Функциональный критерий
При выделении лексики просторечного характера важна ее обиходность, отнесенность к сфере повседневного общения, и продуктивным в будущем было бы выделение набора таких ситуаций. См., например, фиксацию формул речевого обихода:
В составе формул речевого этикета. > Жив здоров. Пожелание здоровья при прощании. Miley moy nemtzin po gedi sbohom da siw sdorow [милый мой немчин, поеди с Богом да жив здоров]. Mьn lьwer dytzer Reьse Ihn namen gottes vnd lewe gesund [пожелание доброго пути] (Аноним. разг., 43, сер. XVI в.) > Будь здоров. То же. Budi sdorow [будь здоров] Lewe gesunndt (Аноним. разг., 21, сер. XVI в.) > Здоров парился. Пожелание в бане. Sdorow parylsa [здоров парился] Gott gesegne die dat badt [пожелание в бане] (Аноним. разг., 20 об., сер. XVI в.), Здоров ты парившись [sdoroff ty paryffzis, woll bekahme idt dy na dem bade] [пожелание в бане] (Разг. Фенне, 196, 1607 г.).
В жанровом отношении выделяются памятники, в которых часто фиксируются лексемы просторечного характера в связи с конкретными ситуациями. Ценнейшие тексты -- это разговорники, составленные иностранными купцами, руководства по изучению русского языка. С.И. Котков подчеркивал, что наиболее информативным является исследование частной переписки и допросных речей [14. С. 4].
Стилистический критерий
С одной стороны, стилистическая окраска является важным признаком просторечия как стилистической категории (в частности, признаком просторечной лексики), с другой стороны, стилистический критерий сложен для учета при анализе диахронического материала, так как само формирование употребительности, прикрепленности лексических единиц к определенным контекстам происходит именно в этот период.
Что касается эмоционально-экспрессивной окраски лексем в этот период, в ряде случаев наличие экспрессивности очевидно: так, в памятниках народно-разговорного языка фиксируется целый ряд тяготеющих к просторечию ситуативно использующихся экспрессивных лексем и устойчивых сочетаний, обладающих тенденцией преимущественно бранного употребления (дурак, черт, шишимора деревенский, жюпик) и, напротив, использующихся в функции ласкательных обращений (голубчик, голубушка, дитятко). Такая лексика, очевидно, обладала оценочностью, где категорию оценочности, вслед за В.Н. Телия, интерпретируем в широком аспекте: «...оценочное значение в самом общем понимании - это информация, содержащая сведения о ценностном отношении субъекта речи к определенному свойству обозначаемого» [15. С. 110].
Словообразовательный критерий
Достаточно показателен словообразовательный критерий, т.е. обнаруживаются определенные морфемы, а также словообразовательные модели, предопределяющие просторечный характер лексики. Так, именно в разговорном языке идет образование существительных женского рода от соответствующих лексем м.р. с суффиксом -их-: доктуриха `жена доктора' (И в то де время увидела доктуриха что она [Марфа] соль украла) (МДБП, 286, 1671 г.), бобылиха `ж. к бобыль' (Во дворе вдова Федосьица... во дворе Ефимко Горохов да бобылиха непашенная) (А. Солов. м., 201, 1583 г.). Примерами характерных разговорных моделей может служить образование приставочных эквивалентов наречий (забыль `по-настоящему, как полагается, на самом деле', задавно, задалеко, вполинно), глаголов с двойными приставками (поза-, недо-), существительных женского рода с суффиксом -к- (забирка, завертка, заварка, завеска) и т.д. Типично образование разговорных уменьшительных синонимов к нейтральным словам (с суффиксами -к-, -ец, -ик, -ок, ушк, -еньк- и др.); это характерная примета разговорной речи (например: Подголовокъ окованыи а в нем... мошенка тафтяная сшита мешечкомъ, снурочковъ золотных два остаточка) (Якут. а., карт 5, № 8, сст. 4, 1643 г.). Такие слова часто не имеют уменьшительной семантики, это псевдоуменьшительные лексемы, типичные и для современной разговорной речи (например, печка - печь). В ряде случаев затруднительна дифференциация таких лексем со словами, включающими суффиксы, имеющими действительно уменьшительное или уничижительное значение (см. заборец `уменьш. к забор' или `то же, что за бор'?).
