У Макса Вебера харизматический тип легитимности распространялся на великих пророков и спасителей: Моисей, Давид, Иисус Христос, Будда, Магомет. Сейчас же к этому типу относят и светских политических деятелей, на ум сразу приходят: В. Ленин и И. Сталин, А. Гитлер и Б. Муссолини, Т. Рузвельт и У. Черчилль, Э. Че Гевару и Ф. Кастро, М. Ганди, Ш. де Голль, Дж. Кеннеди и так далее. Конечно, даже перечисленные персоны могут вызвать дискуссию, но так иначе мы можем заметить, что все эти лидеры:
1. Все они обладали той самой «способностью воздействовать на массы с большой эмоциональной силой», как отмечает Вебер.
2. Эти лидеры появлялись на политической арене в кризисные ситуации, в эпоху революционных перемен.
3. Эти лидеры всегда имеют последователей.
Парадоксально, но, являясь наиболее легитимной , она же наиболее нестабильный вариант политического господства. Для поддержания властных функций необходимы регулярные «великие деяния», приносящие крупный успех, победу и т.д. Как только они иссякают, исчезает вера в исключительные качества, магическую или героическую силу лидера, а, следовательно, разрушается и основа харизматического господства
Вебер признавал конструктивистскую природу харизмы. Он утверждал, что харизма может преобразована из уникального дара в качество. Она может быть переедена от одного человека к другому через церемонии, например, коронация короля. Наконец, даже учреждения могут быть наделены харизмой: «Здесь мы находим особенное превращение харизмы в институт: поскольку постоянные структуры и традиции заменяют веру в откровение и героизм харизматических личностей, харизма становится частью устоявшейся социальной структуры»[5].
Хотя Вебер в первую очередь определял харизму как характеристику, относящуюся к отдельным лицам, он ссылался на институционализацию харизмы в организациях, описывая ее с точки зрения «харизматической легитимации институтов» или «харизмы служебных обязанностей».
В этом смысле харизму можно рассматривать как атрибут организации. Он обезличен и опирается на «веру в конкретное состояние благодати социального института», другими словами, на воспринимаемые необычные качества организации. Таким образом, согласно Веберу, организация может основывать своё существование на убеждении, что она наделена исключительными качествами как субъект.
Вебер предсказал, что харизма будет значительно менее важным явлением в будущем из-за распространенности рационального порядка. Он подробно остановился на причинах этого развития в «Протестантской этике и духе капитализма». Утверждая, что западные общества оказались под сильным влиянием новой этики, которая продвигает ценности дисциплины и рациональности, протестантизм породил особый настрой, поощряющий рационально осуществляемую экономическую деятельность. Он сформировал дух капитализма, который в свою очередь трансформировал не только формы господства и власти, но и формы управления. Вебер очень скептически относился к этому развитию событий, опасаясь, что рациональный порядок превратится в тюрьму для человечества.
Единственный способ избежать этой «железной клетки» - создать демократические общественные институты с харизматическими лидерами и большим акцентом на эмоциях и ценностном поведении.
7. КРИТИКА
Одним из самых противоречивых утверждений Вебера является то, что протестантская этика сформировала капиталистический дух и поэтому была главной причиной рационалистического порядка (Green, 1959).
Другие критики отмечают, что Вебер дал упрощенное описание рационального порядка. Используя идеально-типичные модели, подчеркивающие только отдельные аспекты, критики утверждают, что Вебер переоценил значение рациональности и недооценил многие важные аспекты общества, особенно иррациональные.
Теоретическое понимание концепта легитимности социального порядка, предложенные М.Доганом, К.Дойчем, Д. Истоном, Г. Йонасом, Д. Хелдом и другими учеными, основываются на беспощадной критике веберовской концепции. Известный российский ученый К. Завершинский справедливо отметил: «Веберовская концепция легитимности неоднократно подвергалась критической рефлексии, хотя и по сей день часто используется в качестве методологического ориентира для исследований в области политической культуры и политического лидерства»[6].
Концепция легитимности социального порядка Вебера критиковалась известным ученым Д. Истоном. Если Вебер считает социальный порядок легитимным только рационально, то для Истона легитимность общественного порядка также является результатом конкурентности знаний граждан, их стремление участвовать во властных отношениях и их моральных принципов». Д. Истон говорит о том, что индивид принимает легитимность общественного порядка в соответствии со своими знаниями.
