Титульный лист
Лингвистические средства убеждения в
политическом дискурсе (на материале политических дебатов)
Оглавление
Глава 1. Теоретические основы исследования языковых средств убеждения в политическом дискурсе. 5
1.1 Характеристики политического дискурса. 5
1.2. Стратегии и тактики убеждения в политическом дискурсе. 13
1.2.1. Классификация средств речевой манипуляции. 22
Глава 2. Особенности использования языковых средств убеждения в дебатах на тему Brexit 26
2.1 Языковые средства убеждения в речи Т. Мэй. 26
2.2 Языковые средства убеждения в речи Б. Джонсона. 31
Список использованной литературы.. 36
Между политикой и языком существует тесная связь. Сегодня чрезвычайно важную роль играет язык в политической жизни общества. Анализ роли языка в политике находится в центре внимания философов, политологов, психологов, социологов, лингвистов, ученых, политических, общественных деятелей и ученых всего мира. Способность языка активно влиять на политические процессы человечеством осознана лишь сравнительно недавно. В социальном конструктивизме, основанном в 60-х гг. ХХ в. трудами П. Бергера и Т.Лукмана, получила убедительное обоснование способность понятий, терминов, языковых оборотов быть орудием политической мобилизации и мощным информационным ресурсом политических структур.
Специфичность языка заключается в том, что, принадлежа к т. н. вторичным системам, он является не только произведением общества, но и активным фактором его самоорганизации. Язык «материализуется» в действиях и поступках людей и выступает как главное орудие социализации и самоидентификации, выполняя ряд функций.
Соответственно, принимая во внимание актуальность решения вопроса по Брекситу, целью нашей работы стало исследование лингвистических средств убеждения в рамках политического дискурса.
Задачи работы:
1. Рассмотреть характеристику политического дискурса;
2. Выявить существующие стратегии, тактики и речевые средства убеждения в политическом дискурсе;
3. Проанализировать речь Т. Мэй на наличие языковых средств убеждения;
4. Проанализировать речь Б. Джонсона на наличие языковых средств убеждения.
Объект исследования – политический дискурс на материале политических дебатов.
Предмет исследования – специфика лингвистических средств убеждения, применяемых Т. Мэй и Б. Джонсоном.
Методы исследования:
– метод анализа и синтеза;
– метод дискурс-анализа;
– метод индукции;
– описательный метод.
Структура работы. Работа состоит из Введения, двух глав, Заключения и Списка использованных источников.
Глава 1. Теоретические основы исследования языковых средств убеждения в политическом дискурсе
1.1 Характеристики политического дискурса
Понятие «дискурс» очень многозначно. Оно происходит от латинского слова discursus, которое буквально означает «бег в разных направлениях». Постепенно термин приобретает огромное количество различных значений. В переводе с английского discursus означает «язык, рассуждения, разговор, беседа», во французском языке слово discursus также означает «диалогическая речь, публичное выступление». В средневековой латыни он имел значение «объяснение, довод, аргумент в споре, логическое рассуждение», а прилагательное «дискурсивный» в это же время приобретает стойкое значение «умственный, логический, опосредованный», в отличие от чувственного, созерцательного, непосредственного [5, c. 157].
В словаре немецкого языка Якоба и Вильгельма Гримма, который был издан в 1860, это слово также имеет два значения: «1) диалог, беседа; 2) речь, лекция». В научной литературе, прежде всего лингвистической и логической, слово дискурс в основном используется как синоним слова текст. Причем под текстом может пониматься не только специфический продукт речевой деятельности, но и любое явление действительности, которое имеет знаковую природу и определенным образом структурировано: например, фильмы, спектакли, митинги, дебаты и тому подобное.
Конкретное значение термина дискурс определяется в рамках существующих подходов к изучению языка и речевой деятельности [1, c. 12]. На ранних этапах анализа дискурса учеными рассматривались два базисных значения рассматриваемого термина. В одном из них, который использовался в исследованиях языковых структур, выходящих за рамки предложения, он практически отождествлялся с понятием текста. Одним из первых употребил термин «дискурс» как самостоятельный термин американский лингвист З. Харрис, который в 1952 опубликовал статью «Анализ дискурса», посвященную исследованию языка рекламы. Примерно в это же время понятие дискурса прозвучало у Ю. Хабермаса. Он понимал под дискурсом коммуникацию особого вида, специфический диалог, цель которого – беспристрастный анализ реальности, лишенный субъективизма исследователя. Участники речевой коммуникации (дискурса) анализируют реальность, отказываясь от существующих в сознании и закрепленных в языке стереотипов [3]. Здесь под дискурсом понимается, скорее, способ получения истинного знания. В такой интерпретации дискурс выступает как инструмент познания реальности – «значимый» диалог с использованием определенных методик.
