1 сентября 1471 г. въезжал он в свою столицу с победой под восторженные крики москвичей. Несколько дней продолжалось ликование. Все чувствовали - победа над Новгородом поднимает Москву и её государя на ранее недосягаемую высоту. 30 апреля 1472 г. состоялась торжественная закладка нового Успенского собора в Кремле. Он должен был стать зримым символом московского могущества и единства Руси.
В феврале 1477 г. в Москву приехали новгородские послы. Приветствуя Ивана Васильевича, они назвали его не "господином", как обычно, а "государем". По тем временам подобное обращение выражало полное подчинение. Иван III немедленно воспользовался этим обстоятельством. В Новгород отправились бояре Федор Хромой, Иван Тучко Морозов и дьяк Василий Долматов, чтобы осведомиться, какого "государства" хотят от великого князя новгородцы. Собралось вече, на котором московские послы изложили суть дела. Шесть недель волновался Новгород. Послам было заявлено о желании жить с Москвой "по старине" (т.е. сохранить новгородскую вольность). Становилось ясно, что нового похода не избежать. Но Иван III, по своему обыкновению, не спешил. Он понимал, что с каждым днём новгородцы будут всё более погрязать во взаимных дрязгах и обвинениях, а число его сторонников станет расти под впечатлением нависшей вооружённой угрозы. Когда великий князь выступил из Москвы во главе объединённых сил, новгородцы не смогли даже собрать полки, чтобы попытаться отразить нападение. Между тем положение в осажденном городе заметно ухудшалось. Не хватало продовольствия, начался мор, усилились междоусобные склоки. Наконец, 7 декабря 1477 г. на прямой вопрос послов, какого "государства" хочет Иван III в Новгороде, государь московский ответил: "Хотим государства своего как на Москве, государство наше таково: вечевому колоколу в отчине нашей в Новгороде не быть, посаднику не быть, а государство нам своё держать как у нас на низовской земле". Эти слова прозвучали приговором новгородской вечевой вольнице. Территория собираемого Москвой государства увеличилась в несколько раз. Присоединение Новгорода - один из важнейших итогов деятельности Ивана III, великого князя московского и всея Руси.
В 1497 г. был издан Судебник - первый общегосударственный свод законов со времён Киевской Руси. Судебник вводил единые правовые нормы для всей страны, что явилось важным шагом к упрочению единства русских земель
Осуществляя внешнецерковные связи, Василий III принимал послов Константинопольского патриархата и папского престола. В марте 1518 г. в Москву прибыло посольство патриарха Константинопольского Феолипта I, который титуловал митрополита Варлаама "митрополитом Киевским и всея Руси" и "митрополитом Московским и всея Руси". Это означало признание каноничности поставления русского митрополита и возобновление контактов между Русской и Константинопольской церквами, прерванных во 2-й пол.15 века в связи с установлением автокефалии Русской церкви. В то же время в связи с планами римского престола включить Русское государство в состав антиосманской коалиции в 1510-20-х гг. происходил активный обмен посланиями между Москвой и Римом.
Вероятно, между 1514 и 1526 оформились две важнейшие государственно - и церковно-политические идеи. Одна из них, изложенная в "Сказании о князьях владимирских", декларировала на легендарном историко-генеалогическом материале преемственную связь московских князей не только с владимирско-киевским наследием и византийской имперской государственностью, но и непосредственно с Римской империей эпохи императора Августа.
Во второй половине XV в., в годы правления Ивана III, произошло дальнейшее укрепление Русского государства. Москва присоединила к себе княжества Ярославское, Ростовское, Рязанское, ей подчинились сначала Новгород, затем Псков и могущественное Тверское княжество. Возникает идея "Москвы - третьего Рима", утверждающая преемственность власти великого князя московского от власти византийских императоров.
Завоевания Москвы положили конец феодальной раздробленности и вместе с тем культурному обособлению княжеств. Московская архитектура значительно обогатилась не только за счет владимиро-суздальских традиций, но и псковско-новгородских. Впрочем, главное состояло в том, что доминирующими стали ренессансные тенденции.
