эпистемология и философия науки. 2008. № 2. С. 239-240 (0.3 п.л.);

4. Макеева Л.Б. Майкл Даммит о реализме // Историко-философский ежегодник’2007. М.: Наука, 2008. С. 352-370 (1.1. п.л.);

5. Макеева Л.Б. Научный реализм и проблема истины // История философии,

2008. № 13. C. 3-25 (1.2 п.л.);

6. Макеева Л.Б. Может ли история философии быть интересной и полезной для современной философии? (Ответ Джона Пассмора) // Историко-философский ежегодник’2008. М.: Наука, 2009. С. 239-255 (1 п.л.);

7. Макеева Л.Б. Научный реализм, истина и недоопределенность теорий эмпирическими данными // Логос, 2009. № 2. C. 24-36 (0.9 п.л.);

8. Макеева Л.Б. О референции и онтологии // Эпистемология и философия науки. 2010. Т. XXV. № 3. C. 42-57 (1 п.л.);

9. Макеева Л.Б. Психологический реализм: аргументы за и против // История философии, 2010. № 15. C. 83-101 (1.1 п.л.);

10. Макеева Л.Б. О некоторых особенностях метафизики в современной аналитической философии // Вестник Ленинградского университета имени А.С. Пушкина. 2011. Т.2. № 1. С. 35-44 (0.6 п.л.);

11. Макеева Л.Б. П.Ф. Стросон. Индивиды. Опыт дескриптивной метафизики //

Вопросы философии. 2011. № 5. С. 182-186 (0.5 п.л.);

12. Макеева Л.Б. Как звуки становятся речью // Эпистемология и философия науки. 2011. Т. XXVIII. № 2. С. 140-154 (1 п.л.).

Статьи, опубликованные в прочих изданиях:

13. Макеева Л.Б. Влияние идей Л. Витгенштейна на теорию значения Х. Патнэма // Тезисы докл. и выступлений Х Всесоюз. конференции по логике, методологии и философии науки (сент. 24-26, 1990), Минск, 1990. С. 84-85 (0.2 п.л.);

14. Макеева Л.Б. Дискуссия о природе ценностей в современной американской философии // Американское общество на пороге 21 века: итоги, проблемы, перспективы. М., Изд-во МГУ, 1996. С. 141-146 (0.8 п.л.);

15. Макеева Л.Б. Семантические идеи Х.Патнэма // История философии. 1997.

№ 1. С. 121-135 (0.9. п.л.);

16. Макеева Л.Б. Хилари Патнэм // Современная западная философия: Словарь.

Изд. 2-е, перераб., доп. М., ТОН, 1998. С. 308-310 (0.3 п.л.);

17. Макеева Л.Б. Объективность ценностей и проблема реализма // История философии, 1999. № 5. C. 80-94 (0.8 п.л.);

18. Макеева Л.Б. Х. Патнэм // История философии: Запад-Россия-Восток. Кн. 4,

М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А.Шичалина,1999. С. 392-396 (0.3 п.л.);

19. Макеева Л.Б. Даммит Майкл // Новая философская энциклопедия. В 4-х томах. Т. 1. М.: Мысль, 2000. С. 581 (0.1 п.л.);

20. Макеева Л.Б. «Карнап Рудольф», «Крипке Сол», «Критический реализм»,

«Логическое построение мира» // Новая философская энциклопедия. В 4-х томах. Т. 2. М.: Мысль, 2001. С. 221-222, 323-324, 330-331, 444-445 (0.5 п.л.);

21. Макеева Л.Б. «Нагель Эрнст», «Неореализм», «Патнэм Хилари» // Новая философская энциклопедия. В 4-х томах. Т. 3. М.: Мысль, 2001. С. 7, 69-70,

209-210 (0.3 п.л.);

22. Макеева Л.Б. Рудольф Карнап // Философы двадцатого века. Книга первая.

М.: Искусство XXI век, 2004. С. 106-120 (0.6 п.л.);

23. Макеева Л.Б. Хилари Патнэм // Философы двадцатого века. Книга вторая.

М.: Искусство XXI век, 2004. С. 199-222 (1.1 п.л.);

24. Макеева Л.Б. Язык и реальность // Логос. Философско-литературный журнал. 2006. Т. 57. № 6. С. 3-20. (1.1 п.л.);

25. Макеева Л.Б. Альфред Айер // Философы двадцатого века. Книга вторая.

М.: Искусство XXI век, 2004. С. 40-63 (1.1 п.л.);

26. Макеева Л.Б. Джон Остин // Философы двадцатого века. Книга третья. М.:

Искусство XXI век, 2009. С.177-196 (1 п.л.);

27. Макеева Л.Б. «Айер Альфред», «Даммит Майкл», «Дэвидсон Дональд»,

«Карнап Рудольф», «Критический реализм», «Нагель Эрнст», «Научный реализм», «Остин Джон», «Пассмор Джон», «Патнэм Хилари», «Рассел Бертран», «Серл Джон», «Хомский Ноам» // Современная западная философия: Энциклопедический словарь. М.: Культурная революция, 2009. C. 23-24, 30-31,

206-207, 246, 258-259, 269-271, 306, 310-313, 320-323, 330-332, 354-356 (2.3

п.л.);

28. Макеева Л.Б. «Логическое построение мира», «О достоверности»,

«Человеческое познание: его сфера и границы», «Что значит быть летучей мышью?», «Является ли знанием истинное и обоснованное мнение» // Энциклопедия эпистемологии и философии науки / Под ред. И.Т. Касавина. М: Канон+: 2009. С. 457, 619-620, 1122, 1124, 1191-1192 (0.4 п.л.);

29. Макеева Л.Б. Возможные миры: метафизика и здравый смысл // Возможные миры: семантика, онтология, метафизика. Москва: Канон +, 2011. С. 214-227 (0.6 п.л.);

30. Makeeva L.B.. Scientific Realism, Truth, and the Underdetermination of Theories by Empirical Data // Russian Studies in Philosophy. Vol. 49 (winter 2010-2011). No.

3. P. 58-71 (1 п.л.).