Существуют и промежуточные факторы принятия решений - реально-мнимые, т. е. те, которые пересекаются - реальная основа, искаженная мнимостью. Реальные факторы почти не зависят от субъекта, но это не означает, что реальные факторы не имеют обратных связей, хотя они не искажают действие реальных факторов.
Принцип комплексности оценки рисков в подготовке и принятии решений требует, чтобы риски в своей совокупности образовали определенную замкнутую систему, имеющую иерархический вид: риски, связанные с угрозами человеческой жизни; риски-угрозы здоровью; риски-угрозы чести и достоинству, имуществу и т. д. В общем виде на индивидуальном уровне актуальными становятся проблемы рискологической культуры подготовки и принятия решений в профессиональной деятельности следователя.
Третий параграф «Основные гипотезы и задачи исследования» раскрывает следствия переноса некоторых положений теории принятия решений и метода исследования операций на сферу общей методики расследования преступлений. Следствием такого переноса выступает положение о том, что, во-первых, существуют некоторые закономерности, связанные с универсальным алгоритмом принятия решений в структуре общей методики расследования преступлений. Во-вторых, объективно такие закономерности детерминируют закономерные особенности подготовки и принятия «пошаговых» решений в самом алгоритме методики расследования преступлений.
В-третьих, поскольку универсальной процедурной единицей анализа методики расследования выступает операция, то возможно существование определенных закономерностей в подготовке и принятии решений на проведение «типовой» операции как средства деятельности.
Что касается цели «типовой» операции, то, по нашему мнению, она не должна расходиться (противоречить) с конечной целью методики расследования преступлений. Данная цель требует четкой формулировки. Тем более, что вопрос о цели методики решен в криминалистической науке, на наш взгляд, недостаточно полно. В подавляющем большинстве дефиниций криминалистической методики вопрос о целеполагании действий и операций методики не решался.
В авторском варианте излагается формулировка цели любой операции, которая совпадает с основной целью конкретной методики расследования преступлений - формирование минимальной совокупности (системы) доказательств, необходимых для оправдания уголовно-процессуальных решений. Каждый шаг методического алгоритма также должен быть подчинен этой цели, а также и цель каждой операции. При таком подходе доказательство только тогда имеет смысл, когда оно выступает средством, а не целью уголовного процесса. Цель предопределяет процесс. Цель, которую ставит субъект принятия решений, хотя и относится к будущему, однако влияет на действия в настоящем. Ясное понимание цели доказывания рождает криминалистически обоснованные уголовно-процессуальные решения.
На наш взгляд, частная (видовая) криминалистическая методика расследования, раскрытия и доказывания по уголовному делу должна «обслуживать» все основные формы деятельности: а) оперативно-разыскную; б) дознавательскую; в) следственную; г) прокурорскую; д) деятельность специалистов и экспертов. Потому необходимо включать в «оптимальную программу» криминалистической методики все доступные и законные операции: 1) оперативно-разыскные мероприятия (ст. 6 Закона об ОРД); 2) проверочные и организационные действия (ревизия, инвентаризация, запросы, объяснения и др.); 3) уголовно-процессуальные действия; 4) судебные действия сторон уголовного процесса, а также назначение экспертизы по инициативе суда (ч. 1 ст. 283 УПК РФ).
Операция - универсальное средство доказывания и - одновременно - средство реализации принятого решения о доказывании. В этом смысле доказывание - это публичное представление с соблюдением операционных правил и процедур уголовно-процессуального закона обоснований уголовно-процессуальных решений. При этом формирование системы обвинительных доказательств по уголовному делу в нашем представлении трактуется не только как традиционное понятие «доказывание» (собирание, проверка и оценка), но как более широкое понятие, охватывающее все операции, связанные с поиском, выявлением, пониманием, фиксацией, изъятием и представлением отдельных доказательств и частных доказательственных систем на различных уровнях доказывания (В.Я. Колдин, 1977).