В 1472 г. Великий князь Иван Васильевич III (1440-1505) женился на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог, образованнейшей женщине своего времени, и тем самым как бы вступил в наследование византийской власти и византийской учености. Не случайно на гербе Ивана III с конца XV в. появился византийский герб - двуглавый орел, а сам этот князь стал называться по византийскому образцу царем и автократом.
Для русских Византия долгое время была единственным православным царством, оплотом истинной веры. Византийская империя пала под ударами турок, но, породнившись с династией её последних "василевсов" - императоров, Русь как бы заявляла о своих правах на наследие Византии, на величественную духовную роль, которую эта держава когда-то играла в мире.
В июне 1472 г. в соборе Святого Петра в Риме Иван Фрязин обручился с Софьей от имени московского государя, после чего невеста в сопровождении пышной свиты отправилась на Русь. В октябре того же года Москва встречала свою будущую государыню. В недостроенном ещё Успенском соборе состоялся обряд венчания. Греческая принцесса стала великой княгиней московской, владимирской и новгородской. Отблеск тысячелетней славы некогда могучей империи озарил молодую Москву. вслед Софьей Палеолог в Москве появились итальянские художники, архитекторы, оказавшие большое влияние на развитие русской художественной культуры, прежде всего зодчества.
В своих Посланиях Филофей поднялся до
понимания исторических перспектив политического развития России, видел и
понимал значение объединительной политики и ее ближайших и отдаленных
последствий. Анализ современных мыслителю исторических событий, определивших
судьбу его родины в острополитической ситуации конца XV - начала XVI в., приводит к мысли,
что именно сейчас и наступил тот момент, когда Россия стала объектом высшей
провиденции. Ее судьба не может представляться религиозному мыслителю отдельно
от судьбы православной христианской религии. Только верное православию
государство может быть объектом промысла божия, и в данный момент, считал
Филофей, есть все доказательства, что им стала Россия: ныне "вся
христианские царства попраны от неверных. придоша в конец и снидошася во едино
царство нашего государя". И произошло это в осуществление древних
пророчеств: "два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не
быти".
В конце XIV в. Москва уже прочно утвердилась как политический центр северо-восточной Руси. Именно московский великий князь Дмитрий собрал общерусское сопротивление Золотой Орде. А на полвека раньше, в 1326 г., митрополит Петр, глава русского православия, перенес свою кафедру из Владимира в Москву, подчеркнув тем самым ее приоритет. В новой резиденции митрополита и вокруг Москвы началось строительство каменных храмов. Многие, к сожалению, не уцелели, но есть все основания полагать, что это были весьма красивые храмы, поскольку в своем культурном развитии Москва опиралась на культурные традиции Владимирского княжества.
С тех далеких времен стоят Успенский собор на Городке и собор Рождества Богородицы в Саввино-Сторожевском монастыре в Звенигороде, Троицкий собор в Троице-Сергиевой лавре и собор Спаса Нерукотворного в московском Спасо-Андрониковом монастыре. Правда, построены они уже в начале XV в., но по своему внешнему виду вряд ли сильно отличаются от храмов середины XIV в., которые не пощадило время. Строили церкви из добывающегося под Москвой белого камня, весьма искусно обработанного.
Все четыре собора одноглавые, на четырех столбах, с тремя апсидами и притвором. Но все они имеют стилевые особенности, характерные для раннемосковского зодчества. Прежде всего, это высоко поднятая глава на световом барабане, почти равном по высоте нижней части собора либо составляющем одну треть высоты храма. Позакомарное перекрытие декорировано килевидными завершениями, килевидное завершение имеют и порталы. Пространство от фасадных стен к основанию купола выложено "кокошниками вперебежку". Фасады украшены узорной, высеченной из белого камня лентой, опоясывающей храм с двух или трех сторон. Вход с запада оформлен крыльцом. Некоторые раннемосковские храмы имели высокий цоколь. В отличие от псковских московские мастера отказались от отдельно строящихся приделов, за счет чего была достигнута пирамидальная композиция храма и его монолитность.
Во второй половине XV в., в годы правления Ивана III, произошло дальнейшее укрепление Русского государства. Москва присоединила к себе княжества Ярославское, Ростовское, Рязанское, ей подчинились сначала Новгород, затем Псков и могущественное Тверское княжество.
