Национального педагогического университета
имени М.П. Драгоманова
Косма индикоплов и сирийский космос Древней Руси
Морозова Дарья докторант кафедры богословия и религиоведения
г. Киев
Daria Morozova
doctoral student of the department theology and religious studies National Pedagogical University named after M.P.Dragomanov, 01030, Kiev, st. Pirogova, 9
COSMA INDIKOPLOV AND THE SYRIAN SPACE OF ANCIENT RUSSIA
В отличие от изначально одноязычной греческой культуры, славянская христианская культура и, в частности, культура Руси сразу строилась вокруг перевода. Это приобщение к процессу переводу С.Аверинцев оценивает как один из важнейших даров христианизации Руси. С.Аверинцев. «Тысячелетие Крещения Руси» //Символ № 20, Париж, 1988, с. 63--64 Нам сравнительно хорошо известна огромная роль в этом процессе греков. Но гораздо меньше внимания в нашей науке уделяется тому факту, что посредством греческого языка Русь знакомилась отнюдь не только с греческой культурой: через греков (хотя, видимо, не только через них) она открывала для себя и другие источники, прежде всего, ближневосточные - древнееврейские, сирийские, коптские. Сирийские источники крайне редко попадали к нам в прямом переводе2. Как правило, читатель получал их только в двойном переводе - через греческий. Разумеется, тут может возникнуть вопрос, насколько много подлинной сирийской речи проникало к нам таким путем, через две лингвистические границы с их лингвистическими «таможнями». Например, один из самых любимых на Руси Отцов Церкви, преп. Ефрем Сирин, был знаком русскому читателю в переводах с греческого корпуса его творений. Но т.н. «греческий Ефрем», также как и «армянский Ефрем», отнюдь не тождествен сирийскому Мару Афрему, которого мы только начинаем открывать для себя.
Как бы то ни было, даже такого разведения сирийской речи хватало, чтобы пленить славянскую аудиторию. К тому же, многие сирийские авторы, прежде всего, представители грекоязычной Антиохийской школы, были настолько любезны, что изъяснялись сразу на греческом. Именно этот круг авторов традиционно составлял если не ядро, то, по крайней мере, очень значительную часть древнерусской образованности и оказывал огромное влияние на культуру Руси. В особенности это касается такой привлекательной для славянских переводчиков темы как космология.
В этой статье я хотела бы вкратце рассмотреть возможные причины этой влиятельности на Руси сирийской космологии на примере Христианской топографии Космы Индикоплова, одного из самых популярных ее выражений.
Византийские приключения Христианской топографии 12 книг Христианской топографии были составлены, очевидно, конце 40-х годов У1в.Соболевский в статье 1897г. «Особенности русских переводов домонгольского периода» (Соболевский А.И. История русского литературного языка. - Л. : 1980. - С. 134-147). Wanda Wolska-Konus указывает в качестве хронологических рамок 547-549 г. См. ее вступление к публикации трактата в серии Sources chrйtiennes, 141, p.16. Уже в XIX в. ученые заподозрили, что имя их автора - Косма Индикоплов - не более чем псевдоним. Это мнение впервые было высказано Исааком Воосом (см. J. W. Mc Crindle, Introduction// Cosmas (Indicopleustes), an Egyptian Monk. The Christian Topography. - The Hakluyt Society, 1897. - p. iv). Крупнейшая современная исследовательница и издательница Топографии, Ванда Вольска-Коню, уже с полной уверенностью говорит об анонимности этого трактата. Его автор подписывался просто «христианином» и лишь в Х1в. получил от признательных читателей имя и фамилию: имя Косма (Кооца<;) намекает на его космографию, прозвище Индикоплов (lndicopleustes) означает «плававший в Индию». Wolska-Konus, ibid, p.15-16, со ссылкой на свою Впрочем, ученые подвергают сомнению и тот факт, что автор лично бывал в Индии,диссертацию La “Topographie chrйtienne” de Cosmas по крайней той, которую мы сегодня так называем.Indicopleustиs. Thйologire et science au VIe siиcle. В довершение Вольска-Коню отнимает у автора Топографии его прозвище «Египетский монах»: по ее мнению, ничто не указывает, что на склоне лет знаменитый путешественник стал монахом, как это обычно считалось.Тем не менее, по долгой традиции, автор по- Не смотря на всю эту деконструкцию, автора Топографии, в качестве дани традиции, по- прежнему именуют Космой Индикопловым.
