Крестьянские восстания против крестьянской революции
Виктор Федорович Исайчиков
Редакция журнала "Просвещение"
Российская Федерация, г. Москва
Аннотация
Известные в истории крестьянские восстания, войны и революции имели как революционные, так и реакционные стороны. Особо сложное их переплетение наблюдалось в России (СССР) в первой трети XX века в связи с максимальным количеством экономических укладов и классов в стране и четырьмя революциями. Главной причиной борьбы крестьянских классов, в том числе восстаний, была бедность, вызываемая как аграрным перенаселением, так и социальными причинами, среди которых главной до Октябрьской революции были пережитки феодализма. Все четыре революции в России были в значительной мере крестьянскими, но отличались классовым составом и классовым руководством. В результате Великой Октябрьской социалистической революции в стране была установлена не предсказанная К. Марксом, но предвидимая В.И. Лениным совместная диктатура рабочего класса и крестьянства (мелкой буржуазии). Однако малочисленный рабочий класс после смерти В.И. Ленина не смог удержать власть, и в результате "сталинской" контрреволюции в стране была установлена внутренне неустойчивая диктатура мелкой буржуазии (крестьянства). Раскрыты классовые процессы в крестьянстве, которые приводили к восстаниям и революциям.
Ключевые слова: аграрное перенаселение; бедность; крестьянские восстания и революции; революционно-демократическая диктатура рабочего класса и крестьянства; классовый анализ
Abstract
Peasant revolts against the peasant revolution
Viktor F. ISAYCHIKOV
Editorial Office of the Journal "Enlightenment"
Moscow, Russian Federation
A particularly complex interweaving was observed in Russia (USSR) in the first third of the 20th century due to the maximum number of economic structures and classes in the country and four revolutions. The main reason for the struggle of the peasant classes, including revolts, was poverty, caused by both agrarian overpopulation and social causes, among which the main one before the October revolution was the remnants of feudalism. All four revolutions in Russia were largely peasant revolutions, but they differed in class composition and class leadership. As a result of the Great October socialist revolution, a joint dictatorship of the working class and the peasantry (the petty bourgeoisie) was established in the country, not predicted by K. Marx, but foreseen by V.I. Lenin. However, the small working class after V.I. Lenin's death could not hold on to power, and as a result of the "Stalinist" counter-revolution, an internally unstable dictatorship of the petty bourgeoisie (peasantry) was established in the country. We reveal the class processes in the peasantry that led to revolts and revolutions.
Keywords: agrarian overpopulation; poverty; peasant revolts and revolutions; revolutionary- democratic dictatorship of the working class and peasantry; class analysis крестьянский бедность диктатура
Год назад в Московской высшей школе социальных и экономических наук состоялся семинар, посвященный аграрной тематике, а точнее, крестьяноведению. Поскольку мы не считаем крестьяноведение особой наукой, то к крестьянской тематике будем подходить со стороны историко-политэкономической.
А насчет крестьяноведения мы частично согласны с французами, которые на вопрос И.С. Кузнецова: "Почему во Франции нет крестьяноведения?" отшутились: "Во Франции есть крестьянство, но нет крестьяноведения. А в Англии есть крестьяноведение, но нет крестьянства". Частичное согласие с шуткой у нас вызвано тем, что в бывшей крестьянской стране Франции, в которой еще в 1950 г. в сельском хозяйстве был занят 31 % трудоспособного населения, численность занятых уменьшилась к 2000 г. до 3 % (в Англии - с 6 до 2 %, причем там уже почти два века практически нет крестьян, а только сельскохозяйственные рабочие). А поскольку в современной России численность лиц, занятых в сельском хозяйстве, уменьшилась с 80 % в 1928 г. до 10 % в 2000 г., то, согласно французской шутке, крестьяноведе- ние должно появиться и во Франции, и в России.
На семинаре можно отметить еще два момента: И. Штейнберг рассказал о своих безуспешных попытках убедить современного тракториста, работающего и в товариществе (бывшем колхозе), и на личном подворье, что он крестьянин. А когда А. Кравченко пытался выяснить у единственной найденной свидетельницы Тамбовского восстания, что она помнит с того времени (ей было 5 лет), она не понимала его интереса - "раньше все плохо было" [1].
Но поскольку мы историки, то должны разобраться, что же действительно было плохо у крестьян век назад, потому что от хорошей жизни не восстают. Мы считаем необходимым расширить временной интервал анализируемых явлений, так как крестьянские восстания в России начались в первые годы ХХ века и связаны друг с другом не только экономически и политически, но и личностно, так как прошедшие события укладываются в четверть века - меньше периода активной жизни одного человека.
