Лагерный социализм: некоторые особенности развития советской уголовно-исполнительной системы
Лушин Александр Иванович
доктор исторических наук, профессор, кафедра государственного и муниципального управления, Северо-Западный институт управления - филиал РАНХиГС (г. Санкт-Петербург)
Аннотация
В статье анализируются особенности развития советской уголовно-исполнительной системы на различных этапах ее существования. Основное внимание обращается на функционирование системы во второй половине 1950-1960-х годов.
Выпуск: №4 / 2017 (октябрь-декабрь)
УДК: 343.81-058.66 (47+57)
Библиографическое описание статьи для цитирования: Лушин А.И. Лагерный социализм: некоторые особенности развития советской уголовно-исполнительной системы [Электронный ресурс] / А.И. Лушин // Научное обозрение: электрон. журн. - 2017. - № 4. - 1 электрон. опт. диск (CD-ROM). - Систем. требования: Pentium III, процессор с тактовой частотой 800 МГц; 128 Мб; 10 Мб; Windows XP/Vista/7/8/10 ; Acrobat 6 х.
Одной из важнейших функций государства является, как известно, защита его конституционных основ, равно как и защита граждан от преступных посягательств на их жизнь, здоровье и т. д. Еще с незапамятных времен основным средством борьбы с преступностью человечество выбрало лишение свободы, и в частности, заключение в тюрьму. Места лишения свободы во все времена вызывали особый интерес, это и жалость, и сострадание, и любопытство, и др. Тюремная субкультура и жаргон всегда привлекали к себе внимание, не случайно поэт - шестидесятник Е. Евтушенко писал, что у нас "…интеллигенция поет блатные песни, а не песни Красной Пресни".
Следует иметь ввиду, что уголовно-исполнительная система представляет собой институт, созданный государством для исполнения наказаний, наложенных на граждан, в соответствии с законом. Она обеспечивает использование наказаний, как связанных, так и не связанных с лишением свободы, а также содержание подследственных с момента заключения под стражу до суда [1].
Судя по дошедшим до нас источникам, в Древней Руси слово "тюрьма" не было известно. В соответствии, с действовавшими тогда традициями круговой поруки, большинство преступников, до решения их дел, оставалось под контролем различных обществ и частных лиц, "головой" отвечавших за них. Под стражу брали только тех преступников, за которых, по их "беспутству", не могли поручиться. В качестве наказания людей сажали в погреб, заковывали в цепи, а "колодников" нередко помещали в клетки.[2]. Тюремное заключение, как вид наказания, был введен в России Судебником 1550 г. и широко применялся в сочетании с другими формами наказания. Статья 6 этого документа гласила: "А кто виновный солжет, а обыщетца, то в правду, что он солгал и того жалобника, сверх его вины, казнити торговой казнью, бити кнутом, да вкинуть в тюрьму".[3].
В результате длительной эволюции к концу XIX века в России сложилась система мест заключения, состоявшая из тюрем в губернских и уездных городах, "смирительных домов", Санкт-Петербургской и Московской исправительных тюрем, дома предварительного заключения в Санкт-Петербурге и Варшавской следственной тюрьмы, пересыльных тюрем, исправительных арестантских отделений, рот и полурот, временных каторжных тюрем, полицейских домов в Санкт-Петербурге и Москве - всего 767 учреждений [4].
Качественно новый этап в истории тюремной системы наступил после Октября 1917 года. В новых исторических условиях их функционирование определялось указаниями Ленина: "Когда революционный класс ведет борьбу против имущественных классов, которые оказывают сопротивление, то он это сопротивление должен подавлять; и мы будем подавлять сопротивление имущих всеми теми средствами, которыми они подавляли пролетариат - другие средства не изобретены" [5]. В этих словах ярко отразилось конкретное отношение власти большевиков к пониманию права, которое, по их мнению, как и демократия, не является голой абстракцией, а зависит от конкретных обстоятельств и задач времени.
Представители "революционной" юриспруденции постарались приспособить право "классовым интересам", поставив его на службу политике. Таково было главное направление правотворческой работы советских юристов - тех, кто принял и осуществлял на деле диктатуру пролетариата и провозглашенные ею принципы. Среди них были ученые с известными именами, профессора права, пришедшие на службу советской власти, и люди, подчас не имевшие даже среднего образования, но "политически грамотные", и потому считавшиеся способными создавать новые нормы права и карательной политики.
