«Пусть существует белизна в восьмой степени интенсивности. Даже если бы в действительности она была абсолютно простой, она могла бы схватываться либо в понятии белизны такой-то степени, и тогда схватывалась бы совершенно, в понятии, адекватном самой вещи; либо она могла бы схватываться отграниченно, в понятии (просто) белизны, и тогда схватывалась бы в несовершенном понятии, недостаточном по отношению к совершенству вещи. Но несовершенное понятие могло бы быть общим для той и другой белизны, а совершенное понятие было бы собственным. Следовательно, требуется дистинкция между тем, от чего берется общее понятие, и тем, от чего берется собственное понятие в Боге и творении, - но не как дистинкция между реальностью и реальностью, а как дистинкция между реальностью и ее собственным внутренним модусом»43.
Этот второй тезис Сиректа получает дополнительное подтверждение в комментарии Тромбетты. А именно: Тромбетта подчеркивает, что невозможность разложить модифицированную вещь на две вещности, мыслимые в раздельных понятиях, распространяется не только на абстрактивное, несовершенное познание через интенциональные репрезентации (species intelligibiles), но и на познание интуитивное, схватывающее свои объекты непосредственно, как присутствующие и существующие.
Даже в этом случае, имея перед собой объект в модусе существования, «интуитивное познание... не способно само по себе иметь термином что-либо, кроме мыслимого в отдельном понятии (distincte conceptibile) и обладающего мыслимостью в отдельном понятии». А поскольку модус не отвечает этому условию, интеллект, мысля вещь вместе с модусом, не способен помыслить их раздельно. Правда, в абстрактивном познании он может помыслить вещь без модуса, как чистую чтойность, но и тогда он не сможет помыслить, например, модус существования без вещи - разве что, как было сказано ранее, помыслить его в метапонятии существования, прилагаемом к модусу вторично и деноминативно.
Заключение
Рассмотренные процедуры представляют скотистскую онтологию в изложении двух формалистов конца XV в. как своего рода онтологический конструктор, или онтологическую систему элементов, из которых собираются (синтезируются) макроструктуры бытия, и прежде всего структура, обладающая наибольшей онтологической плотностью: индивидуальная вещь.
Элементами синтеза служат rationes obiectivae, произведенные божественной мыслью в esse cognitum / obiectivum. Как средневековые и постсредневековые последователи Дунса Скота, так и современные исследователи расходятся в понимании той степени реальности, которую следует приписывать этим вечным интеллектуальным творениям Бога (creatura intellecta).
Но в любом случае исходно мыслимая природа творения («природа» в буквальном смысле производящего начала), мыслимость как изначальная и первичная характеристика сущего, влечет за собой в формалистской традиции то, что может быть названо даже не ноэтико- ноэматическим параллелизмом, а ноэтико-ноэматическим изоморфизмом Этими терминами характеризует скотистскую онтологию Людгер Хонне- фельдер: Honnefelder L. Ens inquentum ens. Der Begriff des Seienden als solchen als Gegenstand der Metaphysik nach der Lehre des Johannes Duns Scotus. Mьnster, Aschendorff, 1979. S. 168-175. Этот последний пункт тонко подмечен Л. Хоннефельдером (Honnefelder L. Ens inquentum ens, S. 406). Дунс Скот принадлежал, по словам Хоннефель- дера, к тем философам, для которых первичным феноменом языка была не речь, а слово и связанное с ним понятие. Формально-семантический анализ слов позволял, в представлении скотистов, получить доступ к тем простым rationes, которые скрыты под оболочкой естественного языка. Заметим, что такой подход к языку, сохранившийся, видимо, и у скотистов последнего пе-риода схоластики, резко отличается от типичного для иезуитов XVII в. пер-венства речи и, соответственно, полагания предложения, как основной ком-муникативной единицы, в качестве ее базового феномена.: строгое структурное соответствие между онтологическими элементами и понятиями, в которых они схватываются.
Естественно задать вопрос: где же то золото, которое пытались получить формалисты в своей алхимической лаборатории? Ради чего предпринимались все эти манипуляции с понятийными реактивами онтологического мышления? Ближайшая и практическая цель - учебная: прояснить и проработать в деталях понятия и термины, введенные Учителем, и тем самым подготовить собратьев-францисканцев к переходу от изучения философии к занятиям теологией скотизма, требующим высокой технической изощренности.
Однако у формалистов существовала и высшая цель, как существует она в любой рутинной лабораторной работе. Цель эта заключалась в том, чтобы, во-первых, разработать и отточить понятийный инструментарий для нужд богопознания, в коем видели высшее счастье человека. В самом деле, пресловутая сухость и техничность схоластики никогда не была самоцелью для людей, посвятивших жизнь интеллектуальным поискам истины.