Критерий соотнесенности
Дополнительным критерием выявления лексики просторечного характера может быть наличие синонимичного более нейтрального слова в аналогичных контекстах (денежки - деньги, бабенцо - баба), но этот критерий не может быть абсолютизирован для русского языка периода ХУ1--ХУП вв.
Лексикографирование лексики просторечного характера в историческом словаре толкового типа
Постановка таких помет, как просторечное, простонародное и т.п., в историческом словаре донационального периода не представляется возможной в силу того, что в языке донационального периода просторечные лексические элементы характеризуются не сниженностью (по сравнению с литературным языком -- как в современном языке), а разговорностью (по сравнению с маркированными книжными и деловыми элементами). При этом выводы о составе разговорной речи этого периода делаются исключительно по письменным источникам, т.е. разговорная речь не может быть восстановлена как полноценная система, соответственно, недостаточно аргументов для очерчивания границ разговорной речи в языке XVI--XVII вв., тем более, для разграничения просторечия и разговорной речи.
Слова с нерасчлененным значением, которые приложимы фактически к любому объекту разговорной речи, должны получать лексикографическое описание в соответствии с их общей, свойственной разговорной речи семантикой, т.е. максимально широкое, неконтекстное толкование: всячина `разные вещи, предметы; всё что угодно', диковина `нечто удивительное, необыкновенная вещь', всякий `различный, разнообразный'.
Разговорная семантика должна быть обязательно выделена в семантической схеме слова, вполне обоснована постановка при таких значениях пометы перен., например:
ВЛЕПИТЬ... 2. перен. Нанести удар. Воевода Никита Олферьевичь о том велми печаловал что ево [строителя] тща опустил и кнута в спину не вл'Ьпил (Гр. № 454, 1699 г.).
В словарях современного русского языка такие экспрессивные переносные значения могут интерпретироваться уже как оторвавшиеся от первоначального, т. е. как омонимы, и справедлива постановка пометы прост., простореч. при них: см. выделение омонимов больно `причиняя боль, ощущая боль (физическую или душевную)' и больно `очень, весьма, сильно' в «Словаре современного русского языка» [16. Т. 1. С. 106]. В историческом же словаре, в частности в словаре, демонстрирующем сложение национального языка, принципиально как раз представление формирования полисемии и рассмотрение расходящихся значений в рамках одной словарной статьи.
Отдельного внимания в связи с лексикографической практикой заслуживают разговорные употребления: они должны быть выделены в корпусе словарной статьи и интерпретированы по возможности с описанием ситуации, позволяющей восстановить контекстуальную семантику. См.:
ДРОВИШКИ и ДРОВИШКА, мн. (7) Уничиж. ^ дрова 1. ... - О заготовке дров. Умилостивися, г[осударь], надо мною [курмышани- ном Н. Саймоновым], вели г[осударь], пустить крестьянишек моих в свой в боярской лес для дровишок (АХБМ II, 1660 г.).
Если в языковом материале фиксируются формулы речевого обихода, то следует подробно описывать условия бытования таких формул.
Лексикографическая интерпретация эмоционально-экспрессивного просторечия может осуществляться с помощью соответствующих стилистических помет (например, бран., ласк., уничиж.) или описательного толкования (брякнуть ` с силой бросить, вызвав шум', грянуть 'с грохотом упасть').
Выводы
Таким образом, по материалам памятников русского языка XVI- XVII вв. возможно и продуктивно изучение лексики народно-разговорного языка, элементов просторечия, складывающегося как система в русском языке XVIII в. На наш взгляд, просторечие в донациональный период развития языка - это еще не функциональная система, а стилистическая категория в виде отдельных стилистических элементов, прежде всего лексических. В период, предшествующий образованию литературного языка, невозможно отделение разговорной лексики, использующейся в бытовой ситуации общения, от формирующегося просторечия. При выделении лексики просторечного характера следует принимать во внимание ряд критериев: лексический (принадлежность к группе бытовой и конкретной лексики), семантический (комплексно-нерасчлененная семантика лексем, образование у нейтральных слов переносных ситуативных значений, ситуативные употребления), функциональный (отнесенность к сфере повседневного общения, обиходность ситуации), стилистический (сфера функционирования, наличие эмоционально-экспрессивной окраски), словообразовательный (образование по определенным моделям), критерий соотнесенности.
