Дестабилизирующим фактором для развития политической ситуации во Франции является также и не прекращающиеся в течение двух лет протестные акции «желтых жилетов», наносящих, помимо социально-экономического, еще и значимый репутационный ущерб. Примечательно, что спусковым курком для начала акций «желтых жилетов» явились события, связанные с празднованием 100-летия окончания Первой мировой войны. Тогда, в ходе встречи с президентом США, Э. Макрон поделился идеей создания европейской армии в дополнение к натовским структурам. Следствием этого откровения стали акции «желтых жилетов», начавшиеся сразу же после отъезда американского лидера из Франции и непрекращающиеся вплоть до настоящего времени.
Непрекращающаяся эскалация напряженности во Франции, неспособность властей консолидировать население страны на решение общенациональных задач делает непопулярной не только политику самого Э. Макрона, но и идею Единой Европы, которую он отстаивает.
Достаточно сильны дезинтеграционные настроения и в странах Южной и Юго-Западной Европы, особенно Италии и Испании, в наибольшей степени пострадавших от COVID-19. Тот факт, что каждая из них вынуждена была самостоятельно бороться с пандемией и преодолевать ее последствия, нанесло ощутимый урон декларировавшейся евросолидарности. На помощь Италии, например, пришли Россия и Китай, в то время как ближайшие союзники по ЕС и НАТО поспешили отгородиться от Италии санитарными кордонами, что, в общем-то, не уберегло и их от катастрофических последствий пандемии.
С учетом того, что пандемия не завершилась и в ближайшем будущем прогнозируется ее очередной этап (вторая волна), очевидно дальнейшее ухудшение эпидемиологической ситуации, что станет существенным фактором эскалации изоляционистских настроений в Европе. Это предопределит новый цикл испытаний Европы, в том числе и на прочность евросолидарности.
Все это дает основание предполагать, что Германии придется самой «нести ношу» евросолидарности, в том числе и в интересах тех, кто готов оспорить ее европейское лидерство, по крайней мере, в плане отношений с США. Речь, в частности, идет о таких странах, как Польша и прибалтийские страны, демонстрирующие свою «западность» и лояльность США большую, чем страны Западной Европы.
Реалиями современной европейской политики является появление нового весьма амбициозного субъекта европейской политики - Украины, в еще большей мере демонстрирующей лояльность США и готовность идти на любые жертвы ради американских интересов. Вся «незалежная» история Украины - это история русофобства и предательства, в том числе своих собственных интересов. Так было в 1918-1919 годах, 1939-1945 годах, после 1991 года и так продолжается до настоящего времени. Так будет и в ближайшей перспективе, до тех пор, пока у власти в этой стране будут представители клиентизированных социальных групп, прошедшие обработку на семинарах различных зарубежных (в основном американских) НКО и особенно соросовского Фонда «Возрождение» [2].
В свое время американские политтехнологи ввели в политический лексикон понятие «rogue state» - «государство - изгой», хотя дословный перевод этого термина означает «государство - негодяй». Конечно же, целую страну с ее населением нельзя назвать «негодяями» даже, несмотря на, по сути, подленькую внешнюю и внутреннюю политику ее руководства. Это могут позволить себе только представители американских официальных структур, открыто демонстрирующих пренебрежение нормами международного права. Тем не менее, другое американское определение - «failed state» - «падающее» или несостоявшееся государство, по всей видимости, вполне отражает современный статус Украины.
Важнейшая специфика Украины заключается в ее антироссийском внешнеполитическом векторе, и это, пожалуй, ее самый главный товар, который она экспортирует на внешние рынки. Главная же ценность Украины для США заключается в том, что ее территорию можно использовать для угрозы жизненно важным центрам России.
При этом сама по себе Украина является одним из эпицентров радикализации политических процессов и распространения нестабильности на сопредельные страны, а также в целом на европейскую политику. Именно на Украине открыто функционируют различного рода правоэкстремистские и неонацистские организации. Здесь же проходят подготовку и непосредственно участвуют не только в гражданской войне на Донбассе, но и в акциях своих сторонников в Киеве и других городах Украины праворадикальные экстремисты и неонацисты со всего мира и, прежде всего, из европейских стран. Отсюда они, получив опыт экстремистской противоправной деятельности, разъезжаются, формируя в своих странах так называемые «спящие ячейки» единомышленников, готовые к активным антиправительственным действиям. Поэтому в данном случае Украина и происходящие на ее территории процессы несут значительный деструктивный потенциал для Европы.