Культурная и религиозная идентичность Космы вызывает не меньше вопросов, чем его имя: хотя он называет своим городом Александрию,прежнему фигурирует в исследованиях как не вызывает сомнений его связь с антиохийской и низивинской школами, резко враждебными по отношению к александрийской академии. В XIX в. Де Ла Крозе впервые выдвинул предположение о том, что Топография написана несторианином. Некоторые из его доводов вполне убедительны: 1) Косма прямо называет своим наставником «божественного человека и великого учителя Патрикия»,«Косма». т.е. несторианского католикоса Персии (540-552), известного также под именем Мар Аба; 2) в его списке ересей несториане не значатся (зато там есть их главные противники евтихиане); 3) он говорит о значительном распространении христианства в восточных странах, а в миссии на Востоке (вплоть до Китая) преуспели, прежде всего, несториане.11 Вольска- Коню принимает этот взгляд как аксиому.12 Однако есть и контраргументы: как признает сама Вольска- Коню, несторианское учение, если и присутствует в Топографии, то весьма расплывчато.13 Далее, Косма употребляет термин ©еохоко^ (Богородица), теоретически неприемлемый для несториан. 14 Еще более важным доводом против несторианства Космы является молчание византийских источников об этом факте: например, Фотий, критикуя Косму, не высказывает сомнений в чистоте его православия. Правда, если Косма таки поступил в некий египетский монастырь, вполне вероятно, что там ему пришлось изменить свои взгляды.
Иногда доводом в пользу несторианства Космы считают саму его плоскостно-комарную модель мира, поскольку она, дескать, отвечает взглядам основателей несторианства - Феодора Мопсуэстийского и Диодора Тарсийского. Но этот аргумент необоснован: антиохийская модель мира гораздо древнее не только несторианства, но и христианства вообще (как предполагают исследователи, она связана еще с аккадскими, ассиро-вавилонскими и египетскими представлениями З. Удальцова, «Косьма Индикоплов и его Христианская топография» // Культура Византии IV -первая половина VII в. - М. : Наука, 1987. -
с.470).
В 12 книгах Христианской Топографии автор ведет речь отнюдь не только об устроении физического мира: здесь различают космологический, антропологический, профетический и христологический уровни изложения. Wolska-Konus, Ibid, p. 19. Между делом Косма описывает свои плавания по Средиземному, Красному, Эритрейскому морям и Персидскому заливу, заморские земли - Эфиопию, Индию, Цейлон и др., обычаи их обитателей, а также предлагает многочисленные исторические экскурсы, толкует Писания обоих Заветов и ведет полемику по множеству вопросов.
Полемизирует Косма не столько с язычниками, сколько с «лжеименными христианами», которые доверяясь языческой науке, считают небеса сферическими, - т.е. собственно, с александрийцами (главным идейным оппонентом Космы считают монофизитского ученого Иоанна Филопона). Ближневосточную же модель, которую он описывает, Косма позиционирует как единственно возможный христианский взгляд на мир. Подкрепляя этот взгляд, он символически соотносит свою подобную шатру вселенную с формой Моисеевой Скинии. Подобно Скинии, мир простирается с востока на запад. Как Скиния имела длину вдвое больше ширины, так и наш прямоугольный мир имеет те же пропорции. Как в Скинии завеса отделяла Святое святых от остальной части храма, так твердь отделяет горний мир, где обитает воскресший Христос, от подлунного мира, где обитают люди и Ангелы.
С другой стороны, Косма все-таки александриец. По сути, его мысль вращается в проблематике, характерной для эллинистической натурфилософии. Wolska-Konus, Ibid, p.40. По этой причине помимо Библии, Косма обращается местами и к философским аргументам, предлагая порой совершенно неожиданные доказательства «научности» защищаемых им воззрений. Особенно восхитителен его логический довод идеи, что земля покоится на ничесомже (Иов.26:7), утверждаясь лишь на собственной тяжести (Ср. Пс. 103:5: основал еси землю на тверди ея). SC 141, p.319. Словом, труд Космы можно представить как попытку «перевести» традиционное ближневосточное представление о вселенной на язык просвещенного эллинистического христианства.
Эту попытку можно считать удавшейся уже потому, что через эллинистический мир идеи Космы были транслированы окружающим народам, где они получили широкое распространение.