В историческом словаре донационального периода невозможна постановка пометы просторен. Обязательно должны выделяться в корпусе словарной статьи ситуативные переносные значения и ситуативные употребления как зачатки зарождающихся и обнаруживающихся в современном языке структур. Допустимы стилистические пометы (экспр., бран., ласк., униниж.), экспрессивный компонент значения может передаваться также с помощью описательных толкований.
Важно, что отмеченные свойства во многом являются универсальными свойствами разговорной речи как отдельной языковой разновидности, поскольку они отмечаются и в диахронии, и в современной разговорной речи.
Сокращения названий источников
1. Авв. Ж. : Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие его сочинения / под. ред. Н.К. Гудзия. М., 1960.
2. Аноним. разг.: «Ein Rusch Boeck...» Ein Russisch-Deutsches anonymes Wцrter- und Gesprдchsbuch aus dem XVI Jahrhundert / hrsg. von A. Falowski. Kцln ; Weimar ; Wien, 1994.
3. А. Солов. м.: Акты Соловецкого монастыря 1572-1584 гг. // Акты социальноэкономической истории Севера России конца XV-XVI вв. / сост. И.З. Либерзон. Л., 1990.
4. АХБМII: Акты хозяйства боярина Б.И. Морозова / под общ. ред. А.И. Яковлева. М. ; Л., 1945. Ч. 2.
5. В-К V: Вести-Куранты 1651, 1652, 1654, 1656, 1658, 1660 гг. / изд. подг.
6. Г. Демьянов ; отв. ред. В.П. Вомперский. М., 1996.
7. МДБП: Московская деловая и бытовая письменность XVII в. / изд. подг.
8. И. Котков, А.С. Орешников, И.С. Филиппова. М., 1968.
9. Разг. Фенне: Tцnnies Fenne's Low German Manual of Spoken Russian. Pskov, 1607 / ed. by L.L. Hammerich, R. Jakobson. Vol. 2: Transliteration and Translation. Copenhagen, 1970.
10. Сл. Сибир.: Словарь русской народно-диалектной речи в Сибири XVII - первой половины XVIII в. / сост. Л.Г. Панин. Новосибирск, 1991.
11. СиД: Новомбергский Н. Слово и дело государевы: Процессы до издания Уложения Алексея Михайловича 1649 г. Т. 1 // Зап. Моск. археолог. ин-та. М., 1911. Т. 14.
12. Сл. Нерч. 1 : Исторический словарь Восточного Забайкалья: по материалам нерчин- ских деловых документов XVII-XVIII вв. / сост. Г.А. Христосенко, Л.М. Любимова. Чита, 2003. Т. 1.
13. ЧО: Арсеньев Ю.П. Ближний боярин князь Н.И. Одоевской и его переписка с Га- лицкою вотчиною (1650-1684 гг.) // Чтения ОИДР. 1902. Кн. 2, отд. 1: Челобитные из Покровской вотчины к кн. Н.И. и Я.Н. Одоевским.
14. Южн. челоб. : Памятники южновеликорусского наречия: Челобитья и расспросные речи / изд. подгот. С.И. Котков, Н.С. Коткова, Т.Ф. Ващенко, В.Г. Демьянова. М., 1993. Якут. а.: Якутские акты 1638-1647 гг. // НИИ СПб ИИ РАН. Ф. 160. Оп. 1. Карт. 1-7.
Литература
15. Капанадзе Л.А. Современное городское просторечие и литературный язык // Городское просторечие: Проблемы изучения / отв. ред. Е.А. Земская, Д.Н. Шмелев. М., 1984. С. 5-12.
16. ХимикВ.В. Поэтика низкого, или Просторечие как культурный феномен. СПб. : Филологический факультет СПбГУ, 2000. 272 с.
17. Свиридова Е.А. Взаимодействие книжной и разговорно-просторечной лексики в современной прессе : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Мичуринск, 2013. 26 с.
18. Сорокин Ю.С. Разговорная и народная речь в «Словаре Академии Российской» // Материалы и исследования по истории русского литературного языка. М. ; Л., 1949. С. 95-160.
