Критические суждения вызывали и отдельные толстовские принципы. Например, в годы описанной выше драмы И.Ф.Наживин пришел к выводу о невозможности и бессмысленности вегетарианства. “Вегетарианцем может считать себя только тот, кто получает продукты питания не непосредственно от природы, а из вторых рук. Если же добывать овощи, мед, фрукты, яйца, молоко самому, то очень скоро увидишь, что ни о каком безубойном питании и речи быть не может.... Если хочешь получить что-нибудь от земли, то необходимо постоянно вооруженной рукой отбиваться от всевозможных “врагов” твоего труда или жить в такой местности, где, как в Англии, большинство этих врагов уже уничтожено"" [16, с.92]. Или, например, А.М.Бодянский, будучи уже баптистом, высказывал интересные рассуждения насчет зла, самостоятельное существование которого отрицается в толстовстве: “никакими человеческими усилиями не может быть не только уничтожено зло в общей жизни, но даже сколько-нибудь уменьшено.... Присутствие зла в мире так же необходимо, как материал для роста добра в жизни в мире. Не было бы зла, не было бы жизни и самого мира"" [20, л.2]. Довольно много споров в толстовских кругах вызывал вопрос о половой жизни, впервые поднятый в начале 1890-х годов в связи с появлением “Крейцеровой сонаты"" Л.Н.Толстого [36, с.18]. Сам мыслитель видел идеал в полном целомудрии, рассматривая брак как компромисс, который, естественно, значительно лучше, чем жизнь в разврате. С толстовским идеалом целомудрия не соглашались многие из толстовцев. Довольно точно свое несогласие сформулировал, по нашему мнению, В.Ф.Булгаков: “половая жизнь не является чем-то грязным, скверным, порочным и не только не заслуживает огульного осуждения и презрения, а наоборот, представляет великую зиждительную силу, дарованную человеку Богом и природой"; половое влечение и акт “не выдуманы человеком, а даны самой Природой; отвратительным, нечистым может быть только что-то неестественное"" [1, с.179-180]. Критика идеала целомудрия вполне логично связана с сомнениями в том, что человек исключительно духовное существо, как он рассматривался в религиозной концепции толстовства, и со стремлением реабилитировать материальный аспект жизни, которому Толстой и последователи отводили подчиненное по отношению к духовному положение. “Учение Л.Н. Толстого недооценивает значения материальной стороны жизни", - пишет старик- толстовец П.И.Чернов, - я вынужден был признать в человеке рядом с его душой законность другой ипостаси - тела"" [47, л.31]. В этом пункте критика отвлеченных религиозно-философских идей толстовства постепенно переходит в критику социальной программы толстовства, имевшей дело непосредственно с окружавшим толстовцев материальным миром.
По нашему мнению, в этой части сначала логично остановиться на восприятии толстовцами фигуры самого Л.Н.Толстого, социальная жизнь которого, по мнению многих из них, шла вопреки убеждениям. На заре толстовского движения на землю многие его участники призывали Толстого последовать их примеру, считая себя более последовательными, чем мыслитель. “Все мы, молодежь, собиравшаяся сесть на землю, очень волновались тогда тем, что сам Толстой и некоторые близкие к нему люди, разделявшие его учение, не осуществляют его в жизни"" [26, л.40], - вспоминает А.С.Буткевич. Уже упомянутый М.А.Новоселов в письме 1 марта 1887 г. убеждает Толстого изменить образ жизни в интересах также и самих толстовцев: “Лев Николаевич! Дорогой, незабвенный наш! Зачем, скажите, зачем Вы остановились на полдороге в своем великолепном шествии за Христом?... Выбросьте из своей жизни то, что дает право людям упрекать Вас, оскорблять нас (ибо они хулят нас) и безжалостно гасить огонь, который Вы раздули спустя почти 2000 лет после его зажжения1" [32, с.391]. По воспоминаниям В.М.Величкиной этот же вопрос становился яблоком раздора между Толстым и толстовцами и впоследствии, во время помощи голодающему населению [3, с.94]. По-видимому, эти “недостатки"" мыслителя иногда переносились толстовцами на толстовство как таковое. Для П.В.Великанова разочарование в Л.Н.Толстом окончилось, судя по довольно путаным воспоминаниям, разочарованием в истинности толстовского мировоззрения: “Убедился я всем моим существом, что Л.Н. был учеником Христа и имел свет Его, но не имел жара и огня Его любви.... Л.Н., несомненно, лучший человек христианской культуры 19 века, в 32 года своей борьбы со своей природой не смог одолеть то, из-за чего происходят судьбища и войны.... Этот факт ясно показывает, что душа наша не христианка, а злая, падшая1" [23, л.1,6].