Приключения Космы Индикоплова на Руси
В кириллическом пространстве Косма Индикоплов, по видимому, стал известен достаточно рано. Хотя сохранившиеся славянские списки его трактата - Книга нарицаемая Козьма Индикоплов (в ряде списков Дикоплов, Изынедикоплов и т.п.) - датируются лишь XV в. и позже, исследователи убеждены, что текст был переведен значительно ранее. По мнению И. Дуйчева, перевод был сделан в Х в. в Болгарии; по мнению А.Соболевского, - в домонгольский период Киевским кружком. Н.Дурново, Л.Илюшина датируют перевод XII-XIII вв. См. В.Мильков. «Космологические концепции и И.Срезневский считал, что памятник стал известен на Руси во всяком случае до XV в.сведения в книжности Древней Руси»// отдельную монографию русскому переводу Христианской топографии посвятила Елена Пиотровская. Она полагает, что, несмотря на большое количество разрозненных фрагментов текста (более сорока сборников), все они восходят к одному раннему переводу.21
Когда бы Топография не была переведена на славянский, ее огромное влияние в кириллическом пространстве не вызывает сомнений. Это тем более интересно, что идеи Космы очень мало повлияли на византийскую ученость; да и западные авторы могли ссылаться на его отдельные аргументы для опровержения языческих учений, но не более того. 22 Для образованных греков, знакомых со сферической моделью космоса, комарная модель Космы была совершенно одиозна. Патриарх Фотий, описывая его трактат в своем каталоге, отмечал, что стиль Космы оставляет желать лучшего, а его рассказы о заморских странах очень смахивают на выдумку23(по-видимому, это было сказано как раз о подлинных воспоминаниях Космы, а не о тех пересказах пересказов, к которым уже успели привыкнуть византийские читатели). христианский топография религиозный космологический
Однако на Руси представления Космы - и других ученых антиохийской школы - почему-то обрели едва ли не догматический статус. Ранее считалось, что комарная модель безраздельно доминировала на Руси; В. Мильков показал, что геоцентрическая модель каппадокийцев также была знакома и относительно распространена. В.Мильков, ibid, C.69-95. Тем не менее, источники, несомненно, свидетельствуют об особом пиетете русских книжников к Христианской топографии. Косма, предположительно несторианский автор, почитался у нас практически как святой. Его труд входил в список «истинных книг», Е.Пиотровская, там же, с. 140. в ряде древнерусских рукописей он изображался с нимбом, Ibid, с. 155. в одном списке он охарактеризован как «благочестивый и повсюду славимый киръ Козма», ГИМ, №566 (1495г.), л.6. в другом назван «епископом Мариумским» РНБ №110 (XVIIIb.). (вероятно, отождествление с преп. Космой Маюмским, творцом канонов). Конечно, эта аномалия достаточно закономерна. На Руси нередко считались «священными»,
«божественными» и «боговдохновенными» книги, которые отнюдь не признавались таковыми в Византии, а то и входили в индексы ложных книг. В.Малинин. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания: Историко-литературное исследование. - Киев, 1901., с.138-139.Но, кажется, сирийских авторов это касалось в особенной мере.
С чем же связана такая авторитетность сирийских источников? Исследовательница древнерусских переводов Христианской топографии Е. Пиотровская ищет ответ на этот вопрос в сфере политической мысли. По ее мнению, у сирийских авторов Русь позаимствовала идею Вечного Рима. Действительно, у самих ромеев этого представления изначально не было. Впервые оно появляется у преп. Ефрема Сирина, в его толкованиях на видение пророка Даниила; затем эту интерпретацию видения развивает Косма Индикоплов. Христианская топография, 2: SC 141, p.389-395. Как доказывает эта ученая, именно у Космы идею «неразрушимого ромейского царства» позаимствовал в XVI в. старец Филофей, построив на ее основе свою концепцию «переходящего Рима» и Москвы как «Третьего Рима».Хотя Косма признает, что «относительно Римского В самом деле, 2 Слово Топографии, особенно популярное на Руси, среди прочего содержит эти рассуждения. Впрочем, это наблюдение могло бы обосновать значение Христианской топографии лишь для Московской Руси, и только с XVI в.; оно не объясняет увлечения славян сирийским христианством в более ранний период.
Б.Успенский объясняет это увлечение совершенно противоположным образом. Обращаясь к гораздо более раннему периоду, он говорит как раз о попытках молодой Русской Церкви эмансипироваться от этого самого «вечного царства» ромеев. Поскольку византийцы нередко были склонны отождествлять христианство вообще с имперской грекоязычной ортодоксией, славяне нуждались в неком образе православия соседствующего с греческим (а и а-штрих). Древняя православная культура Сирии, по- видимому, оказывалась для них такой парадигмой плюральности. Поэтому отождествление себя с этой культурой доходило до путаницы слов сурски и руски в ряде русских рукописей. В то же время, благоговение славянских авторов перед древностью, почти вечностью, Сирии и сирийского языка (на котором, по мнению некоторых русских книжников, говорил Адам) создавало вокруг этой культуры определенный мистический ареол. царства у пророка ничего ясно не сказано», он все
Существуют и другие объяснения сирийского влияния на Русь, порой весьма диковинные. Однако по большей мере это влияние остается загадкой. 33 Имеется ряд предположений о том, что именно Русь могла позаимствовать у Сирии, но какова причина той любви, которая обусловила сам факт этих заимствований?