Стало быть, к вещностям Сирект и его комментатор относят все rationes obiectivae, кроме трансценденталий и внутренних модусов. Помимо абсолютного внемысленного единства, принимается и другой критерий realitates: они способны приводить интеллект в движение в натуральном когнитивном процессе, так как способны репрезентироваться в собственных интенциональных формах - species in- telligibiles. Эти внутриментальные образования выступают в роли «физических» со-причин актов мышления: именно они непосредственно переводят интеллектуальную способность из потенции в акт благодаря тому, что доопределяют интеллект до схватывания конкретной ratio obiectiva. Но то, что служит причиной акта, не может само зависеть от акта ни в каком смысле. Поэтому способность «физически» побуждать интеллект к продуцированию отдельного акта, в котором независимо от чего-либо другого схватывается именно эта ratio obiectiva, может служить критерием того, что данная ratio представляет собой некую realitas21. Взаимная связь двух критериев очевидна: если трансцендентальное единство не обходится без абстрагирующего акта интеллекта, оно уже не может быть физической причиной этого акта, ибо само причиняется им хотя бы отчасти.
В-третьих, realitas сопоставляется с formalitas по нескольким параметрам, которые соотносятся с тремя разными способами понимать формальность: в широком, узком (строгом) и строжайшем смысле. Формальность в широком смысле определяется у Сиректа следующим образом: «Формальность есть нечто, что из природы вещи обнаруживается в вещи и что не всегда должно приводить в движение интеллект, однако способно выступать термином интеллектуального акта.
`Обнаруживается в вещи' сказано для отличения от фикций, `из природы вещи' - для отличения от рациональных отношений, `не всегда должно приводить в движение интеллект, однако способно выступать термином' - для того, чтобы можно было применить это к реальным отношениям: они именуются формальностями, однако не способны приводить в движение интеллект, так как одно и то же - приводить в движение интеллект и быть частичной причиной интеллектуального акта через собственную интенциональную форму (species). Но только что было сказано, что отношения не производят никакой абсолютной формы; поэтому, и т. д. И при таком понимании формальности ею называется все то, что не есть ничто» Antonius Syrectus. Quinque illustrium auctorum Formalitatum Libelli, fol. 30.. Фактически в этом широком значении формальность тождественна res rata и оказывается шире, чем realitas, потому что сказывается и о трансценденталиях, и о внутренних модусах: так или иначе они тоже способны служить терминами интеллектуальных актов, хотя и не способны причинять акты через собственные species intelligibiles. Для формальности сущностной является способность быть термином акта, а способность быть его сопричиной через species intelligibilis акцидентальна для нее. В самом деле, некоторые формальности ввиду крайне низкой степени их онтологической плотности (propter minimam entitatem ipsarum) мыслятся через species alienae, то есть через интенциональные формы других сущих.
Кроме того, Бог всегда может своей абсолютной мощью подменить естественное действие производящей причины, а значит, произвести в интеллекте когнитивный акт, не обусловленный воздействием физической species. Но акт интеллекта, не имеющий собственного термина, то есть объекта в esse cognitum, невозможен и непредставим. Следовательно, именно способность быть термином акта составляет сущностное свойство формальности и служит коррелятом ее минимальной онтологической плотности. Для realitas же, в понимании Сиректа и Тромбетты, способность физически со-производить интеллектуальный акт будет сущностной и неотъемлемой.
Второе и собственное, строгое значение formalitas - «все то, что чтойностно есть сущее, а также то, что есть нечто принадлежащее сущему, кроме внутренних модусов. В этом значении формальность совпадает с объективной вещностью и не будет более общей, чем она; но понятые таким образом объективная вещность и формальность - более общие, чем чтойность. Именно так мы будем понимать формальность, говоря о формальной дистинкции» Antonius Syrectus. Quinque illustrium auctornm Formalitatum Libelli, fol. 30.. В этом пункте остается неясным положение трансценденталий: Тромбетта в приведенном выше комментарии однозначно выводит их из-под понятия вещности, а в этом фрагменте у Сиректа они оказываются подведенными под это понятие, что противоречит критерию абсолютного внемысленного единства. Применительно к подобным случаям современный исследователь формалистской традиции Антонино Поппи замечает, что Тромбетта, как правило, вносит ясность и четкость в те места текста Сиректа, которые выглядят смутными или непоследовательными Обширная статья Антонино Поппи (Падуя), современного исследователя францисканской скотистской традиции, - одна из самых информативных и полезных работ в существующей скудной библиографии формализма: Poppi A. Il contributo dei formalisti padovani al problema delle distinzioni // Problemi e fig-ure della scuola scotista del Santo. Padova, 1966. P. 601-790..