Завоевания Москвы положили конец феодальной раздробленности и вместе с тем культурному обособлению княжеств. Московская архитектура значительно обогатилась не только за счет владимиро-суздальских традиций, но и псковско-новгородских. Впрочем, главное состояло в том, что доминирующими стали ренессансные тенденции. Вторым браком Иван III был женат на византийской принцессе Софье Палеолог, вслед за которой в Москве появились итальянские художники, архитекторы, оказавшие большое влияние на развитие русской художественной культуры, прежде всего зодчества.
Особое значение Иван III придавал фортификационным сооружениям, поэтому в первую очередь приступили к замене полуразвалившихся известняковых стен старого Кремля, построенного при Дмитрии Донском, и возведению башен. Для перестройки Кремля пригласили миланских инженеров Пьетро Антонио Солари, Марко Руффо, Антона Фрязина и других. Под их руководством были возведены башни Тайницкая, Водовозная, Спасская, Боровицкая и др. Завершено строительство Кремля было в 1515 г. Алевизом Новым, поставившим стену вдоль реки Неглинной. Все стены и башни построен из кирпича, а в XVII в. они получили шатровые покрытия. Кремль стал одной из лучших крепостей Европы.
Стремясь создать резиденцию, которая бы соответствовала мощи и великолепию его власти, Иван III приступил к сооружению нового Успенского собора. Он должен был стать главным храмом Московского государства и затмить величием новгородскую Софию. Прежний центр с группой соборов и княжеским дворцом сохранялся, но в основу планировки кремлевского ансамбля легли новые архитектурные принципы: живописная асимметрия и живописная увязка с рельефом местности.
Сооружение Успенского собора было поручено приглашенному из Италии архитектору Фиораванти, прозванному Аристотелем за "строительную мудрость". За образец им был взят Успенский собор во Владимире, но обогащенный ренессансными деталями. Аристотель Фиораванти повторил в Успенском соборе московского Кремля основные черты владимирского: пятиглавие, позакомарное покрытие, аркатурный пояс на фасадах, перспективные порталы. Однако московский собор производит впечатление более монолитного, более величественного и, по образному выражению художника М. Врубеля, более "сановитого", что отвечало идее государственности того времени. Впечатление это достигается компактностью и строгостью силуэта, близко поставленными куполами, суровой гладью стен, украшенных только аркатурным фризом, проходящим ниже середины здания и тем усугубляющим его массивность. Новшеством стало декоративное крыльцо на западном фасаде с висящей гирькой-серьгой двойной арки, излюбленной архитектурной деталью в дальнейшем. Кроме того, новый собор сооружен по типу зального храма, что характерно для готической архитектуры: нефы храма сделаны более широкими и равными по высоте и длине, а массивные столбы, поддерживающие свод, заменены легкими и тонкими колоннами. Последнее стало возможно благодаря строительным знаниям Фиораванти, облегчившего своды храма и применившего железные связи вместо деревянных, традиционно скрепляющих стены и своды. К тому же отсутствие хоров создает впечатление небывалого простора. Успенский собор - шедевр мировой церковной архитектуры и лучшее творение Аристотеля. В подражание ему были воздвигнуты храмы в Ярославле, Ростове и Новгороде.
Строительством Успенского собора началась длинная череда новых зданий в Кремле, причем авторами чаще всего были итальянские зодчие.
Черты, свойственные архитектуре итальянского Возрождения, узнаваемые в облике Успенского собора, еще нагляднее проявились в Архангельском соборе, великокняжеской усыпальнице, построенной Алевизом Новым в 1505-1508 гг. и завершившей архитектурное оформление Соборной площади. Сохранив традиционные формы и план русского пятиглавого храма с хорами, Алевиз Новый в наружном убранстве применил пышные архитектурные детали венецианского чинквиченто. Разделение стен собора по высоте поясом-карнизом придало зданию вид двухэтажного дворца-палаццо. Этому способствуют также пилястры коринфского ордера, заменившие традиционные "лопатки". Закомары имеют здесь чисто декоративную функцию и украшены белоснежными раковинами, излюбленным мотивом венецианской архитектуры. Богатая резьба порталов выполнена в стиле архитектурного декора итальянского Возрождения. Однако все эти ренессансные детали так органично вписались в русские архитектурные традиции, что не породили дисгармонии и не нарушили традиционного внешнего облика православного храма.
