Российский государственный гуманитарный университет
Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ
Культура примечаний: Князь Петр Иванович Шаликов переводит виконта Франсуа-Рене де Шатобриана
В.А. Мильчина
Россия, Москва
Аннотация
Русские литераторы конца XVIII - начала XIX в. нередко сопровождали собственные тексты, прозаические и поэтические, подстрочными примечаниями. Например, активно занимался автокомментариями Петр Иванович Шаликов (1768 или 1767-1852), и так же активно он комментировал тексты, которые переводил. Особенно богаты в этом отношении две книги Франсуа-Рене де Шатобриана, переведенные Шаликовым: «Путевые записки из Парижа в Иерусалим и из Иерусалима в Париж» (1815-1816) и «Воспоминания об Италии, Англии и Америке» (1817). Здесь представлены примечания энциклопедические, метаязыковые (отсылки к оригиналу; перевод иностранных слов; рефлексия по поводу отрывков других цитируемых авторов и по поводу собственного перевода), литературно-критические, публицистические, «примечания русского», в которых переводчик оценивает мысли французского автора с сугубо русской точки зрения. Наконец, Шаликов ставит свои примечания рядом с примечаниями Шатобриана, который и сам был большим любителем комментировать под строкой собственные тексты. Таким образом, Шаликов как бы уравнивает себя с переводимым автором. Он комментирует чужой текст, как свой, потому что комментировал свои тексты, как чужие.
Ключевые слова: П.И. Шаликов, Грацианский, Филомафитский, Шатобриан, Пушкин, графиня де Жанлис, перевод, путевые записки, примечания, автокомментарии, русско-французские литературные связи
Abstract
The culture of footnotes: Prince Peter Ivanovich Shalikov translates Vicomte Francois-Kene de Chateaubriand
V.A. Milchina, Russian State University for the Humanities; Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (Russia, Moscow)
At the end of the 18th - beginning of the 19th century Russian men of letters often provided their own creations, both prose and poetry, with footnotes. Peter Ivanovich Shalikov (1768 or 1767 - 1852) was no exception; he enthusiastically commented both on his original works and on the texts that he translated. Among the latter were two books by Frangois-Rene de Chateaubriand, Itinerary from Paris to Jerusalem (1815-1816) and Recollections of Italy, England and America (1817), that Shalikov not only rendered into Russian but provided with numerous commentaries.
Many of them were encyclopedic, metalinguistic notes that included references to the original, translations of foreign words or reflections on the passages from other authors quoted by Chateaubriand; others presented Shalikov's literary position and purely Russian point of view on Chateaubriand. Finally, in a number of cases, Shalikov puts his comments next to the author's, which is ironic because Chateaubriand himself liked to provide his own texts with footnotes. By following this practice Shalikov seems to equate himself with the translated author. He comments on someone else's text as his own, because he commented on his own texts as if they were someone else's.
Keywords: P.I. Shalikov, Graziansky, Filomafitsky, Chateaubriand, Pushkin, Countess de Genlis, translation, travel notes, footnotes, auto-commentaries, Russian-French literary relations
Из двух героев моей статьи одного - великого французского писателя Франсуа-Рене де Шатобриана - представлять нет необходимости. Другой - русский литератор - известен сейчас несравненно меньше, хотя в свое время был довольно популярен, и о нем следует дать короткую биографическую справку.
Князь Петр Иванович Шаликов (1768 или 1767-1852) был отпрыском грузинского княжеского рода. Вступив в военную службу в один из кавалерийских полков, он участвовал в 1788 г. в штурме Очакова, затем принимал участие в подавлении польского восстания 1795 г. В 1799 г. вышел в отставку и занялся литературой. Он был весьма активным участником литературного процесса на протяжении всей первой трети XIX в., выступая как поэт, прозаик, переводчик, литературный критик и издатель журналов «Аглая» (1808-1810, 1812), «Дамский журнал» (1823-1833), а также в течение двух с половиной десятков лет (1817-1836) служил в газете «Московские ведомости» (с 1825 - редактор-издатель) [Ершова 2007].