Методологию советской карательной политики определило предложение Ленина о замене тюрем воспитательными учреждениями, которые, по его мнению, сочетали бы в себе лишение свободы и принудительный труд [6]. Известный правовед, М.Н. Гернет так комментировал это предложение: "…такое лишение свободы не преследует цели возмездия. Оно должно служить задачам социального исправления граждан" [7]. советский уголовный исполнительный
В годы "великого перелома" в места лишения свободы направлялось огромное число лиц, как с вынесенным судебным приговором, так и по решению "особых совещаний", "двоек", "троек", по спискам, готовившимся НКВД и утверждавшимся высшим руководством страны. Организацией, наиболее подходящей для изоляции "социально опасных" лиц, стал исправительно-трудовой лагерь. Еще в 1923 году Ф.Э. Дзержинский в записке своему заместителю И.С. Уншлихту высказал мысль о создании лагерей для решения народно-хозяйственных задач и использовании труда заключенных [8]. С их организацией, по мнению большевистского руководства, можно было бы в дальнейшем вообще отказаться от смертной казни. Позднее Нарком РКИ Н.М. Янсон в письме И.В. Сталину предложил применять труд осужденных и для освоения отдаленных мест страны [9].
В условиях индустриализации конца 1920-1930-х годов на лагеря НКВД возлагалось строительство промышленных объектов, дорог, добыча полезных ископаемых, лесозаготовки на Крайнем Севере, Дальнем Востоке, в Сибири, вместе с освоением этих мест. Они интенсивно создавались и в средней полосе России. В конце 1920-х - начале 1930-х годов в стране была создана уникальная система, получившая пресловутое название ГУЛАГ, не имеющая аналогов в мировой практике исполнения наказаний. Через него, по решению судов, внесудебных органов, "особых совещаний", "троек" и т. п. пройдут миллионы граждан страны "победившего социализма".
Значительные коррективы в уголовно-исполнительную политику внесла Великая Отечественная война, когда в лагеря и колонии были этапированы тысячи солдат и офицеров, прошедших фронт, а нередко и фашистские застенки. С их приходом активизировалось сопротивление администрации: нередким явлением стали забастовки, голодовки, массовые побеги и вооруженные восстания. Несмотря на окончание войны, общая численность заключенных и в послевоенный период продолжала оставаться весьма высокой. По состоянию на 1 апреля 1949 года во всех местах заключения МВД СССР под стражей содержалось 2 710 541 арестованный и осужденный. В том числе:
- в местах заключения МВД республик, УМВД краев и областей находилось 1 486 047 человек;
- в ИТЛ МВД СССР - 1 218 424 человек;
- в тюрьмах МВД СССР - 6 070 человек [10].
Смерть Сталина и начавшийся после нее робкий процесс изменения политического климата сказался и на уголовно-исполнительной системе. Общество не могло не видеть ее изъянов: в середине 1950-х годов структура ИТЛ получила официальную отрицательную оценку. Были приняты некоторые меры по восстановлению законности в сфере предварительного расследования, судебной деятельности и исполнения наказания. Советом Министров СССР 10 июля 1954 года было принято "Положение об исправительно-трудовых колониях". В соответствии с ним все места заключения подразделялись на три режима: общий, облегченный и строгий. В ИТК должны были содержаться лица, осужденные на срок до трех лет за должностные, хозяйственные и другие, считавшиеся неопасными, преступления, а также переведенные из трудовых колоний для несовершеннолетних, а в ИТЛ - все остальные.
Кончина "вождя всех народов" возродила надежды многих осужденных на досрочное освобождение, однако Указ об амнистии от 27 марта 1953 года сопровождался рядом "временных инструкций", по сути, ужесточивших режим содержания в лагерях и позволявших двусмысленно трактовать некоторые положения Указа. Результатом было мощное, и различное по формам, сопротивление заключенных. Амнистии 1953, а затем и 1957 гг. резко изменили состав и количество осужденных. На 1 января 1955 года их оставалось 43,5 % к уровню 1953 года, а на 1 января 1957 года - 32,7 %. Это были осужденные, представлявшие небольшую социальную опасность. Вместе с тем, нередко по амнистии необоснованно освобождались рецидивисты, совершившие тяжкие уголовные преступления и не порвавшие с преступным прошлым, что привело к обострению криминогенной обстановки в стране.
Для анализа состояния системы ИТУ середины 1950-х годов весьма показательной является информация министра внутренних дел СССР Н.П. Дудорова, представленная им в докладе под грифом "Совершенно секретно" ("Папка особой важности") в ЦК КПСС 5 апреля 1956 года. Автору публикации удалось ознакомиться с ней одним из первых и изучить его в Российском государственном архиве новейшей истории, в первую очередь благодаря огромной работе по рассекречиванию документов ЦК КПСС, проведенной руководителем Архивной службы России Р.Г. Пихоя. Из информации министра следовало, что к этому времени в колониях и тюрьмах страны содержалось 940 880 заключенных, в том числе в исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД - 781 630 человек, из них:
- осужденных за контрреволюционные преступления - 113 735;
- за бандитизм, разбой и умышленные убийства - 135 131 человек;
- за грабежи, кражи, хищения и другие тяжкие уголовные преступления - 305 593 человека;
- за хулиганство - 114 059 человек;
- за должностные, хозяйственные и прочие преступления - 113 112 человек.
