Содержание
Введение
Раздел I. Теоретико-методологические основания анализа ксенофобии
Раздел II. Эмпирическое исследование ксенофобических установок в молодежной среде Оренбургской области
Заключение
Список использованных источников
Приложение
1
Введение
Актуальность темы исследования. Одной из основных проблем социальной политики России остается регуляция межэтнических и межрелигиозных отношений. Россия не является моноэтническим государством, а значит, всегда остается потенциал для этнорелигиозных конфликтов, детерминированных на уровне массового сознания ксенофобией. Ксенофобия может проявляться как в повседневном взаимодействии людей, не приводя к открытым конфликтам, так и в виде социально-психологической основы радикального национализма, ориентированного на практическое воплощение своих агрессивных установок.
Таким образом, ксенофобия является дестабилизирующим для системы социальных отношений фактором, ослабляющим, прежде всего, социальное доверие - уровень предполагаемой предсказуемости поведения. Соответственно, распространение ксенофобических настроений среди населения препятствует конструктивному развитию страны в политической и экономической сферах. Нерешенность проблемы конфликтогенности межэтнических и межрелигиозных отношений требует пристального исследования её основы - этнорелигиозной ксенофобии.
Молодежь характеризуется прежде всего активной включенностью в процессы социализации, поэтому является наиболее уязвимой для усвоения ксенофобических установок группой. Кроме того, молодежь традиционно проявляет наибольшую социальную активность, следовательно, способна реализовать усвоенные ксенофобические установки в виде прямого физического или косвенного психологической насилия в межэтнических, межнациональных, межрелигиозных отношениях. В условиях глобализации ксенофобия, особенно среди молодежи, является опасным дестабилизирующим социальным феноменом. Поэтому перед социологией сегодня стоит актуальная задача не только регулярного мониторинга молодежи как социальной группы на предмет наличия ксенофобии и связанной с этим социальной напряженности, но и поиска новых теоретических и практических инструментов решения этой проблемы.
Степень научной разработанности темы. Существенный вклад в понимание ксенофобии внесли Эрнест Геллнер, Бенедикт Андерсон, Тишков Валерий Александрович благодаря разработке конструктивисткой теории этноса и нации, существование которых является необходимым условием возникновения ксенофобии. Важной для понимания ксенофобии является концепция Мукомеля Владимира Изявича, рассматривающего обозначенный феномен как фактор солидарности, опирающийся на общее недоверие в обществе. Истоки конструктивизма в понимании этнонациональных феноменов можно проследить в фундаментальной диалектической теории социального познания (так называемом социальном конструкционизме) Питера Бергера и Томаса Лукмана. Однако в целом российский социологический дискурс характеризуется преобладанием эмпирических исследований ксенофобии без детальной теоретической интерпретации получаемых данных. Данная работа является попыткой восполнения пробела в региональных исследованиях ксенофобии в молодежной среде.
Объектом нашего исследования является ксенофобия в молодежной среде. Исходя из выбора объекта исследования, определен предмет - распространенность и факторы, влияющие на появление и развитие ксенофобических установок среди молодежи.
Целью данной работы является исследование феномена ксенофобии среди молодежи.
Задачи:
дать конструктивистскую интерпретацию феномену ксенофобии;
выявить связи ксенофобии с иными социальными явлениями;
определить средства и способы формирования толерантности.
Теоретико-методологическая часть. Исследование выполнено в традиции социального конструкционизма, основы которого заложены Питером Бергером и Томасом Лукманом, и социального конструктивизма, разработанного Эрнестом Геллнером и Бенедиктом Андерсоном. Частично конструктивизм опирается на постулаты символического интеракционизма, идеи которого также дополняют теоретико-методологическую основу данного исследования. Выбор такой теоретической перспективы обусловлен тупиковостью иных теоретических подходов - примордиализма и инструментализма.
Примордиализм рассматривает этнос как биологический феномен, исключая возможность собственно социологического анализа. Инструментализм неэвристичен, так как, с одной стороны, связан с идеологией этнонационализма (как и примордиализм), с другой, способен объяснить лишь отдельные проявления этнических феноменов (солидарность, мобилизация, порождаемые околоэтнической риторикой элит), и, следовательно, единственным решением проблемы распространения ксенофобии в его рамках была бы отсылка к непродуманной политике элит, что опять же блокирует возможность социологического анализа. Имея в виду принцип методологической самодостаточности, нам следует отказаться либо от претензий социологии на научность, либо, что мы и сделали, - от теоретических подходов примордиализма и инструментализма.
Эмпирической базой данного исследования является результаты авторского социологического исследования, представляющие собой первичные социологические данные.
Структура работы. Данная курсовая работа состоит
из двух разделов, списка использованных источников и одного приложения.
Раздел I. Теоретико-методологические основания
анализа ксенофобии
Прежде чем говорить об этнической ксенофобии, следует проанализировать такие тесно связанные с ней феномены, как этнос, нация, этническая общность, их различия, сущность и возможные закономерности.
