Криминологическое обоснование санкций уголовно-правовых норм особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации
М.Т. Валеев
Статья посвящена криминологической обоснованности санкций уголовно-правовых норм. Рассматриваются подходы к содержанию догматического и криминологического обоснования процесса конструирования санкций и их результата. Доказывается необходимость дифференцированного криминологического обоснования санкций при первичном и вторичном законотворчестве. Автор аргументирует свою позицию относительно факторов, составляющих содержание понятия «криминологическая обоснованность санкций норм Особенной части УК РФ».
Ключевые слова: уголовно-правовая санкция, наказание, криминологическая обоснованность санкций.
Criminological Substantiation of Penal Sanctions of the Special Part of the Criminal Code of the Russian Federation
Marat T. Valeev, Tomsk State University (Tomsk, Russian Federation).
Keywords: penal sandion, punishment, criminological basis of sandions.
Criminological substantiation of penal sandions is an essential element of lawmaking, which, in case of negligenra on part of the legislator, can result in impossibility of laieving the goals of punishment, distortions in o'iminal polry, disproportionality of punishment in sations for homogeneous (similar) aimes, non-applicability and inapplicability of the punishment, and, finally, indefiniteness of punishment, disresped for the law, and reddivism. Any norm (and penal law is not an exception) must have its sodal and dogmatr rationale. The sodal rationale is based on sodal prorasses (economics, public opinion, polry, etc), which makes the norms dynamic and capable of hanging in response to externalities. The dogmatic (techmcal, legal or formal-logral) rationale is static, being absted from sodal prorasses. It implies that the criminal law ramplies with a number of logical and linguistsc (semantsc, grammatica1, syntadic) rules and internal techmcal relations. Besides criminological, the sodal rationale indudes economic and psychological ramponents.
The eranomic feasibility of penal sarntions implies that the state has material resources necessary for the punishment execution (rast) and can assess the economic result sieved with the application of punishment (savings). The psychological rationale is a set of well-established ideas about the fair (necessary and sufficient) conformity of punishment to the raime. The ranted of raiminological substantiation of penal sandions depends on the rantent of the subjed of criminology, as well as on the type of lawmaking activity - primary (imposing a ban and sandion) or serandary hanging an existing sanction). In primary lawmaking, criminological substantiation of a sandion implies its ranstrudion ransidering the danger of a raiminal ad and the typical identity of a raiminal. In serandary lawmaking, in addition, it is nerassary to ransider prevalenra of the raime, Raque of the real punishment application, level of reddivism after the application of a particular punishment from a previously fixed sandion.
Основная часть
Общеизвестным постулатом науки уголовного права является необходимость криминологической обоснованности его норм. Термин «обоснование» часто употребляется в научном лексиконе. Обоснование - это процесс нахождения и изучения основания. Под основанием понимается необходимое условие, являющееся предпосылкой существования каких-либо явлений и служащее их объяснением. Иными словами, наличие основания означает наличие действительной потребности в существовании явления в таком, а не ином виде. В литературе по философии и методологии науки проанализированы следующие методы обоснования: доказательство, опровержение, подтверждение, возражение, объяснение, интерпретация, оправдание, определение. Философское определение обоснования подразумевает «способ рациональной аргументации» в пользу истинности теории.
Необходимости криминологической обоснованности уголовно-правовых норм уделено довольно большое внимание в литературе. В основном исследования посвящены обоснованности диспозиций уголовно-правовых норм при криминализации деяний. На необходимость же криминологической обоснованности санкций внимание обращается намного реже либо не обращается вовсе. Однако отсутствие должной криминологической обоснованности при пенализации общественно опасных деяний создает почву для широкой критики ее результатов. Проблема конструирования санкций норм Особенной части УК РФ является, по выражению Э.Ф. Побегайло, его «ахиллесовой пятой» [1, с. 61]. Как следствие, подавляющее большинство изменений, внесенных в Уголовный кодекс РФ, касалось именно санкций. В литературе, как правило, лишь констатируется необходимость криминологического обоснования санкций. Между тем одна из важных задач криминологии - предложить законодателю некий «алгоритм отбора» наказаний в санкцию. Содержание этой задачи состоит «в тщательной разработке ценностных и социологических критериев для перехода от преимущественно интуитивного к научному подходу при выборе вида и размера наказания» [2, с. 120]. Криминологическое обоснование должно объяснять внесение в санкцию как видов конкретных наказаний (основного и дополнительного), так и их размеров1. Криминологически необоснованная санкция приводит к неоправданности общественных ожиданий, невозможности достижения целей наказания, перекосам в уголовной политике, непропорциональности кары в санкциях за однородные (схожие) преступления, к неприменяемости и неприменимости установленного наказания, а в конечном итоге к неэффективности наказания, снижению уважения к закону, рецидиву преступлений.