Но экономические проблемы, послужившие причиной и крестьянских революций, и крестьянских восстаний начала ХХ века, возникли еще в середине XIX века, когда классовая дифференциация в деревне была незначительной и крестьянство можно рассматривать как единый класс феодального общества. Причина же крестьянских революций и восстаний простая и ясная: основной бедой российского крестьянства была бедность, вызываемая как аграрным перенаселением, так и пережитками крепостничества.
Численность населения росла, а свободных земель для ведения хозяйства экстенсивным способом в Центральной России уже не было. С.А. Нефедов писал: "Падение потребления произошло в России еще в первой половине XIX века, и во второй половине этого столетия среднее душевое потребление находилось на уровне минимально допустимой нормы <...> В условиях большого разброса в величине крестьянских наделов это означало, что примерно половина населения постоянно недоедала" [2, с. 64].
Аграрное перенаселение в истории встречалось постоянно, и в ряде регионов с неустойчивыми экосистемами приводило к локальным экологическим катастрофам. Значительная часть Сахары ранее была зоной степей и полупустынь, но нерасчетливое ведение сельского хозяйства (в первую очередь - перевыпас скота, который копытами выбивал тонкую дерновину) привело к опустыниванию громадных территорий. Аналогичные процессы происходили и в Центральной России, причем на Западной Брянщине со слабыми песчаными почвами по этой же причине с середины XIX века стали образовываться маленькие "Сахары" с подвижными песками, дюнами, которые засыпали дороги, пруды, поля. В 80-е гг. XIX века с ними начали бороться посадками сосны, и за полвека эти процессы удалось не только остановить, но и ликвидировать [3, с. 86-87].
Но главный вред земельным угодьям России в это время приносило развитие оврагов, которые стремительно росли при сведении лесов и чрезмерной запашке. Овраги "съедали" часть плодородных полей, через них также смывался плодородный слой. Но, главное, овраги, понижая уровень грунтовых вод, высушивали почву, понижая ее плодородие. "В Центральном Черноземном районе относительные размеры распаханной площади достигали предела, какого не знают страны с интенсивной культурой..." [2, с. 69].
Крестьянство в стране со слаборазвитой промышленностью (не способной принять излишнее население) продолжало беднеть, особенно после того, как в результате крестьянской реформы было дополнительно ограблено. Кроме громадных выкупных платежей дармоедам-помещикам, крестьянство потеряло в "отрезках" наиболее необходимые земли: водопои, дороги, луга. Пережитками крепостничества оставались не только система "отработков", но и патриархальная крестьянская община, консервирующие низкий уровень производительных сил. Крестьянское малоземелье в России было относительным - при средней величине хозяйства, сравнимого с размерами хозяйств в Германии или Франции, его продуктивность из-за слабой материальной базы была меньше в разы при лучших природно-почвенных условиях, чем в Германии [4, с. 44-46]. Например, природно-почвенные условия Германии близки к условиям Центрального промышленного района, в котором на обработку 1 га ржи требовалось 42 трудодня, в то время как в Черноземье требовался 21 трудодень, а на Степном Юге - 13 трудодней [2, с. 204].
Царское правительство для выяснения причин крестьянской бедности создало Комиссию, которая нашла, что для 50 губерний Европейской России количество излишних работников составляет 23 млн человек, что составляло 53 % от общей численности занятых, причем в Центральном Черноземье эта доля доходила до 67 % [2, с. 112]. При этом аграрное перенаселение из-за слабой материальной базы сельского хозяйства совмещалось с острой нехваткой рабочих рук на нескольких критических технологических операциях, в первую очередь, на жатве и обмолоте, когда крестьяне работали от зари до зари всей семьей. Именно на критические операции нанимали работников не только кулаки, но и середняки и часть бедняков, которые сами также нанимались на эти операции. Дело в том, что бедняки работали по найму, например, на жатве, в оптимальные сроки, а сами работали в неоптимальные сроки. А на 23-й день после созревания зерна половина его уже осыпалась.
Но никаких мер по снижению перенаселения и крестьянской бедности царское правительство не предпринимало, ибо решить запущенный вопрос можно было только передачей крестьянам помещичьей земли и разрушением патриархальной общины. Царская власть не была готова сменить опору с кучки феодалов-помещиков (максимум 28 тыс. землевладельцев, владельцев более 500 десятин) на крестьянских капиталистов (более 1,5 миллиона хозяйств).
Первые крестьянские восстания 1902 г. на Полтавщине и Харьковщине ничему правительство не научили [5]. А вот В.И. Ленина научили. Перед крестьянскими восстаниями В.И. Ленин при подготовке проекта Программы партии считал революционным классом только рабочий класс, вступая тем самым в спор с К. Марксом, который за четверть века до этого критиковал аналогичную позицию Ф. Лассаля [6, с. 14-16]. Г.В. Плеханов и П.Б. Аксельрод не согласились с В.И. Лениным, он уступил старшим товарищам, а после крестьянских восстаний пообещал учесть их опыт [7, с. 348; 8].
