Причиной того, что мы узнаем соотечественников, является разделяемое общее знание, источником которого является первичная социализация в семье и последующая в обществе. В итоге привычная картина на родине, например, люди, как мы их видим в центре города в толпе, помещаются в другое окружение, тогда мы узнаем фон, на который мы раньше не обращали внимания, он становится узнаваемым в непривычном контексте.
Первичное влияние на жизнь человека оказывают значимые другие, например родители. В объяснении Бергера и Лукмана это «главные агенты поддержания субъективной реальности и индивидуальной жизни» [4 р. 110]. Их влияние может встречать поддержку со стороны человека, он может сопротивляться, преследуя нормы более широкого социума, но в любом случае это влияние значимо. Во время интервью мне пришлось рассказывать информанту о традиции передачи в деревнях сарафанов по наследству, когда Кристофер сказал следующее:
Да, как Вы говорите, это иногда передается из поколения в поколение. Иногда ты перенимаешь что-то, что делают твои родители. Иногда мой отец что-то делал, а я перенимал через некоторое время, может, с какими-то изменениями. [Вы имеете в виду его стиль или одежду?] Нет, иногда, например, когда я играл в футбол. Иногда на мне была майка, иногда нет, это то, что ты перенимаешь. Мой отец делал так же, когда был в определенном возрасте. Я не знал этого, он рассказал мне, что делал так же, поэтому, может, в твоей семье что-то вот так передается... El 2017.021, Christoffer Grabe and Connor Greenhaigh, Aberdeen, Elphinstone Institute, 28.06.2017.
Кристофер делится тем, как он унаследовал язык тела своего отца и осознал это в контексте игры в футбол.
Противостояние мнению значимых других в подростковом возрасте упоминалось двумя другими информантами, Халиной и Дениз.
[В одной статье говорилось, что мы одеваемся для других, а не для себя, как Вы думаете, это так?] Я бы сказала... Я не думала об этом раньше, но, когда я была младше, подростком, мне хотелось проявить свою идентичность, я одевалась в том же стиле, что и другие люди моего возраста. Блузки свободного кроя и ужасные сапоги, высокие. И тому подобное. Так я хотела подчеркнуть свою идентичность, или это было просто в противоречие ожиданиям моих родителей, которые были бы счастливы, если бы я носила платья, уместные для девушки. А потом мне было важно показать людям, что я одеваюсь в соответствии с их ожиданиями. А сейчас с возрастом мой комфорт - самое важное El 2017.018, Halina Ficon, Aberdeen, Elphinstone Institute, 13.06.2017..
Дениз отметила:
Именно. Если ты носишь пирсинг, ты что-то типа непослушного ребенка. [Рискуешь.] Да, больше риска. Потому что я помню, как моя бабушка, она увидела один из моих проколов. Она не поняла, что это было, сережка или вроде того. И она: «Сколько у тебя сережек?» И я ей сказала, сколько у меня сережек. А она: «Вау! Почему так много?!» Я не помню, что я сказала ей, но, ну, у меня уже есть эти серьги, если только она не собирается их вытаскивать, они там и останутся. То же с моей мамой. Она не знала, что у меня это есть. Всё, что она сказала, было: «Это твое ухо». И я такая: «Окей». Но ты, несомненно, должна знать, куда идешь. Если я иду куда-то, где, я знаю, на это посмотрят, я просто их сниму, чтобы людям было комфортно, потому что я не хочу, чтобы мне читали нотации, или не хочу нарушить чей-то комфорт или чтобы меня вдруг отчитали за то, что у меня пирсинг El 2017.016, Aazara Gazalie and Denise Longdon-Frimpong, Aberdeen, students' accommodation, 21.04.2017..
По рассказам информантов можно заметить, как мы презентуем себя в семье и в социуме. Иногда внутри семьи можно заявить свою индивидуальность и одновременно выслушать недовольство родственников, но в обществе, публично, лучше избежать конфликта.
В зависимости от опыта, с которым столкнулся информант на родине и на новом месте жительства, у него формируется представление об условном либерализме и консерватизме страны-донора и принимающей страны. Дениз рассказывала о том, какие номинации могут соответствовать неподобающему стилю одежды и как ее характер не совпадает, по ее мнению, со стилем одежды.
Я не знаю, как люди отнеслись бы к этому в Гане, некоторые люди думают, что... Некоторые люди видят это как: «О, да ты плохая девочка». У них есть этот стереотип по поводу людей с татуировками, они якобы наркодилеры, курильщики и тому подобное, что... Может, и является правдой (смеется. - В. Н). Я не курю и ничего такого не делаю, и я не наркодилер или типа того. Я думаю, здесь так не будет, они не станут, а в Гане, наверное, им есть, что сказать, отчитать меня или еще что-то. Здесь не совсем. Думаю, люди здесь либеральнее. [Ты так думаешь?] Ну, они красят волосы, более беззаботные. Если бы они увидели, не было бы: «Ой, господи!» Они бы, может, удивились, что у меня это есть при моем характере, но я не думаю, что это было бы так ужасно. <...> Когда люди видят мой пирсинг - это типа: «Ты одна из этих». В Гане так. Если у тебя много проколов, ты плохая девочка... Но это не так, если тебе просто это нравится. Плюс, у меня не всё ухо проколото, еще есть место (смеется. - В. Н.). Могу сделать еще парочку. Но в Гане они видят несколько штук, и такие: «О!» Просто сразу тебя осуждают. Но здесь не так, здесь, как я говорю, у всех это есть, могут даже не заметить El 2017.016, Aazara Gazalie and Denise Longdon-Frimpong, Aberdeen, students' accommodation, 21.04.2017..
За этим высказыванием последовало еще несколько историй о том, как Дениз отчитывали за ее внешний вид в общественных местах. Аазара, которая очень скромно одевается по религиозным причинам, тоже посчитала, что люди здесь не столь внимательны к внешности окружающих, тогда как дома ей выговаривали прохожие за ее слишком скромный вид.
При этом человек может умело адаптироваться в разных средах. В статье о боснийских переселенцах, которую я упоминала ранее, авторы отмечают, что те, кто время от времени посещал родственников на родине, смешивали две стилевые нормы в одежде, поэтому, когда они приезжали на родину навестить родню, умело адаптировались обратно. Однако различие картин мира может иногда приводить к неверному считыванию знаков.
Для меня было шоком, когда я впервые приехала в Великобританию и жила три месяца в Скарборо в Северном Йоркшире. Однажды вечером в пятницу я пошла в город. И я увидела много девушек в очень-очень коротких юбках, и всё было выставлено напоказ. Я сказала: «Почему тут так много проституток?» Мне показалось, что они были проститутками. Потому что они вели себя очень свободно, можно сказать, провокационно. Я сказала: «Что это?!» На них было всё яркое и блестящее... Но через некоторое время я заметила, что так одеваются по пятницам, когда приходят выходные, все просто радуются. В Польше такое невозможно. Это было бы неприемлемо. Социальный контроль сильнее, и тебя могут осудить за ношение такой одежды El 2017.018, Halina Ficon, Aberdeen, Elphinstone Institute, 13.06.2017..
Одна и та же разновидность одежды транслирует разные значения в Великобритании и Польше. В первом случае - это знак праздника. Во втором - одежда ассоциируется с маргинальным поведением. Получается, что понятие скромности определяет приемлемое платье. Это представление может быть в конфликте с представлениями индивидуума (в случае Дениз, которая любит пирсинг) или может быть настолько привычным, что встреча с другой культурой вызывает шок, когда привычные нормы не соответствуют представшей картине (в случае Халины).
Безусловно, на изменения во внешнем виде влияют не только факторы, связанные со сменой культурной среды, но также изменения в статусе или повседневные изменения ролей, когда одежда координируется с одной из наших идентичностей, например матери/отца, учителя, ученика, работника, студента, миссионера.
