Лексика просторечного характера в русском языке конца ХУI-ХУII в.
Е.В. Генералова
Аннотация
Рассматривается возможность постановки вопроса о просторечии до возникновения литературного языка, критериях определения просторечного характера лексики в языке XVI--XVII вв., лексикографической интерпретации этой лексики в историческом словаре. База исследования - материалы «Словаря обиходного русского языка Московской Руси ХШ-ХШ1 вв.» и картотеки этого словаря, отражающие процесс формирования общенародной обиходно-разговорной речи в сложном взаимодействии разных лексических пластов.
Ключевые слова: просторечие, разговорно-просторечная лексика, старорусский язык, историческая лексикология, историческая лексикография.
Abstract
Russian Colloquial Vocabulary of the Late 16th and the 17th Centuries
Keywords: vernacular, colloquial and vernacular lexicon, Old Russian language, historical lexicology, historical lexicography.
The aim of the article is to detect lexical elements making the basis of future colloquial speech in the light of research of the colloquial speech formation in Old Russian. Colloquial speech is a dynamic phenomenon which can be interpreted from the functional (as a subsystem of the standard language) and stylistic (as language means) points of view. Heterogeneity and historical variability of the colloquial speech category are important. The material of the research is formed by seven volumes of the Dictionary of the Russian Vernacular of Muscovite Rus of the 16th-17th Centuries and its card file stored in Saint Petersburg State University. The course of the research assumed finding answers to the following questions: What is the status of colloquial speech in the history of language? What are the criteria for distinguishing colloquial lexicon in the Russian language of the 16th-17th centuries? What lexicographic interpretation should this lexicon have in a historical dictionary? To answer these questions, the following methods were used: an introspective method (observation, generalization, analysis, classification), a method of a systematic lexicographic description by dictionary parameters, a method of dictionary definition analysis. As a result of the analysis, the following conclusions were drawn: (1) Colloquial speech during the pre-national period of Russian is not a functional system yet (as a system it can be reconstructed only from the 18th century), but a stylistic category in the form of separate elements, first of all, lexical. During this period, colloquial lexicon used in everyday communication cannot be separated from the emerging vernacular. (2) When detecting words of a colloquial nature, it is necessary to take into account a number of criteria (and their combination): a lexico-semantic criterion (the colloquial character of lexicon is indicated by the everyday or complex semantics of lexemes, figurative colloquial situational sense of a neutral word); a functional criterion (the sphere of daily communication, the ordinariness of a situation; the type of text is important: the greatest number of words of a colloquial nature is found in phrasebooks, recordings of interrogations, private letters); a stylistic criterion; a word-formation criterion (derivation according to specific models); the criterion of correlation with a neutral equivalent. (3) The lexicographic interpretation of this material in the historical dictionary of the pre-national period cannot include labels “vernacular” or “colloquial”. General stylistic labels indicating emotional and expressive coloring of a lexeme is possible, this expressive and intensive component of meaning can also be indicated through a descriptive interpretation. Situational figurative senses and situational uses as rudiments of structures emerging in the modern language must be given in the dictionary.
Введение
Просторечие как исторически изменчивое явление
Просторечие - динамическое явление, которое может быть интерпретировано в функциональном (как подсистема литературного языка) и в стилистическом (как окрашенные с точки зрения употребления языковые средства) отношении, и исследователи современного языкового материала достаточно последовательно разграничивают эти два аспекта, выделяя, с одной стороны, просторечие как подсистему национального языка, а с другой стороны, просторечие как стилистическую категорию [1, 2]. Достаточно часто понятие «просторечие» связывается с лексикой, в научной литературе распространен термин «разговорно-просторечная лексика» (см., например, [3]).
Ю.С. Сорокиным была выявлена неоднородность и историческая изменчивость содержания категории просторечия [4. С. 100], см. также [5. С. 76, 77]. Это очень важный тезис: меняются не только границы просторечия в процессе развития языка, но исторически меняется содержание категории просторечия.
Согласно выводам Г.П. Князьковой просторечие как функциональная система существует в русском языке с XVIII в. [6].
Предметом исследования настоящей статьи являются процессы, происходящие в языке предшествующего - старорусского - периода (XV-XVII вв.). Как показывает анализ языкового материала, памятники ХУ-ХУП вв.
демонстрируют начало сложения просторечия как набора стилистически окрашенных языковых средств, и в старорусском языке можно выделить ряд элементов (в частности, лексических), составляющих основу будущего просторечия.
В настоящей статье рассматриваются вопросы:
что следует понимать под просторечием в истории языка;
каковы критерии выделения лексики такого рода в языке XVI- XVII вв.;
какую лексикографическую интерпретацию эта лексика может получать в историческом словаре.