Существует семантическая проблема, несколько затрудняющая возможность представить непротиворечивые дефиниции, связанная с концептуальной путаницей относительно соотношения понятий нации и этноса. Говоря о национальности, респондент может отождествлять понятия национальности и этнической идентичности. Более того, нет определенности и в социологическом дискурсе. Поэтому, не претендуя на окончательное обозначение акцентов в академических дискуссиях, обозначим особенности конструктивистского понимания этих феноменов.
Согласно концепции Бенедикта Андерсона, нация - «это воображенное политическое сообщество, и воображается оно как что-то неизбежно ограниченное, но в то же время суверенное». А государство, согласно Карлу Шмитту, есть политический статус народа, тогда как понятие политического связано с фундаментальным различением друга и врага. Следовательно, национальность (субъективная идентификация с государством и обществом в его рамках) может включать в себя множество этносов, мысленно объединенных вместе по основанию принадлежности к государству. То есть россиянином может быть не только русский, но и татарин, хотя они представляют разные этносы в социокультурном плане; в то же время «русский» и «татарин» могут мыслиться как политические идентичности, в таком случае следует говорить о национальности (индентичности на основе принадлежности к нации). Ключевым моментом в определении национальности является субъективность определения «своих» и «чужих», а также неизбежная связь нации и государства, - в этом концепции Шмитта и Андерсона взаимодополняют друг друга. Нация, как политическая общность в рамках государства, преодолевает этнокультурные различия (далее поясняется, как именно) и характеризуется осознанием единства на основе единого государства. Этнос же мы будем понимать здесь как социокультурную общность, возникающую на основе единства истории, территории, языка, культуры и самосознания. Ещё одним характерным признаком этноса могла бы стать религия, но такое понимание соответствует только традиционным (доиндустриальным) обществам.
Авторитетный российский этнолог, Тишков Валерий Александрович, определяет этническую группу, или этнос, в конструктивистском ключе как «общность на основе культурной самоидентификации по отношению к другим общностям, с которыми она находится в фундаментальных связях». Придерживается взгляда на этническую группу как на результат социокультурной деятельности и Ю. И. Семёнов, отождествляя понятия этнической общности и этноса, а также определяя нации как государственно-политическую общности, возникающие из одного и более этносов.
Нация, будучи «воображенным политическим сообществом», не является по существу тем референтом, о котором идет речь при обсуждении социокультурных и фенотипических различий общностей, весьма важных как для этнического национализма, так и для обыденного сознания. Неспециалисты обычно употребляют термин «национальность» в значении «этническая идентификация». Такая инверсия понятий национального и этнического в ненаучном повседневном дискурсе накладывает ограничения и предъявляет особые требования к исследовательскому инструментарию социолога: категориальный аппарат анкеты, предъявляемой респонденту, должен соответствовать обыденным представлениям.
Но нам стоит обратить внимание ещё на один важный аспект этого различения. Эрнест Геллнер дает довольно простое и изящное определение: «Национализм - это прежде всего политический принцип, суть которого состоит в том, что политическая и национальная единицы должны совпадать». В этом определении указывается на ключевой аспект нации - общность, основанная, в частности, на тождестве политических и культурных границ.
Однако на чем основывается такое определение? Геллнер обосновывает свой тезис с помощью анализа закономерностей зарождения и функционирования индустриального общества. Именно переход от аграрного общества к индустриальному стал причиной зарождения национализма. В аграрном обществе, определяемым не только способом производства (Геллнер отрицает жесткую детерминацию «надстройки» экономическим базисом), культурные отличия подчеркивали отличия высших и низших слоев населения (вертикальная дифференциация, или стратификация), а также служили основанием для разграничения локальных общин внутри непривилегированной части общества (горизонтальная дифференциация). Эти культурные разрывы были освящены традицией или религией, то есть были легитимны и не создавали социального напряжения.
Ситуация кардинально меняется вместе с переходом к индустриальному обществу, основанному на постоянном совершенствовании науки и техники, высокой мобильности населения, большом числе социальных контактов (и коммуникаций). Перечисленные определяющие признаки индустриального общества создают уникальную социально-историческую ситуацию, когда возникает потребность в массовой грамотности населения, обязанного теперь интенсивно взаимодействовать и коммуницировать в едином культурном поле, чего ранее не позволяла значительная культурно-языковая дифференциация народных культур.
Для удовлетворения этой базовой потребности индустриального общества создается система массового образования, прививающая населению «высокую» культуру (согласно терминологии Геллнера), которую отличает от народной:
письменная традиция;
наличие оформленного в результате исторического процесса разделения труда класса специалистов, занимающихся инкультурацией масс населения;
высокая стандартизация, гомогенность культуры.
