Как видно из примера, употребление наречия «just» служит средством преуменьшения рассматриваемых желаний Т. Мэй, которые в итоге не были реализованы.
Намитакжезафиксированоналичиепоследовательногоповтора, создающегоощущениеэмоциональногонарастания: «And I recognised that feeling of grief, and alienation, because in the last 18 months I have heard the same sentiments so often – from friends, from family, from people hailing me abusively in the street – as is their right» [20].
Он также, как и Тереза Мэй часто употребляет местоимение «we» с целью консолидации вокруг одной идеи, а также использует модальный глагол «must», позволяющий убедить публику в безоговорочной необходимости предпринимать шаги по выходу Великобритании из ЕС: «But if we are to carry this project through to national success – as we must – then we must also reach out to those who still have anxieties» [20].
Также Борис Джонсон, подобно Терезе Мэй не опасается употреблять местоимение «I», таким образом беря ответственность за то, что будет происходить со странной в будущем. Помимоэтого, он, опираясьнасвойимидж, используетего, чтобыубедитьлюдейвправильностивыбранногокурса: «I want to try today to anatomise at least some of those fears and to show to the best of my ability that these fears can be allayed, and that the very opposite is usually true: that Brexit can be grounds for much more hope than fear» [20].
Приведем еще одну цитату, в которой политик выражает готовность идти по намеченному курсу, несмотря на возможность «вызвать раздражение» у публики. Таким образом, он с одной стороны задействует стратегию понимания своей публики и, вместе с тем, вызвать желание поддержать его идеи: «And I can see that in making this case now I run the risk of simply causing further irritation. But I must take that risk because it is this government’s duty to advocate and explain the mission on which we are now engaged; and it has become absolutely clear to me that we cannot take the argument for granted» [20].
Важно указать на то, что Джонсон прибегает к использованию еще одного средства, знаменитого еще со времен античности – риторического вопроса. Данный метод манипулирувания позволяет оратору сформировать вопросы уже за публику и дать самому ответ, чтобы слушатели смогли принять его как единственно правильный: «But is this the time for the referendum winners to gloat? Should we sit in silent self-satisfaction? Of course not» [20].
Для того, чтобы публика поддерживала Джонсона в вопросе Брексита, он пытается манипулировать путем демонстрации неразрывных связей с ЕС. С одной стороны, это выражается в употреблении соответствующих эпитетов: «Our commitment to the defence of Europe is unconditional and immoveable». С другой стороны, он подтверждает это конкретными данными, оперирует числовыми измерениями, а также политической лексикой, имеющей высокую информативную ценность: «Already this country is the single biggest spender in the EU both on aid and defence. Although we represent only 13 per cent of the EU’s population, we contribute 20 per cent of defence spending – and the RAF’s giant C17 transport aircraft represent 100 per cent of the heavy lift capacity of the whole of Europe – as well as 25 per cent of the overseas aid budget» [20].
Наконец, он говорит о
«высокой цели», которая стоит во главе Брексита: «It is not just about business
convenience. It is expressly teleological. It is there to achieve a
political goal.The aim is therefore to create an overarching European state as
the basis for a new sense of European political identity» [20].
Таким образом, одной из важнейших функций политического дискурса, которая выделяет его из общего языкового контекста, считается функция убеждения. Любой текст влияет на сознание адресата с семиотической точки зрения. Но для политического текста речевое воздействие является основной целью коммуникации, на достижение которой ориентируется выбор лингвистических средств. Принципиальное отличие политического языка от повседневного заключается не в использовании определенных формальных средств, а в таком изменении соотношения между знаком (словом) и значением, при котором привычные единицы языка получают необычную интерпретацию, а хорошо известные ситуации включаются в неожиданные смысловые контексты.
Эта специфика политического дискурса как системы во многом объясняет и специфику политического текста, из которого может быть прочитан определенный имплицитный смысл, который не сводится к буквальному, а иногда прямо противоположен ему. Средства манипулирования в политическом дискурсе классифицируются по различным критериям, начиная с области использования и заканчивая путями языковой реализации. Главная причина отсутствия постоянных классификаций – это наличие множества определений.
В политических речах Т. Мей и Б. Джонсона нами были обнаружены
различные речевые средства манипуляции. Они связаны с использованием
политической лексики, местоимений для консолидации и демонстрации взятия на
себя ответственности, эпитетов, которые отображают действительность в оценках,
параллельных конструкций, риторических вопросов. Числовые данные также
позволили политикам убедить публику в серьезности принимаемого решения.
2.
Аграшева
О. Е. Речевые манипуляции в политическом дискурсе США [Электронный ресурс] //
Огарев-online. – 2017. – №10. – Режим доступа:
#"_Ref27772519">3.
Андросова
И. Г. Политико-психологическое манипулирование как способ легитимации власти
[Текст] : монография / И. Г. Андросова. - Москва : Ruscience, 2017. - 152 с.
6.
Двойнина
Е. В. Стратегии и тактики речевой манипуляции в инаугурационной речи Д. Трампа
// Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2017. №12-4 (78). URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/strategii-i-taktiki-rechevoy-manipulyatsii-v-inauguratsionnoy-rechi-d-trampa
7.
Джиоева В. П. Стратегия единения в югоосетинском политическом дискурсе
/ В. П. Джиоева // Иностранная филология. Социальная и национальная
вариативность языка и культуры: материалы III Международного научного
конгресса, Симферополь, 2-20 апреля 2018 г.. - Симферополь: ИРИАЛ, 2018. - C.
296-301.
12.
Карамова А. А. Современный политический дискурс
(коммуникативно-прагматический аспект) [Текст] : монография / А. А. Карамова. -
Москва ; Бирск : Голос-Пресс, 2017. - 315 с.
13.
Михалёва
О. Л. Политический дискурс. Специфика манипулятивного воздействия. М.:
Либроком, 2009. – 256 с.
18.
Сидорова, Н. А. Политический дискурс - языковые манипуляции
[Текст] : монография / Н. А. Сидорова, С. А. Степанов, Е. В. Лимарова. - Москва
: ИТЦ, 2018. - 177 с.
20.
Boris Johnson’s Brexit
speech // URL:
https://brexitcentral.com/full-text-video-boris-johnsons-brexit-speech/
21.
Statement from the new
Prime Minister Theresa May // URL:
https://www.gov.uk/government/speeches/statement-from-the-new-prime-minister-theresa-may