Бунты внешне были голодными: крестьяне захватывали запасы хлеба у помещиков; лишь иногда крестьяне хотели вернуть "отрезки". Для В.Г. Короленко крестьянский бунт представлялся бестолковой "грабижкой", В.И. Ленин же почувствовал, что крестьянскому терпению приходит конец, приближается крестьянская революция. Именно после событий 1902 г. В.И. Ленин от отрицания революционности русского крестьянства перешел к мыслям о возможности соединения крестьянской революции с революцией пролетарской.
О крестьянской революции в России социалисты-народники говорили не один десяток лет, надеясь, что пережиток патриархальщины - крестьянская община - послужит основой и для революционного переворота, и для строительства крестьянского социализма, минуя капитализм. Эти взгляды критиковали марксисты, в первую очередь - Г.В. Плеханов: "Народники понимали, что падение самодержавия окончательно развяжет руки нашей буржуазии и послужит сигналом неслыханного развития русского капитализма, а следовательно, и быстрого разложения общины. А <...> на общине основывались все их социалистические упования." [9, с. 85]. Народники опирались на антикапиталистические тенденции в крестьянском движении, не понимая того, что их патриархальность имела реакционную сторону, а их мелкобуржуазность привела бы к такому же капитализму, от которого они шарахались: ".И если бы когда-нибудь, по щучьему велению, воплотилась в жизнь программа наших народников, то это вызвало небывалый расцвет мелкой буржуазии, окончательно подорвало бы подлежавшие спасению "устои", а затем, путем борьбы в рядах мелкой буржуазии, привело бы к торжеству <...> крупного капитала" [9, с. 250-251].
К. Маркс не отрицал возможность использования общины при строительстве социализма, но только в случае, если в результате мировой пролетарской революции передовые страны Запада помогут российскому крестьянству. Но мировой пролетарской революции не было, и по канонам упрощенно понимаемого марксизма в России ждали буржуазную революцию. Она запоздала, по сравнению с передовыми странами, на века; к этому времени условия существенно изменились. Капитализм, вступая в фазу империализма, стал расслаиваться на капитализм метрополий и капитализм периферийный, а страны периферийного капитализма были обречены на постоянное отставание. Первые признаки формирования периферийного капитализма отметил первый русский марксист Н.Ф. Даниельсон в 1880 г. в статье, инициированной К. Марксом [10].
В странах периферийного капитализма буржуазия была не только слаба, но и мало заинтересована в революции. К ней в полной мере можно отнести слова Ф. Энгельса о немецкой буржуазии: она уже чувствовала, что "за спиной крупной буржуазии стоит пролетариат" [11, с. 7] (возможно, именно это было основанием для В.И. Ленина в отрицании революционности иных классов). Революция 1905 г. подтвердила загнивание буржуазии: основной движущей силой в ней выступил организованный пролетариат, в то время как неорганизованное в масштабах страны крестьянство ограничилось практически экономической борьбой. Следует отметить, что восстания были организованы всей общиной, при этом за уклонение от выступления община наказывала отступников; во время восстаний крестьяне часто громили и хутора кулаков, и лавки торговцев. Но, даже сжигая помещичьи усадьбы, крестьяне рассчитывали не на ликвидацию полуфеодального землевладения, а на то, что испуганные помещики продадут им свои земли. Царские карательные отряды довольно легко приводили крестьян в повиновение [12]. С другой стороны, нельзя не отметить, что еврейские погромы в городах часто были организованы властями за счет привлечения окружающих крестьян [13].
Хотя Первая русская революция не достигла основных целей, но напор крестьянства существенно изменил взгляды В.И. Ленина на будущую революцию: он "придумал формулу": "революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства" [14, с. 371]. На отход от К. Маркса, у которого нет ни слова о совместных диктатурах, и тем более о совместной диктатуре рабочего класса с крестьянством (которое и классом уже не является), набросились меньшевики. Но странное дело: страстный полемист В.И. Ленин этот вопрос обошел по существу. Он либо отговорился публицистически: "Мысль, что революционная диктатура пролетариата и крестьянства есть народническое пленение социал-демократов, вызывает лишь улыбку" [14, с. 389], либо сослался на официальные резолюции большевиков, в которых говорилось о руководящей роли рабочего класса. Затевать дискуссию в период разброда и шатаний В.И. Ленин посчитал неразумным, тем более что у монархии теоретически была возможность сменить свою классовую помещичью природу на буржуазную, превратившись, как в других странах Западной Европы, в средневековую декорацию при диктатуре буржуазии.