Американский политолог Д. Истон связывает легитимность с истинностью и справедливостью самой власти. Легитимность социального порядка выражает тот факт, что индивид в явной или неявной форме воспринимает политический объект как соответствующий его собственным моральным принципам, а его собственные субъективные ощущения истинного и справедливого совпадает с истинным и справедливым в политической сфере. Тем самым между властью и индивидом устанавливаются определенные социально-психологические отношения, в основе которых лежит определенный ценностный консенсус. Индивид воспринимает политическую власть как «свою», как такую, которая действует или собирается действовать в его интересах. Это снимает в его сознании негативное отношение к власти и формирует в нем установку или убеждения в ее поддержку. Вера в легитимность общественного порядка формирует убеждения или представление о том, что правительство будет действовать в соответствии с высказанной им волей, что он сам способен влиять на власть с помощью легально установленных каналов.
В целом для Д. Истон и его последователей характерно то, что они трактуют легитимность системы как ее соответствие собственным моральным принципам индивида, его собственным представлениям о том, что является справедливым и истинным. Такое понимание легитимности подчеркивает активную роль и ответственность самих индивидов в процессе легитимации и оставляет за ними окончательное решение в признании общественного порядка как легального и законного (легитимного).
Американский ученый Д.Хелд, со своей стороны, тоже подверг критике концепцию легитимности социального порядка М. Вебера. Он выдвинул мысль о недоработку данной концепции и модифицировал веберовскую типологию легитимности. В своей работе «Модели демократии» Д. Хелд выделил целых семь типов легитимности:
1. согласие под угрозой насилия (авторитарная легитимность, где поддержка граждан исходит из их опасения за свою безопасность);
2. легитимность в силу традиции;
3. согласие в силу апатии и политического отчуждения, что свидетельствует о безразличии граждан к существующему политическому режиму и его институтам;
4. прагматическое подчинение (ради личной выгоды);
5. инструментальная легитимность (общее благо);
6. нормативное согласие (политико-правовые принципы);
7. идеальное нормативное согласие.
Только два последних типа легитимности социального порядка (нормативное согласие и идеальное нормативное согласие) можно рассматривать как подлинные. Это объясняется тем, что в случае этих двух типов легитимности предполагается, что большинство индивидов действительно поддерживают действующий социальный порядок, а власть сама воспринимается как соответствующая принятым в обществе нормам.
Одним из тех, кто критиковал концепцию легитимности социального порядка М. Вебера, был другой ученый М. Доган. Им исследовалась легитимность политических режимов. В своем исследовании Доган приходит к выводу, что классическая веберовская типология легитимности становится лишь инструментом, который может быть полезен только для исторических исследований. «Традиционная легитимность королевской власти является реальным феноменом для большей части населения только в некоторых странах: Марокко, Саудовской Аравии, Иордании, Омане, Кувейте. Поскольку традиционная легитимность «божественного права» постепенно исчезает, веберовская типология легитимности социального порядка теряет один из своих элементов».
Анализируя типологию легитимности социального порядка Вебера, Доган выделяет свои четыре разновидности рационально-легальной легитимности:
1. плюралистические демократии, которые признаются большинством граждан как легитимные;
2. авторитарно-бюрократические режимы, где только частично придерживаются основных прав и свобод;
3. диктаторские (деспотические или тоталитарные) режимы, которые не поддерживаются большинством;
4. режимы, в отношении которых не существует ни признания, ни неприятие тех, кому принадлежит власть
По мнению М.Догана, большинство социальных порядков лишены легитимности и поэтому не могут быть включены в веберовскую типологию легитимности.
Вебера также упрекают в том, что он исказил значение легитимности. Его концепция легитимности не относится к критериям, которые обычно используются для оценки валидности системы: правильности ее процедур и обоснования ее решений (Grafstein, 1981). Для Вебера легитимность относится к характеристикам убеждений граждан, а не к характеристикам системы напрямую. Если вера в законность на самом деле не связана с тем, что является правдой, он утверждает, что «основания, на которых [легитимность] явно основана, имеют только психологическое значение» (Habermas, 1976).