Очевидно, что в целом реалиями современной европейской политики является выход на политическую арену сил и структур, в основу деятельности которых, по аналогии с США, заложено стремление к дестабилизации внутриполитической ситуации и разрушению основ государственного устройства. По сути дела, ситуация в ряде стран, регионов а также в целом на уровне мирового сообщества аналогична той, которая предшествовала так называемой «арабской весне» 2010-2011 годов.
При этом, в отличие от США, в европейских странах чрезвычайный характер носит террористическая угроза и противоправные действия мигрантов - выходцев из зон ближневосточных конфликтов, тех, кто участвовал в революциях «арабской весны», но вынужден был мигрировать в Европу. Сейчас они, по сути, воспроизводят процессы, разрушившие их дореволюционный уклад.
Если же попытаться провести аналогии непосредственно с европейским опытом, то здесь очевидна схожесть с процессами 20-30-х годов XIX и XX столетий. Тогда мировое сообщество также находилось в состоянии повышенной политизированности общественных отношений.
Не случайно именно середина XIX столетия знаменовалась циклом революций в Европе, а середина XX века - развитием революционных национально-освободительных движений в странах Третьего мира.
Еще одной характерной чертой европейской политики, позволяющей провести аналогии с событиями XIX и XX столетий, является проявление русофобии и институализация политики сдерживания России. Примечательно высказывание высокопоставленного британского чиновника Г. Пальмерстона: «Как трудно жить, когда с Россией никто не воюет» [3].
Очевидно, что трудности американские и европейские чиновники испытывают и в настоящее время, особенно с учетом преодоления Россией кризисных процессов и ее возращения в большую политику в качестве ведущего государства мирового сообщества.
В данном контексте уместно напомнить, что политические процессы первой половины XIX века завершились Крымской войной, а затем разгромом Франции и подчинением Австрии Германии, процессы же 30-х годов XX столетия - Второй мировой войной и порабощением Европы нацистской Германией. Тогда, в 40-х годах, нужна была мощь Советского Союза, чтобы спасти заблудшую Европу. В 1944-1945 годах Красная Армия выполнила освободительную миссию - вернула свободу 11 странам Центральной и Юго-Восточной Европы с населением 113 млн. чел.
Сейчас в Европе об этом не принято вспоминать, не принято помнить. И напрасно, потому что в истории очень многое повторяется. История очень взыскательна к тем, кто игнорирует ее уроки.
Уроки истории первой половины XX века ничему просвещенную Европу не научили. Русофобия и политика сдерживания России вновь занимают центральное место в европейской политике. Налицо, таким образом, цикличность развития. По крайней мере, то, что сейчас процессы конфронтации, формирующиеся в настоящее время, многие эксперты называют «холодной войной 2.0» [6].
Россия в данном случае играет для европейского истеблишмента роль объекта внешнеполитического прессинга. Создается впечатление, что именно на России еврочиновники пытаются компенсировать диктат и пренебрежительное отношение к ним и странам, которые они представляют, со стороны США. Если в сторону США они даже посмотреть не смеют, то по отношению же к России используется весь набор технологий от фейковых обвинений до провокаций в приграничных территориях и пространствах с Россией.
При этом в отношении России европейское право давно уже используется как инструмент достижения политических интересов, а не как инструмент правосудия. Новацией европейской и, особенно британской практики международных отношений, стала институализация принципа «highly likely». Об этом, в частности, свидетельствуют события со сбитым над территорией Украины лайнером MH-17, череда странных отравлений Скрипалей и А. Навального - все это звенья одной цепи русофобской политики, осуществляющейся в условиях трансформации современного мирового порядка.
Опасность реализации данного рода технологий заключается в том, что из сферы внешней антироссийской политики они могут легко перенестись во внутреннюю политику или же политику внешнюю по отношении к ним самим.