Разрабатывая понятия формальности, вещности, внутреннего модуса и тонкие дистинкции между ними (оставшиеся за рамками этой статьи), формалисты надеялись приблизиться к постижению единства и одновременно троичности Бога, а также совместить безусловную божественную простоту с множественностью абсолютных тварных rationes в божественном уме.
Во- вторых, применение того же инструментария к творениям давало надежду на постижение истины универсума, созданного творящей мыслью Бога и хранящего в своей intelligibilitas ее неизгладимую печать. Наконец, в-третьих, метод формального анализа в приложении к Слову Божию манил обещанием приблизиться к тайне божественного откровения .
Удалось ли формалистам добиться желанного, или вожделенная цель осталась недостижимой, как осталось неутоленным стремление алхимиков получить золото из свинца?
Зато можно быть уверенными в том, что усилия формалистов не остались бесплодными с другой - историко-философской - стороны. Полученные ими онтологические понятия были усвоены скотизмом XVII в., а также - претерпевая те или иные изменения и превращения - другими направлениями постсредневековой мысли: в частности, Франсиско Суаресом и последующими иезуитами, через посредничество которых перешли в философию Нового времени. Так, составной термин realitas obiectiva, получивший широчайшую известность благодаря Декарту, с двадцатых годов XX столетия побуждал историков картезианства к поискам схоластических корней «объективной реальности» История этих исследований в XX в. суммирована в диссертации Франческо Марроне: Marrone F. Res et realitas in Descartes. Gli antecedenti scolastici del concetto cartesiano di realitas obiectiva. Lecce, 2006. Сам Марроне подчеркивает значение Сиректа и Тромбетты в утверждении этого термина как общеупотре-бительного в схоластике: «Термин realitas широко используется в трудах Тонкого Доктора и его первых последователей; но в этих текстах он еще не входит в оппозицию subiectiva /obiectiva и преимущественно отождествляется с понятием formalitas. И только впоследствии - а именно у формалистов, и особенно у Антония Сиректа и Антонио Тромбетты, в свою очередь насле-дующих Иоанну Канонику, - понятие realitas было отличено от понятия for-malitas и встроено в оппозицию subiectiva /obiectiva» (p. 20).. И это философское золото средневековой скотистской мысли еще только предстоит извлечь из забвения.
Список литературы
1. Антоний Сирект. Трактат о формальностях в новейшем изложении (Вступление и раздел I) / Пер. с лат. Г.В. Вдовиной // Esse. 2016. Т. 1. № 2 (2). C. 221-234. http://esse-joumal.ru/wp-content/uploads/2016/12/ESSE-1-2-2-Sirekt.pdf.
2. Вдовина Г.В. Антоний Сирект и традиция «Трактатов о формальностях» // Esse. 2016. Т. 1. № 2 (2). C. 204-220.
3. Antonius Sirectus. Quinque illustrium auctorum Formalitatum Libelli. Venetiis: apud Franciscum de Franciscis Senensem, 1588. P. 1-92.
4. Antonius Trombeta. In tractatum formalitatum Scoticarum sententia. Venetiis: Giacomo Penzio, 1505.
5. Aurelius Augustinus. De diversis quaestionibus octoginta tribus, qu. 46. Corpus Christianorum Series Latina (CCSL), 44A. Turnhout: Brepols, 1975.
6. Honnefelder L. Ens inquentum ens. Der Begriff des Seienden als solchen als Gegenstand der Metaphysik nach der Lehre des Johannes Duns Scotus. Mьnster: Aschendorff, 1979.
7. Johannes Duns Scotus. Opera omnia. T. III. Ordinatio I, dist. 3. Citta del Vati- cano: Typis Polyglottis Vaticanis, 1954.
8. Johannes Duns Scotus. Opera omnia. T. VI. Ordinatio I, dist. 36. Citta del Vati- cano: Typis Polyglottis Vaticanis, 1963.
9. Marrone F. Res et realitas in Descartes. Gli antecedenti scolastici del concetto cartesiano di realitas obiectiva. Lecce: Conte, 2006.
10. Pini G. Can God Create My Thoughts? Scotus's Case against the Causal Account of Intentionality // Journal of the History of Philosophy 49. 2011. P. 39-63
11. Poppi A. Il contributo dei formal. padovani al probl. delle distinzioni // Probl.e figure della scuola scotista del Santo. Padova: Beniamino Costa, 1966. P. 601-790.