Шаликов входит в число тех русских литераторов, которые особенно часто становились мишенью для насмешек и эпиграмм. В первую очередь осмеянию подвергалась сентиментальная интонации стихов и прозы писателя, который «стяжал себе репутацию эпигона Карамзина, доведшего до крайних пределов “чувствительность” его ранней прозы» [Вацуро 2002: 107]. Так, Вяземский в стихотворении 1811 г. нарек «чувствительного путешественника» Шаликова, автора нескольких книг путевых записок, Вздыхаловым: «С собачкой, с посохом, с лорнеткой, / И с миртовой от мошек веткой, / На шее с розовым платком, / В кармане с парой мадригалов / И чуть с звенящим кошельком / По свету белому Вздыхалов / Пустился странствовать пешком» [Вяземский 1986: 58]. За слащавость Шаликов был прозван одним из эпиграмматистов «кондитером литературы» [Гиллельсон, Кумпан 1988: 288]. Однако сентиментальный в прозе и стихах, Шаликов в критических выступлениях был весьма язвительным полемистом [Вацуро 2000: 39-43; Альтшуллер 1975]; шаликовский «Дамский журнал», несмотря на некоторую архаичность своей позиции, принимал активное участие в литературных спорах 1820-х годов [Денисенко 1996]. К чести Шаликова стоит отметить, что он неизменно брал в этих спорах сторону Пушкина и отзывался восторженно даже о тех его произведениях, которые не были поняты большинством критиков. В частности, он очень высоко оценил «Бориса Годунова», непонятого многими современниками, и сделал вывод, что пушкинская трагедия стоит вне старых классификаций и для нее требуются классификации новые. «Сие необыкновенное творение, - писал Шаликов в 1831 г., - не подходит под обыкновенные вопросы о роде, форме и проч. и проч. Нет! на нем лежит особенная, или лучше сказать, собственная печать. <...> “Борис Годунов” будет началом новой классификации» [Шаликов 1831]Данные уточнены по наиболее полной на сегодня биографии Шаликова в словаре «Русские писатели. 1800-1917» (статья И.С. Булкиной и Е.Э. Ляминой; т. 7, в печати). Об отношении Пушкина к Шаликову см.: [Дрыжакова 1995-1996]..
В истории русско-французских отношений Шаликов сыграл важную роль по крайней мере тем, что именно в его «Дамском журнале» в марте 1830 г. был помещен первый в России перевод из Бальзака - отрывок из «Физиологии брака» под названием «Мигрень». Однако этим его роль, разумеется, не ограничивается. В 1810-е годы он неоднократно выступал в печати как переводчик с французского, причем не только переводил французских авторов, но и сопровождал перевод многочисленными и порой довольно пространными примечаниями. Особенно богаты такими примечаниями две переведенные Шаликовым книги Шатобриана. Именно они и станут предметом рассмотрения в данной статье.
Шаликов перевел книги Шатобриана «Itineraire de Paris a Jerusalem» (1811) и «Souvenirs d'ltalie, d'Angleterre et d'Amerique» (1815). Последнюю не следует путать с «Путешествием в Америку» («Voyage en Amerique»), впервые увидевшим свет в декабре 1827 г. в шестом и седьмом томах полного собрания сочинений Шатобриана, которое выходило у парижского издателя Ладвока. «Воспоминания об Италии, Англии и Америке» - сборник, составленный из фрагментов уже опубликованных сочинений Шатобриана: «Опыта о революциях» (1797), «Гения христианства» (1802) и статей начала 1800-х годов из журнала «Французский Меркурий» («Mercure de France»). Впервые сборник был опубликован в Лондоне у Генри Колбурна в 1815 г., а затем переиздан в Петербурге у Александра Плюшара в 1816 г.; именно с этим изданием, по всей вероятности, имел дело Шаликов.