Критика социального аспекта толстовства отличается значительно меньшей разрозненностью направлений. Так или иначе, она преимущественно была направлена против принципа преобразования общества путем нравственного перерождения его отдельных представителей, который, предполагая отказ от насилия или организованной общественной помощи, включал в себя только пропаганду личным примером и распространение толстовской истины словом. “Как единичные отказы от военной повинности бессильны уничтожить войну, так появление единичных подвижников и святых, вроде Франциска Ассизского или Тихона Задонского, бессильно переродить нравственно человечество", - пишет в воспоминаниях А.С.Буткевич, добавляя при этом: “Нравственное перерождение не исключается: оно пойдет параллельно с изменением внешних условий"" [26, л.46-48]. Эмоциональная неудовлетворенность пассивной и неполной программой преобразования общества, теснейшим образом связанной с толстовской философией непротивления злу насилием, хорошо выразилась в письме П.Ф.Безверхого: “Откровенно скажу Вам, что я иногда завидую активным борцам против зла: в сравнении с нами, кровь их живее течет в жилах и как будто бедствия людей на них действуют больней, чем на нас, “толстовцев” [42, л.4]. Сходное признание сделал толстовец К.П.Злинченко, увлекшийся революционными идеями: “толстовское учение со всеми его непротивленскими средствами борьбы, показалось мне бледным, безжизненным, нереволюционным” [38, л.76]. Вполне естественно, что подобное настроение усиливалось в годы революционных подъемов, когда некоторые из толстовцев колебались между непротивлением и более активной борьбой за социальную справедливость. О таком состоянии двух своих друзей А.К.Раковича и М.П.Кожушко, сочувствовавших толстовству, рассказывает Т.С.Дудченко в письме Толстому 16 ноября 1906 г.: “Они пространно и ясно высказываются, что измениться к лучшему жизнь людей может только при условии религиозного их подъема, но Крестьянский Союз [партии эсеров] они считают желательным, необходимым и облекают его в какую-то особую непонятную мне форму” [43, л.2об.-3].
Среди тех, кто на рубеже ХІХ-ХХ вв. отказался от толстовства в пользу революционных идеалов, отдельно стоит выделить князя Д.А.Хилкова, прошедшего долгий путь последовательного увлечения самобытным народничеством, толстовством, анархизмом, революционным социализмом и возвратившегося в конце жизни к православию. На его незаурядную фигуру с многогранной, исполненной трагизма судьбой исследователи уже неоднократно обращали свое внимание [10; 13; 17]. Мы же отметим, что, страстно увлекаясь в свое время толстовством и, впоследствии, будучи вдумчивым и остроумным его критиком, Хилков в разные периоды жизни оставил много любопытных суждений о недостатках толстовского мировоззрения, главным образом, в его социальном компоненте.
В годы своего вынужденного пребывания за границей и увлечения революционными идеалами он разделял мнение русских революционеров-эмигрантов о реакционности толстовства. Считая толстовское мировоззрение (в данном случае своего знакомого А.М.Бодянского) “косвенным оправданием и косвенной защитой существующего порядка вещей'” [25, л.18об], Хилков высказывал в 1902 г. В.Д.Бонч- Бруевичу мысль о близости правительства и толстовцев: “С полицейской точки зрения правительство еще горько пожалеет о том, что не устроило из толстовства клапана спасительного.... Чтобы властвовать, надо разделять - давно известно. Из толстовства можно было бы клин устроить”” [25, л.6]. Интересно, что подобную же мысль высказывал в письме К.П.Победоносцеву толстовец И.М.Трегубов [24]. Полусаркастически называя толстовцев “божьими коровками””, Д.А.Хилков утверждал, что “большую часть зла в мир внесли именно такие люди”” [25, л.3], подразумевая их отказ бороться за улучшение общественного устройства. Впрочем, из-за самой неполноценности толстовской идеологии, имеющей, по мнению Хилкова, только отрицательную сторону - критику действительности, отказ толстовцев от насилия является “недомыслием или сознательным закрыванием глаз””, так как “всякое отрицание существующего, когда это отрицание проповедуется всем, необходимо ведет к насилию, как бы проповедники его не отрицали”” - и этим своим разрушительным воздействием на существующий социальный строй толстовство искупает свою вину [25, л.14об.