Лингвистической базой исследования послужили в первую очередь материалы вышедших 7 выпусков и хранящейся в СПбГУ картотеки «Словаря обиходного русского языка Московской Руси XVI-XVII вв.» (СОРЯ) [7] - совместного лексикографического проекта межкафедрального словарного кабинета Санкт-Петербургского государственного университета и Института лингвистических исследований РАН. Задуманный Б.А. Лариным «Словарь обиходного русского языка Московской Руси XVI-XVII вв.» отражает процесс формирования общенародной обиходно-разговорной речи в сложном взаимодействии разных лексических пластов. СОРЯ, соответственно проекту Б. А. Ларина, опирается на большой круг памятников центра и периферии Московского государства: деловую письменность, демократическую светскую литературу, частную переписку, посадскую литературу, фольклорные произведения, русско-иностранные руководства для изучения русского языка того времени («разговорники») и др. [Там же. Т. 1. С. 5, 6].
Просторечие и критерии выделения лексики просторечного характера в старорусском языке, приемы лексикографирования такой лексики
Просторечие в истории языка (старорусский период)
Специфика исследования начального периода сложения национального языка заключается в том, что в языке этого времени отсутствует последовательное противопоставление литературных и внелитературных элементов. Это как раз время активной перегруппировки языковых средств и их стратификации в преддверии формирования литературного языка. Для этого периода едва ли возможно восстановление просторечия как системы и вообще сомнительно существование просторечия в функциональном отношении. Однако на разных языковых уровнях могут быть выделены стилистически окрашенные элементы - основа будущего просторечия.
Представляется, что исходным условием формирования просторечия как стилистической категории является именно бытовая, обиходная ситуация общения, в которой используется разговорная лексика. Как будет показано ниже, в памятниках старорусского языка становится возможным выделение языковых единиц, которые в силу обиходной, бытовой семантики или ситуации употребления развивают просторечную стилистическую окраску. Основой сложения просторечия выступает в первую очередь лексика, поэтому лексическое просторечие - самая заметная и в первую очередь формирующаяся часть этого стилистического пласта.
Однако границы разговорной лексики и просторечия не могут быть строго очерчены в этот период, тем более затруднительно четкое отделение просторечия от собственно разговорных элементов в старорусском языке. На наш взгляд, справедлива точка зрения Б.А. Ларина, который подчеркивал, что в диахронии термин «просторечие» «означал не сниженную, а общую разговорную речь в противоположность книжному письменному языку» [8. С. 5, 6]. Массив разговорной лексики может быть намечен скорее путем отрицания, за счет выделения нехарактерных для разговорного языка элементов.
ХУ1-ХУП вв. - это время сложения стилистической дифференциации в русском языке. По сравнению со складывающейся лексикой бытового общения начинают выделяться отдельные, различающиеся по условиям использования, группы лексики. В «Словаре обиходного русского языка Московской Руси ХУ1-ХУП вв.» для маркировки таких стилистически окрашенных пластов лексики используются следующие функциональностилистические пометы: Книжн.-церк. (книжно-церковное), Дел. (деловое), Высок.-офиц. (высокоофициальное), Флк. (фольклорное) (подробнее см. [9. С. 28-29]). Соответственно, разговорная лексика, включающая зарождающееся просторечие, выступает как немаркированный фон этих окрашенных элементов, на котором они становятся заметны.
Таким образом, просторечие в донациональный период развития языка - это стилистическая категория, а не функциональная система, и даже не всегда сложившаяся стилистическая категория, а отдельные стилистические элементы (прежде всего, лексические) - разговорная лексика, использующаяся в бытовой ситуации общения.
В настоящей статье сделана попытка определения ряда не отрицательных, а положительных характеристик - критериев выделения лексики просторечного характера.
Критерии выделения лексики просторечного характера в памятниках старорусского языка
Для дифференциации в памятниках старорусского языка лексических элементов, тяготеющих к просторечию, нами предлагаются следующие критерии. Следует подчеркнуть, что эти критерии взаимосвязаны и, как правило, имеет место сочетание нескольких признаков.