19. Семенов П.А. Ю.С. Сорокин о русском просторечии XVIII в. // Acta linguistica Petropolitana. Труды Института лингвистических исследований. СПб., 2013. Т. 9, № 2. С. 75-92.
20. Князькова Г.П. Русское просторечие второй половины XVIII в. Л. : Наука, 1974. 253 с.
21. Словарь обиходного русского языка Московской Руси XVI-XVII вв. СПб. : Наука, 2004-2016, Т. 1-7.
22. Ларин Б.А. Разговорный язык Московской Руси // Начальный этап формирования русского национального языка. Л., 1961. С. 22-34.
23. Инструкция «Словаря обиходного русского языка Московской Руси XVI- XVII вв.» // Словарь обиходного русского языка Московской Руси XVI-XVII вв. Вып. 4: Гагара-Гуща / ред. О.С. Мжельская. СПб., 2014. С. 5-43.
24. Иссерлин Е.М. Лексика русского литературного языка XVII века : материалы к курсу «История русского литературного языка». М. : Моск. полигр. ин-т, 1961. 80 с.
25. Черных П.Я. Очерк русской исторической лексикологии. М. : Изд-во Моск. ун- та, 1956. 243 с.
26. Мжельская О.С. Лексика обиходно-разговорного языка Московской Руси (по данным иностранных руководств для изучения русского языка). СПб. : Изд-во С.- Петерб. ун-та, 2003. 220 с.
27. Судаков Г.В. История русского слова. Вологда : Изд. центр ВИРО, 2010. 336 с.
28. Котков С.И. Московская речь в начальный период становления русского национального языка. М. : Наука, 1974.
29. Телия В.Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. М. : Наука, 1985. 143 с.
30. Словарь современного русского языка : в 4 т. / гл. ред. А.П. Евгеньева. М. : Рус. яз., 1981.
References
31. Kapanadze, L.A. (1984) Sovremennoe gorodskoe prostorechie i literaturnyy yazyk [Modern Urban Vernacular and Standard Language]. In: Zemskaya, E.A. & Shmelev, D.N. (eds) Gorodskoe prostorechie: Problemy izucheniya [Urban Vernacular: Problems of Study]. Moscow: Nauka. pp. 5-12.
32. Khimik, VV (2000) Poetika nizkogo, ili prostorechie kak kul'turnyy fenomen [Poetics of the Low, or Vernacular as a Cultural Phenomenon]. St. Petersburg: Faculty of Philology, St. Petersburg State University.
33. Sviridova, E.A. (2013) Vzaimodeystvie knizhnoy i razgovorno-prostorechnoy leksiki v sovremennoy presse [The Interaction of Book and Vernacular Vocabulary in the Modern Press]. Michurinsk: AKD.
34. Sorokin, Yu.S. (1949) Razgovornaya i narodnaya rech' v “Slovare Akademii Ros- siyskoy” [Conversational and Popular Speech in the “Dictionary of the Russian Academy”]. In: Materialy i issledovaniya po istorii russkogo literaturnogo yazyka [Materials and Studies on the History of the Russian Standard Language]. Moscow; Leningrad: Institute of Russian Language of the Academy of Sciences. pp. 95-160.
35. Semenov, P.A. (2013) Yu.S. Sorokin o russkom prostorechii XVIII v. [Yu.S. Sorokin on the Russian Vernacular of the 17th Century]. Acta linguistica Petropolitana. 9 (2). pp. 75-92.
36. Knyaz'kova, G.P. (1974) Russkoe prostorechie vtoroy poloviny XVIII v. [Russian Vernacular in the Second Half of the 18th Century]. Leningrad: Nauka.
37. Generalova, E.V. et al. (eds) (2004-2016) Slovar' obikhodnogo russkogo yazyka Mos- kovskoy Rusi XVI-XVII vv. [Dictionary of the Russian Vernacular of Muscovite Rus of the 16th-17th Centuries]. Vols 1-7. St. Petersburg: Nauka.
38. Larin, B.A. (1961) Razgovornyy yazyk Moskovskoy Rusi [Spoken Language of Muscovite Rus]. In: Larin, B.A. (ed.) Nachal'nyy etap formirovaniya russkogo natsional'nogo yazyka [The Initial Stage of the Formation of the Russian National Language]. Leningrad: Leningrad State University. pp. 22-34.