-15]. С годами тональность суждений Д.А.Хилкова о толстовских идеалах меняется - теряя свою социально-политическую остроту, они приобретают скорее религиозно-философское направление. Ввиду отказа Хилкова от социалистических идеалов и возвращения к православию антитолстовская апология революционного насилия заменяется апологией войны с сохранением критики идеи непротивления злу насилием. На запрос об отказах от военной службы К.С.Шохор-Троцкого Хилков в письме 7 марта 1912 г. дал взвешенную отповедь: “Я никогда отказов от воинской повинности не поддерживал. Пройдя сам через такое “искушение " во время войны, я считаю отказ от в.п. слабостью духовной.... Когда отказ от воинской повинности не сопровождается отказом от всего того, что подобно воинской повинности, то отказ от воинской повинности... есть дело не христианское. А так как оно вызывает самомнение и отделение человека от “грешных”, то оно еще и вредно” [21, л.2]. В опубликованных письмах Д.А.Хилкова последних лет его жизни встречаются и пространные суждения о непротивлении. В целом свое несогласие с Толстым он констатировал следующим образом: “может или не может человек ощущать в своем сердце, как заповедь Бога, как веление Бога, призыв к употреблению насилия? Да или нет? Вот в этом мое коренное разделение с Л.Н. Я отвечаю: “да, может ”. Он говорит: “нет, не может” [53, с. 14]. В этих последних письмах всё больше сквозит совершенно нетолстовское разочарование в людях и пессимистический взгляд в будущее, что, впрочем, может объясняться и выборочностью издателя писем: “Дракой нельзя завоевать свободы. Но при тех условиях земной жизни, которые мы все знаем, политические права могут быть добыты только теми, которые не откажутся от употребления насилия” [53, с.14]; или “при рассуждениях о войне тщательно стараются забыть (пацифисты), что человечество, взятое в массе, стоит в болоте, а потому обязательно, дабы выйти на берег, должно пройти болотом” [53, с.113]. Самому Д.А.Хилкову не удалось пройти живым через это “болото” - добровольно отправившись на войну, он погиб на фронте 21 октября 1914 г.
Завершая наш очерк, отметим, что в нем даны лишь основные направления критики феномена толстовства и личности его основателя среди толстовцев; при условии привлечения других источников в рамках более масштабной работы эта схема может быть уточнена и расширена. В заключение нам кажется целесообразным привести и положительный отзыв о толстовцах человека, также увлекавшегося в молодые годы толстовскими идеями, участвовавшего в земледельческой общине у М.А.Новоселова, а впоследствии ставшего известным политическим и общественным деятелем - В.А.Маклакова. “Толстовцы были хорошие, но все-таки единичные люди. Они задавались недостижимой целью - сочетать мир и культуру с учением Христа.... Судьба мне позволила издали видеть попытку этих толстовцев и наблюдать, как жизнь оказалась сильнее; но в годы исканий настоящей дороги они были ценны моральными требованиями к отдельному человеку и к целому обществу; люди вообще были склонны пренебрегать указаниями собственной совести, то есть тем добром, которое заложено в душе каждого человека, пренебрегать указаниями совести во имя “общего блага1' [14, с.79].
Литература
1. Булгаков В.Ф. Как прожита жизнь: Воспоминания последнего секретаря Л.Н.Толстого / В.Ф.Булгаков. - М.: Кучково поле, 2012. - 864 с.
2. Варфоломеев Ю.В. Дело “толстовца” В.А. Молочникова (по материалам архивных документов Государственного музея Л.Н.Толстого) / Ю.В.Варфоломеев // Известия Саратовского университета. Т.9. Серия: история, международные отношения. - Саратов, 2009. - Вып. 1.
3. Величкина В.М. В голодный год с Львом Толстым. Воспоминания / В.М.Величкина. - М.-Л.: Государственное издательство, 1928. - 145 с.
4. Воробьев И.А. Толстовские колонии в Англии во второй половине 1890-х годов / И.А.Воробьев // Вестник Балтийского федерального университета им. И.Канта. - 2011. - №6. - С. 141-146.
5. ГордееваИ.А. “Забытые люди”: История российского коммунитарного движения / И.А.Гордеева. - М.: АИРО ХХ, 2003. - 240 с.
6. Гордеева И.А. Самиздат “толстовцев” 1920-х - 1930-х годов / И.А.Гордеева // Acta Samizdatica: Записки о самиздате: альманах. - М.: ГПИБ России - Международный Мемориал - “Звенья”, 2013. - Вып. 1(2). - С.199-209.