Первым Шаликов опубликовал перевод «Itineraire» - трехтомные «Путевые записки из Парижа в Иерусалим и из Иерусалима в Париж, в первом пути чрез Грецию, а в возвратном чрез Египет, Варвариские земли и Гишпанию Ф. А. Шатобриана. Перевод с французского, с третьего издания». Первые два тома вышли в 1815 г., а третий - в 1816 г.; имя переводчика, не обозначенное на титульном листе, раскрыто в каталоге Российской национальной библиотеки.
В следующем, 1817 году вышли в свет двухтомные «Воспоминания об Италии, Англии и Америке. Сочинение Шатобриана». Здесь имя переводчика уже обозначено на титульном листе: «Перевел К[нязь] П. Шаликов».
Прежде чем перейти к анализу шаликовских подстрочных примечаний к переводам Шатобриана, следует сказать несколько слов вообще о культуре авторских примечаний в конце XVIII - начале XIX в. В это время считалось совершенно нормальным сопровождать поэтические произведения прозаическими авторскими примечаниями, включающими разнообразные сведения из истории, географии, мифологии, поэтики, факты из биографии писателя, варианты истолкования текста и полемику с литературными противниками (см. подробнее: [Мильчина 1978; Кузьмина 2009]). В статье Н.А. Кузьминой приведена подробная классификация таких примечаний, в которых содержатся обстоятельства создания стихотворного текста; реальная событийная канва, послужившая для него основой; реалии, входящие в «личную сферу» поэта; сведения об исторических событиях, античных, библейских и мифологических героях и сюжетах; этнографические реалии; имена лиц, обозначенных перифрастическими конструкциями; интертекстуальные ссылки; метаязыковой комментарийПояснения к тексту, располагающиеся под строкой или за текстом, могут называться или примечаниями, или комментариями; в данной статье я придерживаюсь позиции, сформулированной в указанной статье: «Разница между примечаниями и комментарием весьма условна», и разграничивать их далеко не всегда обязательно [Кузьмина 2009: 170]..
Примечания (иногда располагавшиеся за текстом, но чаще подстрочные) аккомпанировали текстам, переключая их в другой стилистический регистр, и разъясняли все, что не поместилось в основной текст. Приведу лишь несколько примеров из огромного множества. Поэт Аким Нахимов в стихотворении «На получение кандидатского достоинства» (1808) к строке: «Невежды, прочь! А ты, Дедалов правнук Блум, / В столярном мастерстве яви свой дивный ум» делает к имени Блум примечание, отсылающее к «личной сфере»: «Известнейший в городе столяр» [Поэты-сатирики 1959: 213]. А.С. Шишков к «Стихам для начертания на гробнице Суворова», тексту из двух десятков строк, делает 15 «исторических» примечаний, разъясняя строки «С полками там ходил, где чуть летают птицы» («Известен славный переход его чрез Альпийские горы»), «Одною пищею с солдатами питался» («Он часто едал с ними кашицу») или «Чужой народ его носил на головах» («В Италии, когда он въезжал в какой город, народ выбегал навстречу к нему, отпрягал лошадей у его кареты и вез его на себе») [Поэты 1971: 359-361]. Наконец, сам герой нашей статьи, Шаликов, в послании «В.Л. Пушкину» (1812) к строке: «Сокройтесь, от меня, словесники!» делает метаязыковое примечание, метящее в круг «Беседы любителей русского слова», представителей которого он в этом же послании именует «славяноманами»: «Так некоторые переводят слово литератор (!!), если не ошибаюсь» [Там же: 643].