Фуко в своей работе «Археология знаний» вводит понятие «дискурсивные практики», «дискурсивные формации». Эти конструкты сложны для перевода и становятся понятными только в контексте всего творчества философа. Фуко исследует соотношение языкового слоя культуры с собственно социальным, используя новый понятийный аппарат – состоящий из высказываний «дискурсивные практики», которые, в свою очередь, образуют «дискурсивные формации». Можно привести еще ряд таких определений: К примеру, дискурс – система коммуникации, поле коммуникативных практик, рассмотренный в реальном и потенциальном (виртуальном) аспектах [11, c. 5], где под реальным измерением понимается текущая речевая деятельность и ее результаты – тексты, потенциальное измерение которых представляет собой совокупность знаков, обслуживающих данную коммуникацию. Эти знаки могут быть вербальными и невербальными (флаги, эмблемы, портреты, бюсты, символические и знаковые личности и т.д.). Приведем еще одно определение – дискурс – это слабые, фрагментарные образы или способы общения, с помощью которых социальные силы влияют на субъективные взгляды, в результате чего индивиды начинают понимать и оценивать свое существование.
К важнейшим характеристикам дискурса в его современном понимании можно отнести следующие: дискурс представляет собой сложное коммуникативное явление, которое включает в себя и социальный контекст, который дает представление как об участниках коммуникации (и их характеристиках), так и о процессах производства и восприятия сообщений, дискурс отражает субъективную психологию человека, и следовательно, он не может быть отчужден от того, кто говорит по самой своей сути дискурс – явление когнитивное, то есть такое, что имеет дело с передачей знаний, с оперированием знаниями особого рода и, главное, с созданием новых знаний. Дискурс – это связанный текст в совокупности с экстралингвистическими, прагматическими и другими факторами; текст, взятый в действенном аспекте; речь, рассмотреная как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и в механизмах их сознания (когнитивных процессах) [15, c. 494]. Однако при всем разнообразии подходов целесообразно говорить о двух основных.
Сторонники первого подхода под дискурсом понимают фрагменты действительности, которые имеют временную длину, логику развертывания (сюжет) и которые представляют собой законченное произведение, сформированное на основе организации смыслов (законченное произведение, например, в виде текста) с использованием смыслового кода (словаря тому подобное). Задача анализа здесь состоит в том, чтобы понять внутреннюю логику явления и выявить способы, приемы, с помощью которых сюжет конструируется и разворачивается в реальности, а языковым материалом выступают заявления политиков, политических обозревателей и комментаторов, публикации в СМИ, материалы специализированных изданий, имеющих дело с различными аспектами политики.
Представители другого, более узкого подхода трактуют дискурс как особый вид коммуникации. Дискурс является коммуникативным событием – считают они, – что происходит между тем, кто говорит и слушает (наблюдателем и др.) в процессе коммуникативного действия в определенном временном, пространственном и другом контексте. Эта коммуникативное действие может быть языковым, письменным, иметь вербальные и невербальные составляющие.
Если применить этот подход к нашей цели – анализу политических явлений, то дискурс будет определяться не как межперсональный диалог как «языковое событи, а как «социальный диалог», происходящий с помощью и через общественные институты между индивидами, группами, а также между самими социальными институтами, задействованными в этом диалоге.
В соответствии с таким подходом политический дискурс – это дискурс политиков. Он формируется в контексте функционирования политических институтов (заседания правительства, сессия парламента, съезд партии) и является политическим, если сопровождает политический акт в соответствующей институциональной атмосфере. Кроме двух основных, мы можем выделить интегративный подход, в котором объединяются два предыдущих в одном концепте, и эта цель достигается посредством включения в понятие «дискурс» широкого круга социальных явлений.
1.2. Стратегии и тактики убеждения в политическом дискурсе
Одной из широко представленных в анализе политического дискурса на наличие использования стратегий и тактик убеждения является гипотеза о влиянии языка на политическое мышление. Ее можно отнести к наиболее интересным вариантам гипотезы Сепира-Уорфа. Действительно, человеческое мышление осуществляется на основе систем речевой коммуникации, эти системы помогают конституировать как их концептуальные миры, так и структуры власти или социальные миры, с ними связанные. Концептуальные и социальные миры являются при этом контекстами друг друга. Утверждение о том, что политический дискурс может влиять на политическое мышление, приобрело широкую популярность в основном благодаря произведениям Дж.Оруэлла и его последователей. Уже в своих испанских репортажах, а затем в известном романе «1984» и, главное, в статьях об английском языке Оруэлл обнаружил важные закономерности взаимодействия языка и политики. Основным его достижением стала концепция так называемого «новояза» – особого рода дискурса, который позволяет контролировать политическое поведение. Оруэлл был убежден в том, что мысль зависит от языка и, следовательно, при ограничении политическим руководством спектра возможностей языкового выражения сужается спектр возможных мыслительных процессов. Целью «новояза», в понимании Оруэлла, было не выражение особенностей мировоззрения и индивидуального мышления, а недопущение неприемлемых с точки зрения политического руководства способов мышления – ненужные мысли должны были буквально стать немыслимыми при условии, что они зависят от допустимых для использования слов [10, c. 56]. В дальнейшем было установлено, что «новояз» входит в целый класс дискурсов, охарактеризованным М.Холлидеем как антиязык. С конца 70-х гг. начинает изучение специфической антиязыкового ядерного истеблишмента ньюспика П.Чилтоном. В результате в 80-е гг. развилась более гибкая и продуктивная по сравнению с интерпретацией «новояза» интерпретация дискурса класса антиязыка. Она была связана не столько с констатацией ограничительных или побудительных возможностей знаковых форм в политическом процессе или поведения отдельных участников, сколько с выявлением когнитивных схем, связывающих политические действия и соответствующую им семиотическую фактуру.
Специализированной техникой убеждения в политическом дискурсе является пропаганда – средство манипулирования сознанием людей с помощью языка. Ценностная ориентация обуславливает широкое использование лексических единиц с оценочным (в основном положительным) значением, обозначающих, главным образом, систему политических ценностей (свобода, демократия, выбор, равенство и т.д.). Целью аргументации в политическом дискурсе является частичная коррекция ценностных системы адресата. Убеждение осуществляется через противопоставление, поэтому присутствует большая доля антонимичных по значению единиц.
Умение убеждать относится к числу необходимых, более того, основных для любого политика. В этой связи нельзя не отметить, что и аудитория политиков существенно изменилась за последние полвека. Если в 40 - 50 годах в США аудиторию рассматривали лишь как «мишень», тем самым подчеркивая ее пассивность, то в конце 50-х ее стали называть «упрямой аудиторией» (obstinate), что потребовало соответственно, большего искусства убеждения от политиков. В 70-х годах, когда убеждения стали связывать со свободой выбора, технология навязывания мысли в политическом дискурсе уступила место тонкому расчету, факторам социальной и этнической стратификации, дифференциации логических и психологических способов аргументации. Между тем, детальное исследование и моделирование политического дискурса началось только в 50-е годы нынешнего века.
Теоретики коммуникации, которые рассматривали ранее стиль только в связи с правильностью речи, выразительностью и эффективностью воздействия, теперь считают необходимым включать в стратегию формирования имиджа – телодвижение, тембр голоса, внешность, манеру одеваться, выбор аксессуаров. Это позволяет манипулировать сознанием любдей.
Стоит отметить, что манипуляция не является собственно языковым феноменом [4 c. 96]. Это явление универсальное, а потому имеет множество определений в разных областях знания. Но бесспорным является тот факт, что манипулирование базируется на лингвальных структурах и реализуется в речевой деятельности. Речевая (языковая) манипуляция – это разновидность манипулятивного воздействия, которое осуществляется путем искусного использования определенных ресурсов языка с целью скрытого воздействия на когнитивную и поведенческую деятельность адресата.
В языкознании изучение манипуляций тесно связано с проблемой эффективности коммуникации, речевого воздействия на адресата, изучением коммуникативных стратегий, применяемых для эффективного воздействия на реципиента. Речевой влияние, которое составляет коммуникативно-психологическую сущность манипуляции, направлено на изменения в социально-психологической структуре общества или на стимуляцию прямых социальных действий через воздействие на психику членов определенной социальной группы или общества в целом. Интерес лингвистов к феномену манипуляции обусловлен тем, что манипулятивное воздействие осуществляется с помощью естественного языка. Однако лингвистические публикации, касающиеся этого явления, не имеют комплексный характер и сосредоточиваются лишь на отдельных аспектах манипуляций.