Такая «высокая» культура обеспечивает каждому члену общества возможность беспрепятственного общения с любым иным индивидом, усвоившим ту же культуру. Кроме того, такая стандартизированная культура обеспечивает каждого индивида необходимым минимумом знаний, навыков и средств для смены профессий - такая возможность становится значительно доступней индивидам в индустриальном обществе, чем в культурно и лингвистически дифференцированном аграрном. Геллнер пишет: «Каждая высокая культура теперь хочет иметь государство, и предпочтительно свое собственное. Не все дикие культуры [не имеющие как минимум собственной письменности и специализированного персонала, сохраняющего, реформирующего, передающего культуру остальным социальным группам - прим. И.В.] могут перерасти в высокие культуры, и те из них, которые не имеют серьезных оснований на это надеяться, обычно устраняются без всякой борьбы; они не порождают национализма. Те же, которые считают, что у них есть шансы на успех, или (если избегать антропоморфических оборотов) носители которых верят в их большие возможности, вступают друг с другом в борьбу за нужные им народы и необходимое жизненное пространство. Это один из видов националистического или этнического конфликта». Единое культурное поле не устраняет всех культурных различий, не является синонимом тоталитаризма. Но в индустриальном обществе культурные различия не являются непреодолимыми преградами между социальными группами, как это происходит в обществах аграрных. Все культурные различия в индустриальном обществе подчинены логике единой культуры, согласованы с ней. Описание такой ситуации мы находим у Бергера и Лукмана: «Важно помнить о том, что большинство современных обществ являются плюралистическими. Это означает, что в них есть некий центральный универсум, считающийся само собой разумеющимся в качестве такового, и различные частные универсумы, сосуществующие друг с другом и находящиеся в состоянии взаимного приспособления. Вероятно, последние также имеют некие идеологические функции, но прямой конфликт между идеологиями тут был бы заменен различной степени терпимостью и даже кооперации».
Единая «высокая» (в противоположность народной) культура становится необходимым условием существования как индустриального общества, так и каждого отдельного индивида в нём. Потребность инкультурация широких масс населения обеспечивается институтом образования, который требует значительных финансовых ресурсов и централизованного управления. Большую и сложную систему образования может поддерживать только государство. Таким образом, возможность взаимодействия в едином культурном поле обеспечивается государством, соответственно, культурно-языковая однородность, служившая ранее вместе с этническим самосознанием основой этнической общности, требует наличия целенаправленной политики государства, направленной на поддержание и развитие общей культуры. Так возникает нация и её основной принцип - совпадение политики и культуры, или государственных и национальных границ.
Таким образом, ксенофобия может быть результатом межнациональной или межэтнической напряженности в результате «неблагоприятного» влияния на культуру представителей иных этносов и наций в результате, например, несбалансированной национально-культурной политики государства либо ощутимого для населения увеличения миграционного потока.
Ксенофобия также может быть следствием неуспешной социализации. Классики социального конструкционизма отмечают важность социального базиса (прежде всего это значимые другие, а также специфические социальные конфигурации общества) в процессе социализации: «Стоит возникнуть более сложному комплексу распределения знания в обществе, и неуспешная социализация может оказаться для индивида результатом опосредования различными значимыми другими разных объективных реальностей. Иначе говоря, неуспешная социализация может быть результатом гетерогенности социализирующего персонала». Если индивид в процессе своей социализации оказывается в ситуации опосредования интернализации объективной реальности значимыми другими, у которых существуют конкурирующие определения социальной реальности, то обнаруживается ассиметрия между субъективной реальностью социализирующегося индивида и реальностью «объективной», или господствующей в данном обществе.
Однако «общество располагает терапевтическими механизмами для заботы о таких «анормальных» случаях». Под «терапией» понимается легитимация символического универсума с помощью включения неких альтернативных, представляющих угрозу определений реальности в принятый в данном сообществе символический универсум (или, иначе, переопределение элементов девиантного подуниверсума с целью включения в господствующий). Также «нужда в терапевтических механизмах увеличивается пропорционально структурно заданному потенциалу неуспешной социализации». Терапия и отрицание, или аннигиляция, (то есть уничтожение, устранение) - основные способы поддержания символического универсума.
Приводя в пример интеллектуала как носителя девиантного символического универсума, Бергер и Лукман описывают способы поддержания девиантных определений реальности в символическом универсуме: «В подобществе же он находит других, которые рассматривают его концепции в качестве реальности. Затем он разрабатывает различные процедуры защиты этой хрупкой реальности подобщества от угроз ее уничтожения извне. На теоретическом уровне эти процедуры включают терапевтические средства защиты, которые мы обсуждали ранее. Практически самой важной процедурой будет ограничение всех значимых взаимоотношений членов этого подобщества с аутсайдерами, которые всегда несут угрозу уничтожения. Религиозная секта может служить прототипом такого рода подобщества. Под покровом сектантской общины даже самые дикие девиантные концепции обретают характер объективной реальности. И наоборот, уход в секту типичен для ситуаций, когда прежние объективированные определения реальности распадаются, те есть утрачивают объективность в большом обществе». В этом примере заключен и способ для борьбы с ксенофобией: увеличение и регуляция социальных контактов (процессов установления социальных связей между индивидами) между носителями потенциально различных культур (культурных образцов, «символических универсумов»).