Понятие «санкция уголовно-правовой нормы» в научной литературе имеет широкий и узкий смыслы. В широком - это все неблагоприятные последствия совершенного преступления. При этом следует отличать уголовно-правовую санкцию уголовно-правовой нормы как все возможные негативные последствия от преступления, предусмотренные только уголовным законом (помимо наказания сюда следует отнести условное осуждение, принудительные меры воспитательного воздействия и т.д.), и «просто» санкцию уголовно-правовой нормы, включающую в себя последствия, предусмотренные как уголовным законом, так и иными законами (например, запрет на трудоустройство лица, имеющего судимость, предусмотренный ст. 331 ТК РФ). В узком смысле санкция - это часть соответствующей статьи Особенной части Уголовного кодекса, предполагающая своим содержанием наказание. Санкцию ниже будем рассматривать в узком смысле.
Что представляет собой криминологическая обоснованность санкций норм уголовного права? Единого понимания в литературе в этом вопросе нет. По мнению В.Д. Филимонова, криминологические основания содержания норм уголовного права включают в себя криминологические свойства общественно опасного деяния, общественную опасность личности виновного, условия, способствующие совершению общественно опасного деяния [3, с. 122-123]. В.А. Казакова считает, что криминологическая обоснованность учитывает состояние и динамику, причины и условия преступности, личность виновных, масштабы причиняемого общественным отношениям вреда, а также отношения населения и отдельных его слоев [4, с. 380]. Например, в Республике Беларусь с 2007 г. действует Указ Президента РФ «О криминологической экспертизе проектов законов Республики Беларусь».
Д.В. Шебанов полагает, что криминологическую обоснованность следует понимать как формулирование тех или иных составов преступлений, наказания за их совершение, адекватную реализацию этих норм на практике в соответствии с криминологической реальностью и главной целью уголовно-правовой репрессии - предупреждением преступлений и обеспечением надежной защиты от них личности, общества и государства [5, с. 3].
Прежде чем ответить на поставленный вопрос, отметим, что любая норма должна иметь свое социальное и догматическое обоснование. Социальное основано на общественных процессах (экономика, общественное мнение, уголовная политика и т.д.). Оно придает содержанию норм динамизм - изменение под влиянием меняющихся внешних факторов. Догматическое (технико-юридическое, специально-юридическое или формально-логическое) обоснование статично, поскольку не предполагает изучения социальных процессов, абстрагировано от них и подразумевает соответствие уголовного закона ряду логических и языковых (семантических, грамматических, синтаксических) правил, внутренним технико-юридическим связям. В подавляющем большинстве в научных исследованиях авторы при обосновании уголовно-правовых норм отдают предпочтение догматическому подходу. «Анализируя уголовно-правовые понятия, - отмечает профессор С. А. Елисеев, - выстраивая их систему, они сосредоточивают свое внимание на букве закона и упускают из виду фактический материал, наполняющий конкретикой те или иные законоположения. В результате их суждения как по вопросам de lege lata, так и по вопросам de lege ferenda не получают необходимой глубины и убедительности» [6, с. 92]. К правилам догматического обоснования уголовно-правовой санкции, например, можно отнести требования непревышения строгости дополнительного наказания по отношению к основному, повышенной строгости санкции квалифицирующего состава по отношению к основному или привилегированному; меньшая четкость выраженности признаков состава преступления влечет большее колебание общественной опасности деяния в сторону как увеличения, так и уменьшения, а значит, и границ санкции и т. п. К догматическим правилам пенализации следует отнести правила построения уголовного наказания, соответствующего требованиям определенности, делимости, заменяемости, личного характера и т.д. [7, с. 127-166].
В качестве примера догматической безосновательности санкции можно привести санкцию ст. 159.4 УК РФ («Мошенничество в предпринимательской сфере»). Вопрос необоснованно несопоставимого различия размеров санкций ст.ст. 159 и 159.4 УК РФ даже был предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ. В результате положения ст. 159.4 УК РФ были признаны не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой они устанавливают несоразмерное общественной опасности деяния наказание в виде лишения свободы на срок, позволяющий отнести данное преступление к категории преступлений средней тяжести, в то время как за совершенное также в особо крупном размере такое же деяние, ответственность за которое без определения его специфики по субъекту и способу совершения применительно к тем или иным конкретным сферам предпринимательской деятельности предусмотрена общей нормой ст. 159 УК РФ, устанавливается наказание в виде лишения свободы на срок, относящий его к категории тяжких преступлений, притом что особо крупным размером похищенного применительно к наступлению уголовной ответственности по ст. 159 УК Российской Федерации признается существенно меньший, нежели по ст. 159.4 УК РФ1.