В своей статье О. Дибиров настаивает на том, что концепцию легитимности немецкого ученого можно применять и в настоящее время. Но при этом Дибиров акцентирует внимание на ряде недостатков данной концепции. К таким недостаткам ученый относит следующие:
1. Разделение традиционного и рационального типов легитимности является несостоятельным. И традиционная и рациональная легитимность основываются на существовании определенного социального порядка, в силу которого тот или иной субъект признается правителем, тогда как харизматическая легитимность имеет своей основой не тот или иной порядок, а исключительно только очевидное преимущество самого субъекта над всеми другими.
2. Некорректность терминологии, используемой М. Вебер. Такой вывод Дибиров делает при анализе харизматического типа легитимности Вебера. Если массы готовы принять в качестве своего лидера человека, который обладает особым даром (харизмой), это может свидетельствовать о том, что в обществе существуют некоторые нормы и правила. А если это так, то и о харизматическом типе легитимности не может быть и речи.
Исследованием творчества Макса Вебера занимался и известный советский ученый Е.Ожиганов. Согласно ему, легитимность можно определить как способ господства или как способ политических режимов. «Значимость и стабильность политического режима, по мнению Вебера зависит от способности господствующих групп формировать в масс убеждение, что именно данный социальный порядок является лучшим среди всех возможных. Способность обеспечивать политическое господство таким образом была названа им «легитимностью»[7]. Ожиганов была проанализирована веберовская концепция легитимности социального порядка и выведена собственная формула легитимности «Легитимность - способность политических режимов создавать социальную базу поддержки своих действий и формирования по отношению к данному режиму положительное массовое политическое сознание»[8]. Такое определение легитимности социального порядка сужает объем данного концепта, но оно имеет право на существование.
Анализируя современную практику легитимации, С.А.Киреева считает, что недостаточно трёх идеальных типов Вебера и выделяет следующие типы легитимации:
1. религиозный тип;
2. философско-правовой, определяющий формы правления;
3. традиционный, соединяющий элементы религиозного и философско-правового типа;
4. процедурный тип, учитывающий способ образования государственных органов (на основе всеобщих выборов, авторитарного назначения, делегации и т.д.);
5. рациональный тип (население поддерживает государственную власть, руководствуясь собственной оценкой ее мероприятий);
6. конституционалистский тип (легальность власти становится составной частью легитимности, построенной на правовых началах, утверждено верховенство закона, институты прямой и представительной демократии являются действенными).
Г.А. Грищенко предлагает оценивать легитимность власти с помощью специального «агрегата» – индекса легитимности, который должен будет определять уровень легитимности в конкретный временной промежуток. В числе таких показателей автор выделяет:
1. интенсивность (т.е. характер, уровень и степень поддержки государственной власти, государственных институтов);
2. эффективность (выделение количественных и качественных критериев, позволяющих оценить действенность системы);
3. результативность (способность оценки действенности системы).
С
одной стороны, проблемы, связанные с использованием концепции Вебера
ограничивают её как инструмент для аналитического изучения общества. С другой
стороны, неоднозначность допускает различные толкования и применения, что мы и
видим на примере того, как творчески развивают концепцию Макса Вебера различные
учёные.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Концепция легитимного общественного порядка Макса Вебера достаточно часто подвергается суровой критике. Оправданием для любых критических замечаний в сторону указанной концепции является то, что ученым использовались идеальные типы легитимности, которые, по мнению самого ученого, в мире чистом виде встречаются очень редко. Сам Вебер говорил о том, что в одном государстве может существовать несколько типов легитимности общественного порядка одновременно.
Как в методологическом, так и в идеологическом аспектах концепция легитимности Макса Вебера представляет собой противоречивую картину. Реалистичные положения в ней мирно сосуществуют с чисто идеалистическими теоретическими конструкциями. М. Вебер рассматривал социальный порядок через призму отношений подчинения в нём, в частности, его легитимности. Веберовская категория легитимности представляет собой широкий спектр - от строгих правил и норм в рациональном типе к эмоциональному подчинению носителю харизмы. Но несмотря на все подводные камни, концепция Макса Вебера обладает огромным потенциалам для изучения. Именно она является фундаментом для всех других концепций легитимности, которые существуют сейчас и появятся в будущем.