Грандиозный дворцовый комплекс Кремля, включавший множество каменных и деревянных построек, получил завершение после постройки Марком Руффо и Пьетро Со-лари Грановитой палаты в конце XV в., получившей название по облицовке фасада гранеными камнями. Палата служила тронным залом для торжественных церемоний и приема иностранных послов. В плане она представляет собой традиционно русскую монастырскую трапезную, перекрытую четырьмя крестовыми сводами, опирающимися на мощный столп посередине помещения. Однако рустовка, размер и декоративное оформление оконных проемов, портретная скульптура на главном фасаде являются отражением ренессансных тенденции.
В начале XVI в. также итальянский зодчий Бон Фрязин соорудил храм-башню, получившую название колокольни Ивана Великого по имени стоявшей на этом месте деревянной церкви Иоанна Лествичника, построенной "иже под колоколы". Грандиозный столп, составленный из расположенных ярусами восьмериков с арочными проемами для колоколов, напоминает силуэтом ранние романо-готические кампаниллы, строившиеся в некоторых местностях северной Италии вплоть до XV в. В целом ренессансные черты сводились к рациональности, ясности плана и пропорций, к геометричности форм, ордерным элементам в декоре. В то же время "Иван Великий" является отражением псковско-новгородской традиции, согласно которой вблизи храмов возводились столпы-звонницы.
Отражением псковской архитектурной школы, одной из лучших на Руси того времени, считаются и церковь Ризположения, и Благовещенский собор в Кремле. Оба храма строились мастерами из Пскова.
Благовещенский собор, бывший домовой церковью великих князей и непосредственно сообщавшийся с дворцовыми покоями, целиком отвечает русским архитектурным традициям, и в его внешнем облике соединились черты различных стилей. От Пскова в нем декоративные пояски на барабанах и высокий подклет, что впоследствии стало принадлежностью и московской архитектурной традиции (церкви Рождества Богородицы в Ферапонтовом монастыре и Ризположения в московском Кремле). Высокие подклеты должны были предохранять собор от высоко стоящих грунтовых вод на Севере. Владимиро-суздальский стиль проявился в аркатурно-ко-лончатых поясах на апсидах и барабанах. И чисто московское - оформление верха здания кокошниками с килевидным завершением в центре.
Таковы и великолепные житийные иконы митрополитов Алексия и Петра, исполненные для Успенского собора Кремля. Заимствованный русскими из Византии жанр иконы с житием был доведен Дионисием до совершенства. На каждой иконе вокруг ее средней части - образа святителя - расположены красочные клейма, иллюстрирующие его жизнь, подвиги и чудеса от рождения до смерти - житие.
Нарядные, написанные яркими красками иконы, роскошные фрески являли собой идею торжества общенационального Русского государства при Иване III.
Излюбленными сюжетами Дионисия, его стихией были праздничные картины многолюдных торжеств, темы славы и величаний. В таком же ключе он расписал и собор Рождества Богородицы в Ферапонтовом монастыре. Богородица почиталась на Руси, пожалуй, даже больше своего Божественного сына. Христианские идеи о триедином Боге или богочеловеческой сущности Иисуса Христа находили понимание далеко не у всех, зато чувства матери, горюющей по своему замученному и казненному сыну, были понятны каждому. Богородица стала символом материнства, заступницы всех обиженных и угнетенных. Ферапонтовский цикл Дионисия является не повествованием о жизни Марии и Иисуса (и в этом его отличие от других подобных росписей) - это гимн вечной Женственности и Святому Материнству. Роспись купола и сводов храма в соответствии с традицией включает фигуру Вседержителя в окружении ангелов, евангелистов и пророков. Для настенной росписи в качестве источника сюжетов художник использовал Акафист - церковные хвалебные песнопения, посвященные Богородице.