Поэты фактически отказывают поэтическому тексту в самодостаточности и считают необходимым разомкнуть его в пространство повседневного быта, истории и/или литературной полемики. Это именно тот метод комментирования, который имел в виду Ю. Н. Тынянов, когда бросил по поводу пушкинских примечаний к «Евгению Онегину» короткую фразу: «Пародирует сам метод» [Тынянов 1968: 141]О специфике пушкинских примечаний к собственным произведениям вообще и к «Евгению Онегину» в частности см.: [Чумаков 1976] (переизд.: [Чумаков 2008: 125-150]). чрезвычайно тонким суждениям исследователя о художественной значимости пушкинских примечаний можно прибавить лишь одно: пародийность некоторых пушкинских примеча-ний к роману в стихах заключается не только и не столько в их шутливости, ироничности, полемичности и т д., но прежде всего в их подчеркнутой избыточности; эти примечания, информирующие читателя о том, что Юлия Вольмар - героиня «Новой Элоизы», а Август Лафонтен - «автор множества семейственных романов», сообщают современникам Пушкина то, что они, по всей вероятности, и так знали (и роман француза Руссо, и романы немца Лафонтена были в России неоднократно переведены и чрезвычайно популярны), и «пародируют метод» именно этой своей тавтологичностью..
Однако примечаниями в первой трети XIX в. снабжали свои произведения не только поэты или прозаики, но и переводчики. Если «автопримечания» писателей начала XIX в. уже становились предметом рассмотрения исследователейПомимо упомянутых выше работ Чумакова и Кузьминой, см. замечательную статью Ю.М. Лотмана о примечаниях Пушкина к собственным поэмам: [Лотман 1995]., то примечания переводчиков-литераторов того же времени, насколько мне известно, редко привлекали вниманиеО некоторых случаях автокомментария переводчиков более ранней и более поздней эпох см.: [Евдокимова 2006; 2009; Дерюгин 1985: 91; Гаспаров 1999].. Автор недавней статьи о примечаниях переводчика рассматривает только современный материал, замечая, что в ее цели «не входит рассмотрение переводческих комментариев в исторической перспективе» [Алексейцева 2009: 119]; на современном материале основаны и другие статьи о примечаниях переводчиков [Алексеева 2012; Евсеева 2012].
В случае же Шаликова перед нами - примечания, написанные в начале XIX в., принадлежащие переводчику-литератору, и примечания эти оказываются элементом текста гораздо более разнообразным и гибким, нежели примечания современных профессиональных переводчиков к переводимым ими произведениям.
Шаликов здесь, разумеется, не уникален. Не касаясь в данной работе вопроса о существовании подобных переводческих комментариев к другим переводам начала XIX в., возьмем для сравнения только другие переводы того же «Путешествия из Парижа в Иерусалим», появившиеся практически одновременно с изданием ШаликоваТакая конкуренция при переводе сочинений знаменитых авторов была явлением довольно распространенным; любопытный отголосок ее находим в примечании, завершающем третий том переведенной Шаликовым «Истории Генриха Великого» графини де Жанлис: «Прошу благосклонных читателей некоторые ошибки, вкравшиеся во все три части, причислить к типографическим, как например в иных местах поставлено: в Бургоньи, Бретания, Скалижер вместо Скалигер, Бретань, в Бургони, и прочие сим подобные ошибки. Поспешность, которую требует перевод книги любопытной, для того чтобы не вышел другой перевод скорее, бывает обыкновенно причиною погрешностей не только в словах, но и в слоге» [Жанлис 1816 (3): 288].. Мы найдем и в них примечания переводчика, причем порой даже гораздо более пространные и выразительные, чем у Шаликова.
Практически одновременно с шаликовским переводом книга Шатобриана о путешествии в Иерусалим вышла в Петербурге в переводе «Императорского военно-сиротского дома священника и законоучителя» (как обозначено на титульном листе) Иоанна Грацианского [Грацианский 1815-1817]. В этом издании встречаются два весьма эмоциональных, хотя и совершенно не обязательных примечания. К словам Шатобриана «Спаситель имел лицо, обращенное к северу во время своего Вознесения» Грацианский делает примечание: «Следовательно, Иисус Христос смотрел при вознесении своем прямо на Россию» [Там же (2): 219]. А когда Шатобриан, рассуждая о переносе памятников искусства во Францию и о том, что, лишенные мест, для которых были созданы, они потеряют часть красоты, пишет: