Кризис и трансформации современной миросистемы
Бочарников И.В., Овсянникова О.А.
Преддверие третьего десятилетия XXI столетия знаменуется трансформацией современного мирового порядка, обусловленного закатом сформировавшейся в «post-cold war» период американоцентричной системы международных отношений. Начавшийся в 90-е годы XX столетия американский проект глобализации достиг своего апогея в первом десятилетии XXI столетия в период первого президентского срока в США Дж. Буша-мл. и с того времени начал неуклонно деградировать, сопровождая этот процесс эскалацией конфликтности и политической турбулентности как регионального, так и глобального уровня.
Претензии США на глобальное лидерство предопределили их вовлеченность (непосредственно или косвенно) практически во все наиболее значимые кризисы не только глобального, но и регионального, а также локального характера, значительная из которых ими же и инициировалась.
В результате участие США в мировых политических процессах приняло беспрецедентно интровертный характер. Если ранее, в период «холодной войны», американское вмешательство во внутренние дела других государств ограничивалось, как правило, сферами влияния, определенными Ялтинско-потсдамскими соглашениями, то после 1990 года в зону интересов США попали практически все страны мирового сообщества.
Примерно в этот же период американский футуролог Ф. Фукуяма и ряд других ученых - неоконов (неоконсерваторов) - теоретически обосновали не только привлекательность однополярного Pax Amеricana, но и его неизбежность [11, 12, 15, 16]. С окончанием «холодной войны», по мнению Ф. Фукуямы и его сторонников, завершилась и эпоха конкуренции. Наступил своего рода «конец истории», точнее, конец ее смысла - по крайней мере, конкуренции, поскольку даже в случае продолжения или возникновения каких-то политических, религиозных или этнических конфликтов их потенциал будет в период «новой» эры международных отношений незначительным или даже отсутствовать по причине отсутствия смысла их продолжения или начала. Смысл потенциальных войн исчезает, так как враждующие стороны должны с наступлением «новой» эры разделять единые принципы сосуществования в мировом пространстве. В качестве таковых принципов, по мнению идеологов «нового мирового порядка», должны были выступать принципы либеральной демократии, являющейся, по их мнению, «идеальной формой человеческого общежития, и которая даже в перспективе не может быть радикально улучшена» [9].
Кризис обозначился еще в 2005 году. Тогда США, столкнувшись с эскалацией напряженности в оккупированном Ираке и осознав невозможность стабилизации ситуации в нем, обратились к ООН и другим международным институтам с предложением принять участие в восстановлении этой разрушенной ими страны. Помимо этого, США предложили мировому сообществу принять участие в реализации своего проекта «Большой Ближний Восток», что, конечно же, вызвало неприятие у лидеров ряда ведущих государств мирового сообщества того времени (России, Франции и Германии), а также большинства государств самого Ближневосточного региона, в том числе и ближайших союзников США - Саудовской Аравии и Турции [7].
Именно с этого времени началась разбалансировка американоцентричной мировой системы - однополярного мира. Началась она по вине самих Штатов, которые переоценили свои силы и возможности, а также нивелировали саму идею американского глобального лидерства. Бесконечные войны и конфликты, инициированные США, многочисленные человеческие жертвы и разрушения гражданской инфраструктуры, потоки беженцев, массовые нарушения прав в процессе продвижения и утверждения американоцентричного мирового порядка дискредитировали США, переставшие восприниматься в качестве арбитра и законодателя правил на мировой арене.
Последовавшее снижение доли США в мировом ВВП, многочисленные проблемы американской экономики и финансовой системы, неудачные интервенции в Ирак, Афганистан, Сирию и другие страны спровоцировали рост антиамериканских настроений во многих регионах мира, а также способствовали подъему изоляционизма в самих Соединенных Штатах.
Более того, 30-летие мира по-американски не принесло благополучия и самим Соединенным Штатам. Долгое время США демонстрировали стабильность, но, в конечном итоге, оказались подвержены тем же деструктивным внутриполитическим процессам, что и большинство стран мирового сообщества. Вовлеченность США в кризисные процессы бумерангом вернулась к ним в виде протестных движений, не прекращающихся еще со времен президентства Б. Обамы
По уровню внутриполитической нестабильности и политизированности общественных отношений между различными слоями и группами населения, а также государственно-гражданских отношений США не уступают тем странам, которых они отнесли к категории «падающих государств». Примечательно, что Соединенные Штаты оказались чрезвычайно уязвимы в отношении воздействия тех технологий, посредством которых они форматировали под свои интересы политическое пространство отдельных государств и целых регионов. Речь идет о технологиях так называемых «цветных революций» или инициировании народного гнева, разработанных в США в конце XX столетия.
И если раньше на вопрос о том, возможна ли «цветная революция» в США, отвечали отрицательно, поскольку в США нет американского посольства, то сейчас эта истина уже не работает. «Цветная революция» в США возможна, и она уже происходит, обретая черты расово-этнической конфронтации. Главным же лозунгом этой революции стал слэнг «Black Lives Matter» - «жизни черных имеют значение». И хотя само движение под этим лозунгом зародилось в социальных сетях еще в июле 2013 года, после того, как полицейского из Флориды Дж. Циммермана оправдали за убийство безоружного черного подростка [14], но именно сейчас оно обрело характер мощной антиправительственной силы, оказывающей значимое влияние на развитие внутриполитических процессов в Соединенных Штатах.
Наиболее значимыми следствиями данного противостояния является углубление раскола, политизация проблем общественного и социального расслоения, стремление к насильственным протестным акциям.
Примечательно, что эти протестные акции, в отличие от подобного рода процессов в других странах, носят характер столкновений цивилизационного характера, но не столько этноконфессионального, как считал С. Хантингтон [13], сколько социально-имущественного. В протестах в США принимают участие как афроамериканцы и латинос, так и представители белого населения, оказавшиеся вследствие глобализации в условиях бедности. По сути, речь идет о новом пролетариате, сформировавшемся в американских трущобах и европейских лагерях беженцев.
Важнейшим деструктивным фактором развития внутриполитической ситуации стала пандемия COVID-19, результаты которой для США оказались катастрофическими не только по числу жертв и пострадавших, но и из-за ограничительных мер, роста безработицы, снижения уровня жизни и других следствий. Катастрофические последствия развития пандемии на территории США, таким образом, нанесли мощный удар по мифу об американской исключительности. Исключительность в данном случае была проявлена в неспособности обеспечить безопасность американских граждан в условиях пандемии.
Очевидно, что катастрофические последствия пандемии COVID-19 станут для руководства Соединенных Штатов стимулом для усиления изоляционизма, сосредоточения на внутренних проблемах. В то же время США будут по-прежнему проявлять активность в тех сферах мировой политики, где они, по мнению американского руководства, наиболее эффективны - в вопросах дестабилизации внутриполитической ситуации в ключевых регионах мира, а также нанесения ущерба своим союзникам, партнерам, конкурентам и потенциальным противникам. Именно это происходит в настоящее время в Сирии, Ливии, в Грузии, в Белоруссии, на Украине и других регионах мира, относящихся, по мнению руководства США, к сфере американских интересов. Особенностью этих конфликтов является превалирование гибридных форм противоборства, использование технологий «прокси-войны» с тем, чтобы нанести оппонентам наибольший урон в финансовой, экономической, социальной и иных сферах. Эскалация напряженности и конфронтационности в этих сферах будет нарастать по мере дальнейшего ухудшения ситуации в самих Соединенных Штатах.
Реальностью современного этапа развития мировой политики является разрушение системы не только Pax Americana, но и в целом западноцентричного мира.
Несостоятельность проекта ЕС без поддержки США очевидна. Евроатлантическое сообщество, долгое время почивавшее под сенью фактического протектората США, оказалось под прессингом не только своих внутренних проблем, но и администрации тех же США, потребовавших более четкой проамериканской позиции, неучастия в тех международных экономических проектах, которые не соответствуют американским интересам, а также повышения финансовой ответственности за функционирование НАТО как гаранта их безопасности.