Традиционная и повседневная одежда
Говоря о повседневной одежде, следует затронуть вопрос об ее отличии от традиционной. Я думаю, что решающую роль здесь играет контекст. Традиционная одежда может быть фреймом события. То есть это средство, которое оформляет действия и социальные роли, которые мы исполняем. Она связана с определенной культурной парадигмой, при этом ее можно носить в качестве повседневной. Похожее понимание представлено у Кэтрин Уилсон в ее определении народного костюма: «Любого вида стилизация, маркирование или манипулирование внешним видом человеческого тела с помощью символов и форм, понимаемых в контексте культуры» [5]. Иными словами, традиционный костюм - тот, который мы назвали традиционным. По сравнению с повседневной одеждой он настолько ассоциирован с культурой, что даже в современном контексте может участвовать в посвящении в «свою» группу.
[Носил ли ваш сын когда-то килт?] Да. На первой работе, он учился первый год в университете и работал в отеле, и его босс заказал автобус для всех сотрудников, чтобы поехать на футбольный матч в Глазго, и он арендовал килты для всех сотрудников, чтобы представлять Абердин. Это было в первый раз, и я помню, что мой сын говорил, что в автобусе они пили пиво, его босс подошел к нему, чтобы отдать пиво и снял с него трусы: «Теперь ты шотландец, потому что без трусов». Да, потому что нельзя носить трусы под килтом, это не по традиции El 2017.018, Halina Ficon, Aberdeen, Elphinstone Institute, 13.06.2017..
Символическая ценность килта как элемента культуры настолько высока, что позволяет делать подобные заявления, хоть и в форме пьяной шутки.
Заключение
Мы принимаем такие реалии, как повседневная одежда, на веру. Но, когда меняем место жительства, общее знание, которое мы разделяем с соотечественниками, проявляет себя и помогает в узнавании. Средства узнавания - это то, что Кайзер называет folkways, то, что мы воплощаем в себе, будучи воспитанными в своей культуре. К подобным средствам, например, относятся представления о скромности и уместности, которые могут создать чувство отчужденности, когда они не отвечают общепринятым нормам.
В процессе ассимиляции человек может адаптироваться к нормам принимающей стороны, как, например, Халина, которая призналась, что мечтает когда-то надеть нарядный костюм, как у королевы Елизаветы и других женщин Великобритании, или Нуриа, которая старается соответствовать предполагаемым ожиданиям родителей относительно внешнего вида учителя.
Но это не означает, что память о прошлых культурных нормах стирается. Как отмечал Алессандро Портелли Portelli A. “Roma Forestiera”: Migrant Music and Social Change in Rome [Internet]. URL: https://www.uttv.ee/naita?id=17548&keel=eng (дата обращения 03 марта 2019)., это процесс конвергенции культур. Под традиционной мусульманской абаей скрывается одежда из эйч энд эм, и Мурджанату с уверенностью говорит, что не видит особых различий в одежде европейцев и жителей Нигерии© Мохова Е.М., 2019. Это коммуникация культур, которая создает новые значения, воплощенные в одежде. Одежда - вторая кожа, в которой мы проживаем жизнь, создавая себя, выражая свое настроение через образ, показывая идентичность, ценности и верования, разделяемые с другими людьми.
Литература
1. Le Bigre N. Talking about “home” // Migration, Diversity, and Education: Beyond Third Culture Kids / Eds. S. Benjamin, F. Dervin. Basingstoke, New York: Palgrave Macmillan Publ.; 2015. P. 121-142.
2. Kaiser S.B. Social Psychology of Clothing and Personal Adornment. New York: Macmillan Publishing Company Publ.; 1985. 590 p.
3. Huisman K, Hondagneu-Sotelo P. Dress Matters: Change and Continuity in the Dress Practices of Bosnian Muslim Refugee Women // Gender and Society. 2005;1:44-65.
4. BergerP.L., Luckmann T. The Social Construction of Reality: A Treatise in the Sociology of Knowledge. London: Penguin Publ.; 1991. 240 p.
5. Wilson K.E. Costume, Folk // Folklore: An Encyclopedia of Beliefs, Customs, Tales, Music, and Art. 2 vols. Santa Barbara, California: ABC-CLIO Publ.; 1997. Vol. 1. P 147-152.