Определив цель, сформулировав задачу, следователь моделирует процесс реализации решения, его результаты. Такая модель означает не само действие, а решение действовать. Она должна содержать как предвидение ожидаемых результатов, так и вероятностное определение последующих операций следователя. Предположительное прогнозирование результатов является средством оптимального принятия решения для определенной следственной ситуации.
Данная структура, независимо от форм деятельности субъектов расследования, имеет универсальную логику, основанную на условно-вероятностных основаниях решения по типу «если…, то, вероятно, …»:
а) если исходная информация достоверна, то, вероятно, действующими лицами могут быть такие-то субъекты преступления;
б) если это так, то, по-видимому, они действовали таким-то образом;
в) если это было так, то, скорее всего, последствия этих действий отобразились в таких-то источниках информации (следах);
г) если это так, то, вероятно, с помощью этих источников можно решить такие-то вопросы (установить определенные обстоятельства);
д) если поставлены такие-то вопросы, то, вероятно, их следует решать такими-то операциями (оперативно-разыскными мерами, следственными действиями и организационными мероприятиями);
е) если запланированы операции, то, вероятно, следует сделать выбор относительно возможных технических средств и тактических приемов (А.Ф. Лубин, 1997).
Таким образом, операции, в отношении которых необходимо принимать следственные решения, следует четко подразделить на два вида:
а) мыслительные операции, заключающиеся в иерархическом версионном предвидении наличия следовых картин, обработке информации и ее систематизации;
б) практические операции, связанные с непосредственной проверкой версий: обнаружение, фиксация, изъятие носителей информации и превращение информации в доказательства.
Тот и другой вид операций на каждом этапе расследования связан с использованием априорных (опережающих) знаний о преступной деятельности. В работе отмечается, что на всех этапах расследования доминирует операция, связанная с анализом и принятием версионных решений. Такие решения принимаются независимо от того, сознает это следователь или нет. При этом решения об относимости и ценности информации для расследования имеют вероятностный характер и не могут гарантировать «доказательственность» знания.
Однако эти тезисы справедливы лишь с точки зрения уголовно-процессуального доказывания. С информационно-познавательной стороны всякое решение, которое сделано посредством экстраполяции, не перестает быть решением, даже если оно носит вероятностный характер. Суммирования вероятностных решений и знаний ведет к более полной расшифровке следа. Такой путь предполагает комплексность профессионального анализа источников информации и объектов исследования. Обычно это производится с помощью специальных познаний технологов и товароведов, бухгалтеров и специалистов-криминалистов.
Обстоятельства, побуждающие следователя готовить и принимать рискованные решения, а затем выполнять связанные с ними операции, могут быть следующими: дефицит времени, информационная неопределенность, процессуальная необходимость, тактические соображения и др.
Вторая глава «Задачи и методы подготовки и принятия решений при расследовании преступлений» охватывает проблемы подготовки и принятия решений при выявлении признаков криминальной ситуации и решений о начале уголовного преследования, проблемы соотношения между криминалистическими основаниями решений следователя и его процессуальными полномочиями, а также криминалистические основания подготовки и принятия решений при производстве операции - «следственное действие».
Первый параграф «Проблемы подготовки и принятия решений при выявлении признаков криминальной ситуации и начале уголовного преследования» связан с определением криминальной ситуации как оценочного интегрального понятия, характеризующего вероятностное знание о признаках преступления, выраженных в общей следовой картине. Это знание о признаках преступлений детерминируется Особенной частью УК РФ.
Далее рассматривается ряд признаков, свойственных различным преступлениям в сфере экономики, и показывается, как из закономерностей складывается устойчивое «ядро» признаков, которые свидетельствуют не только о наличии криминальной ситуации, но и типовых версиях для проверочных операций при расследовании преступлений в сфере экономики. По линии экономических преступлений устойчивым «ядром» признаков криминальной ситуации и криминалистическим основанием типовых версий служит связка «должность - способ».