Реалиями современного этапа американо-европейских отношений является беспрецедентное давление администрации Д. Трампа на руководство ЕС и, особенно Германии, с тем, чтобы остановить реализацию проекта «Северный поток - 2», призванного обеспечить энергобезопасность Германии и Европы в целом. Несмотря на то, что проект готов почти на 97 %, США требуют остановить его завершение, обещая взамен этого обеспечить бесперебойную поставку в Европу американского сжиженного газа. При этом позиция американского руководства настолько радикальна и бескомпромиссна, что даже предложение о строительстве хранилищ на территории ФРГ для американского газа стоимостью 1 млрд. долл. не сыграло свою роль. Напротив, США призвали к созданию коалиции против «Северного потока - 2», предполагающей консолидацию сил и средств по противодействию его завершению.
Сам факт подобного рода давления не имеет аналогов в мировой истории, поскольку речь идет о давлении на своих так называемых союзниках, значимость которых Трампом оценивается с точки зрения их полезности или бесполезности для интересов США. При этом давление оказывается не только на руководство отдельных стран и бизнес-структур, участвующих в реализации проекта, но и на региональные органы власти, а также на органы местного самоуправления, так или иначе вовлеченных в строительство данного газопровода. Так, в частности, в сентябре 2020 года ряд американских сенаторов обратились к руководству немецкого порта города Засниц (остров Рюген, федеральная земля Мекленбург-Передняя Померания) с требованием прекратить работы по поддержке строительства газопровода «Северный поток - 2» [10]. Подобного рода акции, безусловно, выходят за рамки не только союзнических отношений, но и в целом основополагающих актов международного права, провозглашающих незыблемость суверенитета и невмешательство во внутренние дела государств-членов ООН. Но, очевидно, что у американских законодателей свой взгляд на нормы международного права и уж, тем более, на отношения с союзниками.
Поскольку ведущую роль в НАТО играют США, то именно им и должны платить партнеры по Альянсу посредством закупок американских вооружений, а также выделения средств на содержание американских военных баз в самой Европе и предоставления других преференций. В отношениях с союзниками по НАТО в полной мере реализуется сугубо рыночный подход. В рамках данного подхода интерес к укреплению взаимозависимости с союзниками трансформировался в стремление поставить союзников в одностороннюю зависимость от американских оборонных контрактов, создав тем самым наиболее благоприятные условия для американского ВПК. НАТО в этом отношении представляет собой крайне удобную площадку. Программы перевооружения, введение новых стандартов, участие в военных конфликтах, мероприятия по повышению обороноспособности - все это открывает дополнительные окна возможностей для американского бизнеса [8].
Таким образом, США намерены и далее использовать ресурсы других стран для обеспечения своего благополучия и решения других задач, но при этом в качестве доноров должны выступать не только государства так называемого «Третьего мира», но и ближайшие союзники США по НАТО и другим альянсам.
Очевидным трендом современного развития системы международных отношений, наряду с закатом американоцентричного мирового порядка, является и кризис евроинтеграции.
Политическое и экономическое пространство Евросоюза с уходом Британии сузилось. По сути дела, к настоящему времени с учетом ведущей роли Франции и Германии, Евросоюз - это уже по большей части франко-германская конфедерация со столицей в Брюсселе. Роль остальных членов Союза, несмотря на декларируемое равноправие, достаточно условна. Им дозволено лишь соглашаться с руководством ЕС [1].
При этом очевидно, что в руководстве и ЕС, и стран-членов сообщества достаточно сильны позиции евроскептиков. И не исключено, что в ближайшем будущем примеру Британии последуют и другие страны. Так, в частности, будущее Евросоюза во многом зависит от результатов избирательной президентской кампании во Франции в мае 2021 года. Ее итоги окажут влияние не только на развитие политической ситуации и процессов в самой Франции, но и за ее пределами.
Э. Макрон, пришедший к власти на волне демонизации своего соперника - лидера Национального фронта Марин Ле Пен, критически воспринимающей идею евроинтеграции Франции, в значительной мере подорвал доверие к себе избирателей непопулярными реформами в социальной сфере. К настоящему времени уровень доверия к нему составляет порядка 43%, и, как показывают данные исследований, эта цифра имеет тенденцию к снижению. Снижается и мировой рейтинг Франции после ее участия в свержении М. Кадаффи и превращении Ливии в регион с повышенной террористической угрозой.