Лексико-семантический критерий
Лексико-семантический критерий является важнейшим при формировании просторечного характера отдельных лексических единиц. О просторечном характере лексемы может свидетельствовать ее бытовая тематика, отнесенность к сфере повседневности: например, пегашка, голублик - обозначения коней соответствующей масти (Покрадено у него двп пегашки три голублики а всего восемь лошадей разны масти) (Сл. Нерч., 1679 г.), забеливать `добавлять в пищу молоко, сливки или сметану' (Питье -- чай, а словет неведомо какова дерева лист, неведома травяной, лист в воде варят да забеливают молоком) (Сл. Сибир., 1639 г.), безпута `бездорожье, распутица' (Потому де онъ [И. Жуков] зампшкалъ, что Иваново залпсное помпстье отъ Арзамаса верстъ со сто, а была безпута) (СиД, 73, 1633 г.), блекотать `об овце, козе: кричать, блеять' (И нападе на нея бес во время переноса, учала кричать и вопить, собакою лаять, и козою блекотать, и кокушкою коковать) (Авв. Ж., 118, 1675 г.), кап `действие по глаголу капать^ (Сверху кап беспрестанный) (Сл. Сибир., 59, 1652 г.).
Многие тексты старорусского периода содержат значительное количество ранее не зафиксированных в письменности лексем конкретной и бытовой тематики. Е.М. Иссерлин подчеркивает, что основной путь обогащения языка конкретной лексикой во второй половине XVII в. выражался именно в широком усвоении народного словаря [10. С. 24]. Исследователи языка XVI-XVII вв. (см. [10-13] и др.) приходят к выводу, что складывающиеся и активно пополняющиеся тематические группы слов содержат многие слова из народно-разговорного языка: см. лексемы и устойчивые сочетания, обозначающие домашнюю утварь (высытка, достокан, бадейка), предметы обихода (ароматник), одежду и обувь (рубашонка, армяк), украшения (двоенцы, голубцы), кушания (буза, буженина, горох битый), постройки и их части (житница, замет) и др. Однако разграничение разговорной и просторечной лексики на материале памятников этого периода еще затруднительно. Безусловно, принадлежность слова к конкретной бытовой лексике не означает ее просторечный характер, но может указывать на него в сочетании с другими факторами.
Семантический критерий
К просторечию тяготели слова с комплексно-нерасчлененным значением: например, существительные всячина, диковина, прилагательное всякий (в том числе в устойчивом сочетании всякий разный (розный)). См.: Поди посмотри моего товару есть в мене всячины [wsatziny] полно (Аноним. разг., 85 об., 1568 г.); Обломокъ камени Катеринка сказала дуб лежал в водп и окаменел а она держала у себя для диковины (МДБП, 271, 1643 г.); Всякие многия началныя ратныя люди в город приежжают и всячину купят (В-К V, 125, 1658 г.); Приехали те богдойские воинские люди со всяким огненным боем, с пушки пищальми, и знамена у них всякой розной цвет (Сл. Сибир., 25, 1655 г.).
В некоторых случаях просторечный характер отмечается при образовании у нейтральных слов переносных ситуативных значений. Например, глагол вынести, основная семантика которого `неся, удалить откуда-л.' известен в памятниках народно-разговорного языка и со значением `похитить украсть' (Лихие люди, тати, что было у меня [крестьянки Прасковьи] хлтбца, и то все ис клити вынесли без остатку, и пить, тсти мнт съ сынишкомъ стало нтчево, помираю голодомъ) (ЧО, 87, 1673 г.), глагол выдрать, основная семантика которого `силой вырвать, выдернуть' известен и с переносным значением просторечного характера `с трудом добиться получения, взыскания (долга)' (И за тт днги хозяин ншъ Фома Билибин выдал ему Алекстю кабала на греченина на Ивана Александрова в двухсот в двацети в трехрублех в двацети в пяти алтынех велел тт днги выдарав (!) заплатит ему Мартыну) (МДБП, 75, 1667 г.).
Часто у лексических единиц, тяготеющих к просторечию, наблюдается семантика интенсификации или преувеличения, что характерно для разговорной речи: дико `очень, в значительной степени' (Дико ты уперлесь / уперси, что мнт товару не продашь (Разг. Фенне, 357, 1607 г.), А овесъ у нас вызяб болно да не сосптлъ (Гр. № 137, 1696 г.)).
Разговорный характер приобретают лексемы при ситуативно метонимическом употреблении. В таких случаях лексические единицы обиходного языка развивают контекстуально широкую, фактически же ситуативную, характерную для разговорной речи, семантику: зубы `зубная боль' (Трава сказала пьют от зубов) (МДБП, 1643 г.), лошади `возмещение за утерю лошадей' (И с тех мест и по ся места тех моих лошедеи не платит) (Южн. челоб., 1644 г.) и т.п. Здесь применительно как к фактам истории языка, так и к современной разговорной речи следует говорить об использовании имен ситуаций, значение которых мотивировано употреблением. просторечие лексикографический язык