Отметим, что часто законодатель вносит корректировки в санкции Особенной части УК РФ, руководствуясь и ограничиваясь исключительно догматическими соображениями. Так, Федеральным законом № 324-ФЗ от 03.07.2016 г. изменена санкция ст. 204 УК РФ. Пояснительная записка к закону содержит следующее объяснение изменению: «...предлагается санкции статьи 204 Уголовного кодекса Российской Федерации привести в соответствие с санкциями статей 290 и 291 Уголовного кодекса Российской Федерации по видам наказаний, а при определении размеров наказания исходить из того, что дача и получение взятки являются более общественно опасными преступлениями, чем коммерческий подкуп».
Л.М. Прозументов, рассуждая о социальной обоснованности уголовно-правового запрета (криминализации) [8, с. 10], отмечает, что она складывается из социально-экономической, социально-психологической и криминологической обоснованности. Аналогичная логика оправдана и при обосновании результатов пенализации, отраженных в санкциях статей Особенной части УК РФ.
Социальная обоснованность, помимо криминологической, включает в себя экономическую и психологическую обоснованность. Экономическая обоснованность санкций уголовно-правовых норм означает наличие в государстве материальных ресурсов, необходимых для исполнения наказания (аспект издержек), а также предполагает оценку экономического результата, который может быть достигнут при применении наказания (аспект сбережения). Психологическая обоснованность - это совокупность устоявшихся представлений общества о справедливом (необходимом и достаточном) соответствии наказания преступлению. Сюда следует отнести, в частности, готовность общественного сознания к наличию в уголовном законе смертной казни, пожизненного лишения свободы, представления о количестве и качестве уголовной репрессии в конкретных наказаниях, об относительной (между собой) ценности охраняемых уголовным законом благ, о возрасте уголовной ответственности, возрасте, с достижения которого допустимо применение отдельных наказаний, о состоянии здоровья, допускающем применение тех или иных наказаний, и т. д.
Ответ на вопрос, что понимать под непосредственно криминологической обоснованностью санкции уголовно-правовой нормы, на наш взгляд, следует ставить в зависимость от предмета криминологии. Постановление Конституционного Суда РФ от 11.12.2014 г. № 32-П «По делу о проверке конституционности положений ст. 159.4 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Салехардского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа».
Большинство отечественных исследователей придерживаются подхода, согласно которому предмет криминологии состоит из следующих частей:
а) преступность как социальное и уголовно-правовое явление;
б) личность преступника;
в) детерминанты преступности;
г) предупреждение преступности.
Сторонники широкого подхода наряду с указанными составляющими предмета включают в него также проблемы криминализации и декриминализации деяний, включающие в себя пенализацию и депенализацию [3, с. 3-5; 9, с. 3-5; 10, с. 17].
Дальнейшие рассуждения требуют отграничить первичное законотворчество (принятие уголовно-правовой нормы) и вторичное (изменение или дополнение уголовно-правовой нормы). В первом случае пенализация деяния осуществляется одновременно с его первоначальной криминализацией (введением ранее не существовавшего уголовно-правового запрета), является его неотъемлемой частью, продолжением. На наш взгляд, при узком понимании предмета криминологии о криминологической обоснованности уголовно-правовой нормы вообще и санкции в частности можно вести речь только при вторичном законотворчестве. При установлении санкции впервые закрепляемой нормы у законодателя отсутствует возможность для криминологического обоснования конструируемой санкции. Нет сведений ни о преступлении, ни о личности преступника, ни о детерминантах деяния как преступного, ни о предупреждении этого преступного деяния - просто потому, что такого преступления ранее не существовало, следовательно, в предмет исследования криминологии оно попросту не входило. При узком подходе к предмету криминологии только вторичное законотворчество предполагает возможность и необходимость криминологического обоснования санкции, так как лишь при изменении санкции за уже закрепленный состав преступления у законодателя появляются сведения, составляющие предмет криминологии.
Иная ситуация с широким пониманием предмета криминологии. Включение в него процессов (декриминализации и (де)пенализации означает необходимость изучения криминологом опасных деяний, которые «претендуют» на попадание в Уголовный кодекс в качестве запрещенных и наказуемых, а также лиц, их совершающих, в том числе в контексте мер, которые необходимо применять для предотвращения таких деяний. При подобном подходе криминологическое обоснование норм имеет место не только при вторичном, но и при первичном законотворчестве. В дальнейших рассуждениях будем исходить из широкого понимания предмета криминологии.