От Э. Тайлора идёт понимание культуры как «совокупности знаний, искусства, морали, права, обычаев и других особенностей, присущих человеку как члену общества» Философия культуры. Становление и развитие: учебник. - СПб.: Лань, 1998. - С. 18. Губин В. Д. Философия: учебник. - М.: Проспект,. Технологии человека следует воспринимать как выход за пределы данного, уже освоенного, изменившегося у нас рутинного порядка вещей, но имеют ли искусственный и технологический формат отношение к природе? Природа в этом случае воспринимается, прежде всего, как сырьё, подлежащее преобразованию, изменениям в соответствии с человеческими замыслами и посредством технологий во имя достижения определённых целей. Можно опираться на сравнимость и сопоставимость естественного (природного) и искусственного (культурного), например, в своей книге «Человек в реальности проекций» (2011) я раскрываю феномен культуры лишь как один из уровней (проекций) в ряду многих других воспринимаемых и проецируемых отображений человеком жизненной картины мира в одной из возможных реальностей, способствующих адаптации человечества в чувственно-образном, но не понятийном «поле»2014. - С. 20..
Считается, что европейская цивилизация добавила мудрость Философии, разобщила Веру в религиях, утвердила Рацио наукой Нового времени. Просвещение как культура проводит разделение не только между человеком и природой, но и между самими людьми, выделяя «развитые» народы (культурные, цивилизованные) и варваров (примитивные, полудикие, некультурные), что происходит в чёрно-белой идентификации «свой - чужой», без учёта и восприятия этнокультурных и географических различий. Ю. Н. Давыдов определяет саму суть культурной кодировки в том, чтобы найти то высшее начало, в котором природа и социум оказались бы соразмерными [4, с. 51]. Как геном определяет, каким будет организм, так и тип культуры определяет, как будет воспроизводиться деятельность человека [Там же, с. 35].
Понимание того, что культура как надстройка над природой, появление дистанции между естественным природным и искусственным, сотворённым человеческим, опредмеченной «культуры и природного как отделённой от человека субстанции и противопоставленность явленного, отвечает за эффект отчуждения в эпоху Возрождения» [17, с. 28]. Если к римской эпохе, к Цицерону относят происхождение концепции humani- tas (гуманизм) в идентификации собственно человеческого, то ведь инстинкты, влечения, потребности и представления, установки, архетипы - проявляющиеся осколки результатов вмешательства бессознательного в человеческую иллюзорную упорядоченность разумного мудрецов древности - существовали всегда. Но так ли верно это оказывается в отношении научного познания, ведь наукой выявляются, фиксируются и исследуются лишь разнонаправленные процессы дистанцирования общества от пространства (эффект схлопывания) с изменённым течением самого времени как «организующей формы совместной и разделённой деятельности общественных субъектов» [8, с. 5].
Частичное возвращение синтеза природы и культуры древних много позже можно соотнести с эпохой Возрождения, выдающимся примером является творчество Ж.-Ж. Руссо и Дж. Вико. Первый пишет о возникновении стереотипов человеческого поведения, которые формируются благодаря искусству, следствием этого является канонизация, нормирование, регламентация, в результате которой теряется естественность человека Дианова В. М., Солонин Ю. Н. История культурологии: учебник для бакалавров. - М.: Юрайт, 2016. - С. 69.. В тот период в европейской алхимии и восточной астрологии ещё не было потеряно герметическое понимание - природа как живой разумный организм, все части которого связаны влечениями. По мнению Вико, именно чувства, воображение человека стали основой человеческой культуры. Но ведь в отличие от всего живого человек не совершенствовал свои индивидуальные способности к выживанию в природе, напротив, со временем происходил, происходит и сейчас отказ от многих исходных способностей человека в пользу усовершенствующего и искусственного. И если даже мы обратимся к тем известным максимам, которые должны привести человека к гармонии, легко можно увидеть, что в философии и науке лишь раз за разом переосмысливается и категоризируется динамика культурных смен, очерчиваются культурные истоки, относящиеся то к длительному периоду ранней Античности (вторая половина V - первая половина VI вв.), то к не менее протяжённому периоду Средневековья, который показал удивительное отрицание значимости как природы, так и культуры.
Эволюционный результат: человек, культура, природа и условие взаимодействия - обсуждение в научной проекции. Есть утверждение (П. С. Гуревич), что в основную функцию культуры входит трансформация, пересоздание, изменение и достраивание природы под нужды и желания человека. В издании, посвящённом истории возникновения культуры и её исследованиям, утверждается Дианова В. М., Солонин Ю. Н. История культурологии: учебник для бакалавров. - М.: Юрайт, 2016. - С. 17., что несмотря на знание о ней как о необходимости создания искусственного человеческого мира для снижения воздействия природного, культура начала формироваться человечеством достаточно давно. Так возникает тезис «мир культуры - это мир самого человека»! Отметим, что массового человека, как верно заметил Х. Ортега-и-Гассет, характеризуют две черты: беспрепятственный рост жизненных запросов и врождённая неблагодарность ко всему, что сумело облегчить ему жизнь Губин В. Д. Философия: учебник. - М.: Проспект, 2014. - С. 201.. Для обновлённой науки необходима «динамическая рациональность» - сосредоточенность на «здесь и сейчас» с раскрытием модуса возможного и ориентацией на познание развивающихся «человекоразмерных» объектов [7]. Но куда как значительно ранее античной философии, ещё от древних культур Востока пришло убеждение о гармонии, достигаемой посредством Дао, погружением в Веды как философские предпосылки рефлексии человеческого пребывания в Бытие.
Даосы привнесли в мир понятие Срединного Пути: «Все Пути ведут к Одному» (Иц- зин), - даже если сам ум не ведает, что «Одно инь, одно ян и есть Дао». В Дао дэ Цзин найдёшь, что каждому предназначена своя Судьба, не зависящая от человека, и каждый имеет свой Путь, определяемый выбором самого человека. Так, в Древнем Китае в концепции «пропамяти» было обозначено существование этнического кода человечества. Знание человека в китайской традиции определяет не ум, а сердце и дух! Дух успокаивает сердце своим всезнанием, предзнанием, возможностью всегдашнего «онлайнового» обращения к Космосу. Дух, а не разум, мистически-чув- ственное, но не рациональное позволяет, не суммируя и накапливая, а не постигая и отпуская, приобретать и разделять узнаваемое. Даже сейчас на Востоке ещё сохраняется лейтмотив - «недеяния» как вдохновляющий пример «слышания неслышанного» и вчувствования в себя. Но лишь тишина ума позволяет проникнуть (сердцем) и духом в Космос, быть в том Едином, где мироздание противоречиво опосредуется первобытным Хаосом природы и выстраиванием порядком культуры человека. Только так постижимы Духом и объяты Сердцем, могут существовать в гармонии потребности и устремления человека в его неизбывной функции и миссии персонального бытия долженствования Вселенной. И только «успокоенное сердце» вписывает персональные ритмы в пространство и время навигатора Вселенной.
История человечества - это удивительная летопись жизни, сплетённая из миллиардов смысложизненных человеческих повествований. Размежевание природы и культуры в причинно-следственных закономерностях в наибольшей степени почти всегда связывают с понятиями «прогресс» и «цивилизация». Мы принимаем как данность, что ныне практически вся природа преобразована деятельностью человека. Она стала «вторичной», и по закону, установленному В. И. Вернадским, её состояние во всё большей мере зависит от действий общества. Мы отмечали, что человек, «вооружённый техникой, поддерживаемый передовыми достижениями науки, технологиями и инструментарием, создаваемые высшими достижениями ума, разорвал прошлые свои взаимосвязи с природой и самой культурой, кардинально изменившейся повседневностью масс, отвергающей традиции в пользу инноваций», в стремительном информационном калейдоскопе, отказался от прежнего образа жизни, мыслей и способов адаптации как к природе, так и к социуму.
Культура человека формирует облик антропогенного ландшафта, но географические объекты становятся символами в том случае, если существуют определённые ассоциации с определёнными историческими событиями или уникальными чертами природного наследия. Проявляется это в форме стремления человека выйти из-под гнёта исторического опыта и социально-приписанных статусов, общей судьбы своего поколения. Человек - мыслящее существо и субъект производственной деятельности, что требует специального сосредоточения на изучении конкретных форм и механизмов взаимодействия человека и ландшафта как двух разнокачественных систем. В антропологии, в отличие от социологии, прежде всего выделяется среда повседневности как нашей постоянной части жизни, но в более общей научной рефлексии, повседневность получила прописку относительно недавно, скорее в эпоху постмодерна, когда стали интересны «маленькие истории» вместо прежней героики свершений [16].
Выпадение человека из общего «плана природы», его эксцентричное и неустойчивое положение позволяют говорить не только о его биологической ущербности, но и о недостаточности чисто биологической интерпретации. Но если всё же следовать антропному принципу, сформулированному Гордоном Уилером, об обусловленности Вселенной, и в этом качестве уникальности наблюдающего бытия человека, мы можем ответить на то, что же тогда заставляет самого человека вместо того, чтобы непротиворечивым образом, вписываться в саму природу, - создавать во всеобъемлющем присутствии «вторую» природу, или техносферу [16].
Русский философ и богослов Павел Флоренский, в интерпретации В. Д. Губина, рассматривает «культ» как основу понятия «культура», таковой как ядро традиции выполняет задачу преобразования самого человека в «устойчивые духовные константы его бытия» Губин В. Д. Философия: учебник. - М.: Проспект, 2014. - С. 192.. Вспомним, что в Европе уже в раннем христианстве происходит выделение антиномичности природы и культуры; в борьбе с язычеством и с развитием телеологии происходит забвение природного перед обращением к божественному. В определениях культуры как результата познавательного экс- трактирования можно найти значение культуры как источника общественных нововведений, фактор социального развития, важное средство человеческой самоорганизации и передачи традиций и норм. Культура, таким образом, предстаёт как «внебиологический вырабатываемый способ деятельности, обеспечиваемой посредством адаптации человека через преобразование природной среды» [10, с. 60].
Культ как явление соотносится с первобытным человеком без какой-либо надежды на более определённое пространственно-временное уточнение. Время в культе, по П. Флоренскому, - столь же производная величина, в то время как главная функция культуры - защита человека от самого себя. С развитием философии, физики и геометрии в ньютоновском понимании пространства, состоящем из объектов и пустот, в поздней теории относительности, как и в истории человечества, наукой отражены лишь отдельные события, персонажи, явления, вкраплён- ные во всеохватывающую тайну персонального бытия каждого из живших когда-либо и ныне живущих. Культура в наше время представляется совокупностью знаний, приёмов и методов, т. е. чем-то внешним по отношению к человеку. Но заметим здесь, что только человек обладает уникальной энергетической способностью и вселенским даром - обеспечения «кремом гармонии» всего существующего в эпоху антропоцена.
В этой связи характерно повышенное внимание к пространству и времени земного мира. Полагаем, что преодоление проблем современности связано с изменением человека, его внутренней сущности, качества. Всё менее определяющим предстаёт истори- чески-традиционное утверждение о том, что «культ» (cultus) в этимологическом значении может быть соотнесён с «круговоротом вокруг святой реальности, некой точки отсчёта, имеющей не только метафизические, но и географические координаты» Губин В. Д. Философия: учебник. - М.: Проспект, 2014. - С. 193.. В Средневековье природа мнится как сотворённая, «то, в чём Бог присутствует и действует» (Августин); в Европе Ренессансный период обеспечил сосуществование, наряду с герметическим пониманием и самопорождающим началом одновременно естественного и духовного в тезисе о природе, сотворённой Богом, и лишь после этого развивающейся по своим собственным законам. Культура как таковая в последней стадии совершенно иная, в прошлом человеческий индивид, появившись в одной культуре, завершал свою жизнь в ней же, передавая свой опыт проживания, как и унаследованные традиции, следующим поколениям.
Соотношение значимости природы и культуры, сочетание искусственного и естественного, определение, в какой степени можно считать «окультуренной» природу, всегда представляет собой актуальный философский и научный дискурс. В Новое время Ф. Бэкон распространяет своё убеждение о том, что, выявив законы природы, человек может стать властелином и управленцем природы. Материя, противопоставленная мышлению и познаваемая им, привнесена гением Р Декарта. Конечно, не следует забывать, что человек - уникальный производитель «энергии гармонии», каждой эпохе антропоцена соответствует своя биоэнергетическая формула, вписывается каждому из людей, пребывающих на планете свой персональный генетический (геном) и этнический код (этном) [3]. Несмотря на то, что культура продолжает оставаться избирательной и может существовать лишь в сопровождении жизни человечества, сохраняя следы жизнедеятельности человека в артефактах, исторических свидетельствах и отпечатках, сам человек не имеет более возможности обустроить и организовать свою жизнь как ранее в кардинально изменившихся социальных и политических условиях. Разрушение фундаментальных форм повседневной жизни приводит к иска жению образа человека, утратившего вещную среду своего обитания и оказавшегося совершенно беспомощным перед очередным вызовом истории.