По линии общеуголовных преступлений проще выявлять признаки кражи или убийства и легче принимать решения об уголовном преследовании, проведении проверочных операций и возбуждении уголовного дела. Сложнее так «связать» изолированные признаки криминальной ситуации, чтобы выйти на обоснованное решение о разыскных действиях, задержании и предъявлении обвинения. К числу признаков криминальной ситуации по такого рода преступлениям относится фактор судимости.
При исследовании связей необходимо различать четыре случая: 1) связи между количественными признаками; 2) связи между качественными признаками, поддающимися ранжировке; 3) связи между качественными признаками, не поддающимися ранжировке; 4) связи между количественными и качественными признаками элементов преступной деятельности. В этом последнем случае нужно: или качественным признакам придать вид количественных, т. е. их ранжировать и «оцифровать»; или количественным признакам придать вид качественных ранжированных признаков.
Кроме того, следует выделять: а) исследование связей между значением одного признака и каким-либо значением другого признака; б) исследование связи между всеми значениями одного признака и всеми значениями другого признака. В итоге все эти связи определяют наличие и силу парных (локальных) связей и сквозных, обобщенных, интегральных связей.
Практика такого анализа показывает, что функциональные связи, когда одному значению признака соответствует строго определенное значение другого (отношения аргумента и функции), почти не встречаются. Чаще всего наблюдаются корреляционные связи, когда с той или иной вероятностью значения одного признака соответствуют разным значениям другого. Чем меньший разброс этих значений, тем более тесная связь.
Во втором параграфе «Проблемы соотношения между криминалистическими основаниями решений следователя и его процессуальными полномочиями» вопрос принятия решения рассматривается на организационных, оперативно-разыскных и процессуальных операциях.
С одной стороны, появляются сложности принципиального характера, возникающие на этапе обнаружения, улавливания и преобразования информационного сигнала (сигналов) о совершенном преступлении в сфере экономической деятельности, с другой стороны, закон требует решить ряд задач, которые типичны для стадии выявления признаков преступной деятельности. Если криминалистических и уголовно-процессуальных оснований достаточно для принятия положительного решения о начале уголовного преследования, то, на наш взгляд, совершенно недостаточно операций для реализации такого решения. Отсутствие нормативных (уголовно-процессуальных) оснований следователя по реализации решений в стадии возбуждения уголовного дела опосредует: необоснованность процессуального решения прокурора; задержки процессуального решения (например, неоднократное возвращение прокурором постановления о возбуждении уголовного дела в целях проведения дополнительной проверки); утрату имеющихся оснований-доказательств для последующих решений, поскольку то, что называлось «информацией, полученной в непроцессуальный период», не обладает статусом доказательств; создание психологической напряженности в правоотношениях между следователем и прокурором, между следователем и начальником следственного отдела и начальником органа дознания.
Жалобы, заявления и прочие «сведения» противодействующей стороны могут иметь несколько возможных целей: 1) замену прокурором «несговорчивого» следователя (дознавателя); 2) выигрыш времени для проведения коррупционных мероприятий (дачи взятки), а также для силового и психического воздействия на потерпевшего и свидетелей обвинения; 3) реализацию возможности непосредственной встречи и проведения «переговоров» непосредственно с прокурором; и др.
С нашей точки зрения, решение проблемы состоит в следующем: сотрудники органов внутренних дел, указанные в ст. 23.3 КоАП РФ, в стадии возбуждения уголовного дела вправе проводить любые обоснованные административные операции, направленные на решение задач стадии возбуждения дела.
При наличии повода и оснований, предусмотренных ст. 140 УПК РФ, сотрудники органа дознания представляют материалы проверки прокурору, который и возбуждает дело (ст. 146 УПК РФ), а затем поручает следователю провести предварительное следствие. Прокурор несет ответственность за подготовку органами внутренних дел (милицией) оснований прокурорских решений.