7. ЗасловскийД. “Святые вши” / Д.Засловский // Революция и культура. - 1928. - №17. - С.31-34.
8. Калиничева З.В. К вопросу о возникновении толстовства / З.В.Калиничева // XXVII Герценовские чтения. Научный атеизм, этика, эстетика. - Л., 1974. - С.56-63.
9. Канев С.Н. Революция и анархизм / С.Н.Канев. - М.: Мысль, 1987. - 328 с.
10. Кудинов Д.В. Сумские либералы в российском освободительном движении, 1901-1906 гг.: региональное измерение / Д.В.Кудинов. - Сумы: ООО “Печатный дом “Папирус”, 2013. - 160 с.
11. КудиновД.В. Толстовское движение в Сумском уезде в конце XIX - начале XX веков / Д.В.Кудинов // Труды 5-й международной научной конференции “Актуальные проблемы регионоведения” 28-29 января 2011 г. - Курск, 2011. - С.125-129.
12. Лучникова Е.А. Периодические обозрения толстовцев как один из путей распространения идей мирного христианского анархизма на рубеже XIX-XX вв. / Е.А.Лучникова // Вестник МГОУ Серия: история и политические науки. - 2013. - №3. - С.70-73.
13. Мазур В.А. Хождение по мукам князя Дмитрия Александровича Хилкова / В.А.Мазур // Известия Уральского государственного университета. - 2000. - №15. - С.75-95.
14. Маклаков В.А. Из воспоминаний. Уроки жизни / В.А.Маклаков. - М.: Московская школа политических исследований, 2011. - 384 с.
15. НаживинИ.Ф. Собрание сочинений в 8 томах / И.Ф.Наживин. - М.: Зеленая палочка, 1911. - Т.5: Моя исповедь; воспоминания о Л.Н.Толстом. - 1912. - 496 с.
16. Наживин И.Ф. Собрание сочинений в 8 томах / И.Ф.Наживин. - М.: Зеленая палочка, 1911. - Т.6: Красные маки: мой дневник. - 1912. - 428 с.
17. Наумов О.Н. История рода князей Хилковых / О.Н.Наумов, Б.М.Хилков. - Екатеринбург: Уральское издательство, 2008. - 300 с.
18. Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки им. В.И.Ленина (далее - НИОР РГБ), ф.345, к.26, ед.хр.11: Булыгин М.В. Ответы на анкету редакторского комитета Юбилейного Полного Собрания сочинений, 21 лл.
19. НИОР РГБ, ф.345, к.40, ед.хр.18: Спенглер О. Биография Николая Лукича Озмиздова, 7 лл.
20. НИОР РГБ, ф.345, к.44, ед.хр.22: Материалы об отказе от военной службы Бодянского Александра Михайловича, 4 лл.
21. НИОР РГБ, ф.345, к.55, ед.хр.6: Материалы об отказе от военной службы Хилкова Дмитрия Александровича, 4 лл.
22. НИОР РГБ, ф.345, к.56, ед.хр.4: Ярков И.П. Записки 1912-1915, 36 лл.
23. НИОР РГБ, ф.345, к.68, ед.хр. 50: Великанов П.В. Письма к Шохор-Троцкому К.С., 16 лл.
24. НИОР РГБ, ф.369, к.352, ед.хр.32: Трегубов И.М. Письмо к К.П. Победоносцеву, 2 лл.
25. НИОР РГБ, ф.369, к.358, ед.хр.55: Хилков ДА. Письма к Бонч-Бруевичу В.Д., 1901 март-октябрь, 27 лл.
26. НИОР РГБ, ф.599, к. 1, ед.хр. 10: Буткевич А.С. Воспоминания о Л.Н. Толстом и о толстовстве, 74 лл.
27. Наше жизнепонимание. С заметкой Л.Н.Толстого. - Воронеж: Истинная Свобода, 1917. - 16 с.
28. Новоселов М.А. Открытое письмо графу Толстому от бывшего его единомышленника, по поводу ответа на постановление Святейшего Синода / М.А.Новоселов // Миссионерское обозрение. - 1901. - №6. - С.823-835.
29. Ольховой Б. Сильные и слабые стороны в учении Л.Н.Толстого / Б.Ольховой // Революция и культура. - 1928 - №17. - С.5-8.
30. Отдел рукописей Государственного музея истории религии и атеизма, ф.242, оп.1, д.105: Общее дело: литературно-общественный и вегетарианский журнал.