Можно понять американцев, использующих технологии «управляемого хаоса» на территории стран, которых они относят к сфере своих национальных интересов. Но понимать подобного рода логику европейцев достаточно трудно. Объяснить это можно лишь их ангажированностью и зависимостью от внешних факторов и структур. Речь в данном случае идет о клиентизме европейских высших должностных лиц.
Позиция по целому ряду событий, в том числе европейской политики, дает основание считать, что времена, когда во главе государств и правительств Европы находились лица, для которых национальные интересы своих государств и народов были превыше всего, уже прошли. Сейчас приоритетом для европейского истеблишмента является безусловное исполнение рекомендаций администрации США, какой бы ковбойский характер они ни носили. Последними европейскими лидерами, кто действительно отстаивал национальные интересы своих государств без оглядки на Вашингтон, были Ж. Ширак во Франции, Э. Шредер в Германии и С. Берлускони в Италии. Неслучайно именно они, их политика и непосредственно стремление выстраивать конструктивные взаимоотношения с Россией подвергались наибольшей обструкции со стороны мировых СМИ, ангажированных США. Их преемники на посту высших должностных лиц подобной степенью самостоятельности и ответственности перед своими народами (избирателями), увы, не обладают. Практически все главы ведущих европейских государств, начиная с 2003-2005 годов, являлись и являются креатурами администрации США.
Это позволяет предположить, что США удалось выстроить систему рекрутирования политической элиты европейских стран, главным критерием которой является преданность американским национальным интересам. В этом и заключается феномен единого антироссийского фронта, сформированного в Европе в настоящее время. И этот фронт будет действовать исключительно в интересах США, даже если это будет противоречить национальным интересам европейских стран и народов. Последствия же такой безоговорочной и тотальной поддержки большинством стран Европы и Евросоюзом политики очередного претендента на гегемонию вполне предсказуемы -- не только окончательная утрата суверенитета, но и политическая и в целом системная цивилизационная деградация.
Все это дает основание полагать, что происходит трансформация мирового порядка, закат Pax Americana и деградация в целом западноцентричного - ориентированного на Европу мирового порядка - и начало формирования нового мироустройства. Вполне очевидно, что это будет стимулировать конкуренцию между различными центрами силы за возможность оказывать воздействие на них, если не на глобальном, то, по крайней мере, на региональном уровне. Это определяет необходимость конкретизации основных положений внешнеполитической стратегии России применительно к текущим и перспективным процессам трансформации мирового порядка уже в третьем десятилетии XXI столетия.
американоцентричный европейский политика революция
Список литературы и источников
1. Бочарников И.В. Политические риски Евросоюза в условиях миграционного кризиса // Дипломатическая служба. 2016. - № 5. - С. 12-17.
2. Бочарников И.В., Овсянникова О.А. Украина: современный вектор развития // Научные труды ученых 1 отделения - Отделения общих проблем войны и армии Академии военных наук. Т. 2 / Академия военных наук, Научно-исследовательский центр проблем национальной безопасности / Под общ. ред. И.В. Бочарникова. - М., 2020. - С. 112.
3. Палмерстон Г.Дж.Т. Речь в парламенте 1848 году, перед Крымской войной.
4. Душенко К.В. Всемирная история в изречениях и цитатах.
5. Овсянникова О.А. Технологии переформатирования // Стратегия России. 2016. - № 2. - С. 47-52.
6. Овчинский В., Ларина Е. Холодная война 2.0 (доклад Изборскому клубу).
7. Политическое цунами. Аналитика событий в Северной Африке и на Ближнем Востоке / Под ред. С. Кургиняна. - М.: ЭТЦ, 2011. - С. 37.
8. Сидоров И. НАТО и американские «изоляционисты»: приоритеты и перспективы.
9. США в борьбе за мировое могущество.
10. Финансовые угрозы: сенаторы США пообещали «серьёзные последствия» для немецкого порта из-за «Северного потока - 2».
11. Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. - М., 1990. - № 3. - С. 84-118.
12. Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. - М.: АСТ, 2007.
13. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. - М.: АСТ, 2003.
14. Black Lives Matter и системная дискриминация.
15. Keohane R.О. After Hegemony: Cooperation and Discord in the World Political Economy. - Princeton: Princeton University Press, 1984.
16. Held D. Liberalism, Marxism and Democracy // Theory and Society. 1993. - Vol. 22, N 2. - P. 249-281.