Для сравнения Н.П. Дудоров привел следующие данные: в лагерях ОГПУ по данным на 1 января 1932 года содержалось 334 300 человек, а на 1 января 1953 года в лагерях и колониях насчитывалось 2 472 247 заключенных [11, л.4].
Осужденные размещались в сорока шести ИТЛ с 1398 лагерными подразделениями и в 524 колониях и лагерных подразделениях, входивших в управления (отделы) ИТЛ и колонии МВД республик, УВД краев и областей. В 412 тюрьмах находилось 159 250 заключенных, из них приговоренных к тюремному заключению - 6 235 человек, к высшей мере наказания - 1 163, переведенных в дисциплинарном порядке на тюремный режим из ИТЛ - 7 517 человек, числящихся за следственными и судебными органами - 90 086 человек, подлежащих переводу в лагеря и колонии - 40 603 человека [11, л.6].
Высокопоставленный государственный чиновник, информируя ЦК партии, отметил, что во многих лагерях отсутствует должная изоляция осужденных за бандитизм, разбой, умышленные убийства, а также воров-рецидивистов от остальных заключенных. Вследствие этого многие новички попадали под их влияние и в ряде случаев совершали новые преступления. Для изоляции их друг от друга министр предложил создать от 10 до 18 типов лагерных подразделений. Весьма низкой оставалась эффективность воспитательных мероприятий, проводимых администрацией мест лишения свободы. Среди заключенных было немало закоренелых преступников, имевших до десяти и более судимостей, совершивших по пять-десять, иногда и более, убийств. Так, например, в Ивдельском ИТЛ Свердловской области содержался осужденный Андреев, который с двумя соучастниками с целью ограбления зверски убил шесть семей, в которых были женщины, старики и дети. За время пребывания в лагере с 1950 года за грубые нарушения порядка он трижды подвергался тюремному заключению.
Приспосабливаясь к условиям мест заключения, такие преступники создавали различные группировки, постоянно враждовавшие между собой, организовывали грабежи, убийства, побеги, провоцировали неповиновение администрации, отбирали вещи, деньги, посылки у осужденных. Сопротивлявшихся же произволу подвергали издевательствам и избиениям. Среди уголовников были широко распространены пьянство, наркомания, половые извращения.
Весьма показательными являются и данные о состоянии преступности в самих лагерях. Так, в 1955 году за совершение в лагерях преступлений были привлечены к уголовной ответственности 9476 человек, отправлены в тюрьмы в дисциплинарном порядке за злостные нарушения 8648 осужденных. В 1954 году в лагерях было убито 517, а в 1955 - 240 заключенных. В 1955 году из лагерей и колоний совершили побег 2423 осужденных (на 761 человека больше, чем в 1954 году), из которых задержать удалось лишь 335 человек. В документах зафиксированы многочисленные случаи нападений осужденных на сотрудников ИТЛ. Только, в Ивдельском лагере в течение 1955 года на представителей администрации было совершено 52 покушения [11, л.9].
Ослабление режима содержания заключенных, наступившее после 1953 года привело к росту чрезвычайных происшествий в местах лишения свободы. В 1955 году в ИТЛ произошло 36 групповых неповиновений, совершено 27 нападений на охрану, 70 надзирателям были нанесены телесные повреждения. С большими трудностями встречалась администрация при содержании приговоренных к высшей мере наказания. Как правило, такие заключенные ожидали утверждения приговоров и рассмотрения ходатайств о помиловании по семь-восемь месяцев. Их поведение отличалось особой дерзостью, очень часто они отказывались повиноваться надзирателям, на 1 сентября 1955 года их насчитывалось 810 человек, а на январь 1956 года - уже 163 [11, л.11].
Как и в 1930-е, так и 1950-е годы, осужденных использовали преимущественно как бесплатную (практически дармовую) рабочую силу в различных отраслях народного хозяйства. В цветной металлургии, например, трудилось 60 877 человек, угольной промышленности - 60 735, нефтяной - 23 600, лесной - 240 815, на строительстве гидротехнических сооружений - 34 594, специальных стройках Минсредмаша (т. е. в атомной энергетике) и Главспецстроя - 9 247, на предприятиях и на строительстве в других министерствах - 71 889, промышленных и сельскохозяйственных предприятиях МВД - 196 647 человек [11, л.12].
На протяжении многих лет организационная структура ИТЛ и лагерных городков определялась хозяйственно-производственными интересами. Это приводило к тому, что во многих ИТЛ содержалось до 20 тысяч и более осужденных, а в лагерных поселках, в пределах одной охраняемой зоны, - нередко до тысячи и более, что в значительной степени затрудняло управляемость, перевоспитание осужденных и обеспечение порядка и дисциплины.