Для формальности в собственном смысле сущностной является способность выступать термином независимого интеллектуального акта. Независимость здесь подразумевается в двух смыслах: во- первых, имеется в виду независимость от интеллекта в возникновении и сохранении, в противоположность еп^а rationis; во-вторых, независимость в смысле «быть объектом прямого и отдельного акта», в котором формальность схватывается сама по себе, не в качестве сопутствующей какому-либо иному объективному содержанию, и этим отличается от внутреннего модуса. Отсюда - определение Тромбетты: «Формальностью в собственном смысле обладает то, что само через себя мыслимо без иного, или, что то же самое, что может само по себе служить термином акта постижения без того, чтобы его термином служило нечто иное» Antonius Trombeta. In tractatum formalitatum, fol. 8b2: «illud habet propriam for- malitatem, quod est per se conceptibile sine alio, vel, quod idem est, quod potest per se terminare actum intelligendi absque hoc quod aliud terminet»..
Наконец, в третьем и строжайшем значении formalitas взаимообратима с «чтойностью». В этом значении формальность есть нечто более узкое, чем realitas, и не сказывается ни о трансценденталиях, ни о внутренних модусах, ни о последних отличительных признаках. Суммируем взаимоотношения полученных онтологических понятий, взятых в собственном и строгом смысле. Под понятие вещи в узком и строгом смысле подводится сущее в десяти категориях (у Тромбетты - только первые три категории). Ясно, что вещью в наиболее узком и строжайшем смысле будет сущее в категории субстанции, а именно индивидуальная вещь.
Под понятия formalitas и realitas равно подводится категориальное сущее, родовые и видовые отличия, собственные видовые свойства сущих. Но из собственного (строгого) понятия формальности исключаются внутренние модусы, а из собственного понятия вещности исключаются внутренние модусы и трансценденталии (эти последние исключаются, согласно Тромбетте, однозначно, согласно Сиректу - под вопросом).
Наконец, из понятия вещного (aliquid rei) исключается все категориальное сущее (в интерпретации Тромбетты - только первые три категории), а включается в него все внекатегориальное сущее (у Тромбетты - также последние семь категорий).
3. Чтойность и внутренний модус
Для того, чтобы приступить к получению понятия внутреннего модуса, этого легчайшего элемента в онтологической таблице ско- тизма, нужно сначала прояснить понятие чтойности, которому непосредственно противополагается и с которым сопрягается понятие модуса.
Негативно понятие чтойности проступает из описания формальности в третьем, строжайшем значении этого термина: чтойность есть сущее, из которого исключаются трансценденталии, индивидуальные отличия и внутренние модусы.
Позитивно чтойность (quid- ditas, от quid - вопросительного местоимения «что?») соотносится традиционно с сущностью вещи, как абстракция от возможных ответов на вопрос «что [это такое]?» (quidsit?).
Однако Сирект и Тромбетта понимают чтойность более широко и абстрактно, нежели сущность Antonius Trombeta. In tractatum formalitatum, fol. 8a2: «Similiter omnis essentia est quidditas, et non econtra: tum quia quidditas est magis abstracta quam essentia».: к чтойностям они относят не только всецелую сущность вещи, но ее физические или метафизические составляющие. Антоний Сирект различает шесть способов, какими говорится о «чтойностном»:
«Первым способом - сущностно, и в этом смысле чтойностным называется то, что выражает всецелую сущность чего-либо: так, нижайший вид называется чтойностным, ибо, согласно Порфирию, выражает всецелую сущность индивидов...
Вторым способом нечто называется чтойностным конститутивно, и в этом смысле называется чтойностным то, что внутренне конституирует некую вещь: например, материя и форма - говоря физически, род и видовое отличие - метафизически.
Третьим способом нечто называется чтойностным спецификатив- но, и в этом смысле называется чтойностным то, что, как последнее, полагает вещь в видовом бытии: таково видовое отличие.
Четвертым способом о чтойностном говорится репрезентативно, и таким способом называется чтойностным то, что репрезентирует некоторую сущность, будь то акт умопостижения или умопостигаемая интенциональная форма (species intelligibilis).
Пятым способом о чтойностном говорится указательно, и в этом смысле чтойностным называется то, что указывает на сущность: такова дефиниция.
Шестым способом о чтойностном говорится предикативно и в значении присвоения, и таким образом чтойностным отграничительно называется то, что чтойностно предицируется» .
Для скотистского учения о формальностях особенно важны второе, четвертое и шестое значения чтойностного. В самом деле, чтойностями, согласно второму значению, могут быть названы конституивные элементы сущности - не только физические, но и метафизические. Интеллектуальный акт, в котором напрямую и независимо от других rationes obiectivae мыслится каждая из этих онтологических составляющих, будет чтойностным в четвертом смысле - как репрезентация чтойностного объективного содержания. Наконец, шестое значение, то есть способ предикации, позволяет провести различение между формальностью, взятой в строгом (но не строжайшем) смысле, и чтойностью.
Формальность в строгом смысле - более широкое понятие, ибо всякая чтойность есть формальность, но не всякая формальность есть чтойность: так, согласно комментарию Тромбетты, видовое отличие «есть некая формальность, однако оно не есть чтойность со стороны способа предикации. Ведь оно предицируется не чтойностно, а качественно: не по способу потенции, а по способу акта, что означает предицироваться качественно» Antonius Syrectus. Quinque illustr, auct, Formalitatum Libelli, fol. 30-31. Antonius Trombeta. In tractatum formalitatum, fol. 8a2-8b1: «Certum est quod dif- ferentia essentialis est quaedam formalitas; et tamen non est quidditas quantum ad modum praedicandi, quia non praedicatur in quid, sed in quale; non praedicatur per modum potentiae, sed per modum actus, quod est praedicari in quale».. Другими словами, быть чтойностью конститутивно не обязательно означает быть чтойностью предикативно. Именно об этом идет речь в примере Тромбетты:
«Видовое отличие конституирует чтойность, однако не предициру- ется чтойностно. Ведь предицироваться чтойностно означает быть предикатом сущности по способу сущности, или по способу пребывающего через себя; но видовое отличие предицируется не по способу пребывающего через себя, а по способу оформляющей и деноминирующей формы.
Следовательно, оно не предицируется чтойностно... ибо не предицируется ни по способу потенции, то есть определяемого, ни по способу пребывающего через себя, но предицируется по способу акта и оформляющей формы, то есть прилагающегося к иному. Отсюда явствует, что нечто является чтойност- ным конститутивно, не будучи чтойностным предикативно» Antonius Trombeta. In tractatum formalitatum, fol. 9a1: «Pro evidentia tamen huius, quomodo aliquid pertineat ad quidditatem, est advertendum quod aliquid pertinet ad quidditatem constitutive, quod non pertinet ad quidditatem praedicative. Exempli gratia, differentia specifica constitiut quidditatem, et tamen non praedicatur in quid. Nam praedicari in quid est praedicari essentiam per modum essentiae, aut per modum per se stantis; sed differentia specifica non praedicatur per modum per se stantis, sed per modum formae informantis et denominantis. Ergo non praedicatur in quid... tum quia non praedicatur per modum potentiae, seu determinabilis; tum quia non praedicatur per modum per se stantis, sed per modum actus et formae informan-tis, seu alteri adiacentis. Ex quo apparet quod aliquid est quidditativum constitutive, quod non est praedicative quidditativum»..
Понятие вида, таким образом, оказывается единым и в то же время составным из двух вещностей: «Понятие вида само по себе едино и конституируется из вещности рода и вещности видового отличия», следовательно, одна из них «с необходимостью будет актом, другая - как бы потенцией» Antonius Trombeta. In tractatum formalitatum, fol. 11a2..
Эти определения даются роду и отличительному признаку по аналогии с физической составленностью вещи: как материальная вещь, будучи композитом из материи и формы, сама по себе едина благодаря тому, что один из ее компонентов (материя) выступает в роли определяемого, а другой (форма) - в роли определяющего, так и понятие вида, с его ментальной составленностью, само по себе едино потому, что один его компонент (род) выступает в роли определяемого и в этом смысле потенции, а другой (видовое отличие) - в роли определяющего и в этом смысле акта. Только такое распределение ролей между компонентами физического или ментального композита делает возможным его единство.
Отсюда же явствует, что у полновесных чтойностей есть также формальный признак: будучи композитами из вещности и вещности, они не могут быть выражены в «просто простых» понятиях, то есть в таких понятиях, которые не разложимы далее на определяемое и определяющее. В формулировке Антония Сиректа,
«Простым называется то, что не имеет чтойностного и качественного понятия, и в этом смысле простым именуется то, что обладает просто простым (simpliciter simplex) понятием. А просто простое понятие есть то, которое не разрешимо в другие простые понятия, из коих каждое могло бы отчетливо познаваться в простом акте.
Такое понятие, согласно Скоту, либо познается целиком, либо целиком пребывает непознанным, ибо у него нет ничего, согласно чему оно могло бы схватываться, а согласно чему могло бы оставаться непознанным. Этой простоте противостоит составленность вещи из определяемого и определяющего понятий» .