Конструкция свободы в философии и праве
Контарев Анатолий Александрович
Контарев Анатолий Александрович заведующий кафедрой гуманитарных и социально-экономических дисциплин Ростовского юридического института МВД России доктор философских наук, профессор.
философский свобода правовой
Предметом статьи является проблема трансляции мировоззренческой конструкции свободы в позитивное право. Автор сосредотачивает внимание на эволюции понятия свободы, повышении мировоззренческой роли ее философских теорий в обосновании политико-правового порядка современного общества. Согласно авторской точке зрения, перевод идеи свободы право опосредовано особенностями юридического языка, исключающего использование абстрактных понятий, каковым является понятие свободы, имеющего форму предписания. В праве свобода представлена как норма, а различение права и свободы реализуется посредством специфических языковых конструкций.
Ключевые слова: право, свобода, юридическая конструкция, философская конструкция, правовой идеал, правовые ценности.
Formation of freedom in philosophy and law
Kontarev Anatoly Aleksandrovich Head of the Department of the Humanitarian and Socio-Economic Disciplines of the Rostov Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Doctor of Philosophy, Professor.
The subject of the paper is the problem of the worldview formation the ideological structure of freedom to law. The author focuses on the evolution freedom concept, elevation of worldview role of it philosophy theories in political-law order of contemporary society foundation. By the author's conception, the translation of the idea of freedom of law is mediated by the peculiarities of the legal language, which excludes the use of abstract concepts, which is the concept of freedom in the form of an order. In law, freedom is presented as a norm, and the difference between right and freedom is realized through specific linguistic structures.
Keywords: law, freedom, juridical formation, philosophical formation, law ideal, law values.
Пожалуй, невозможно найти более значимой ценности в сознании и культуре современного общества, чем свобода, которая определяет основные стереотипы жизнедеятельности, принципы, идеи и идеалы, и, соответственно, мировоззренческие смыслы. Именно триумфальное шествие свободы в мировой истории, начиная, по крайней мере, с Ренессанса и Нового времени, создало облик современной цивилизации, современного человека, как с его претензиями на господство в мире, так и с осознанием наивности и незрелости такой претензии. Свобода как некая мировоззренческая конструкция человека и мира уже давно стала тем универсальным мерилом человеческого бытия, без которого немыслима ни одна нормативная доктрина, как моральная, так и юридическая.
Новый энциклопедический словарь следующим образом разъясняет понятие свободы: «одно из основных понятий религии, философии и общественной жизни, имеющее негативный («Свобода от» - независимость от какого-либо внешнего принуждения, судьбы и т.д.) и позитивный («Свобода для» как способность и возможность самополагания, самоопределения) аспекты» [1, c. 1080]. Слово «свобода» употребляется в нескольких значениях: «1. Возможность проявления субъектом своей воли на основе осознания законов развития природы и общества... 2. Отсутствие стеснений и ограничений, связывающих общественно-политическую жизнь и деятельность какого-нибудь класса, всего общества или его членов. 3. Вообще - отсутствие каких-нибудь ограничений, стеснений в чем-нибудь. 4. Состояние того, кто не находится в заключении, в неволе» [1, c. 702].
Свобода как социальная норма укоренена в сознании современного человека и культуры современного общества благодаря новому образу человека, возникшему в постфеодальную эпоху, признанию его самодеятельности и универсальности в качестве наиболее существенных характеристик его сущности. В этом смысле свобода является наиболее глубокой характеристикой его сущности, что неизбежно сказывается на конструировании его социального бытия, которое должно быть не чем иным, как технологией реализации свободы. Возрастание ценности свободы, ее триумфальное шествие по эпохам, странам и континентам, конечно, не является исключительным результатом распространение ее идеи, антропологической философии, которые, безусловно, нужно рассматривать как результат рефлексии новых социально-политических условий жизни. При этом демократический политический режим, провозглашающий свободу основным принципом порядка общества, апеллировал к гуманизму, означающем высшую ценность человека, перестраивающим картину мироздания на основе антропологического принципа, был мотивирован не столько духовной стороной идеи свободы, сколько интересами, в своей основе довольно меркантильными, материальными. Современный демократический режим имплицирует идею свободы, формирует соответствующую систему ценностей и норм, основанных на ней, провозглашая свободу естественным свойством человеческой природы, подразумевая при этом порядок общественных отношений, получивший известность как правовое государство. Великая французская революция, с ее лозунгом, включавшим понятия свободы и равенства, руководствовалась именно этим идеалом. Один наш соотечественник и теоретик права очень глубоко охарактеризовал эту тенденцию так: «провозглашая, с одной стороны, идею народного суверенитета, а с другой - неотчуждаемые права личности, она утвердила те основания, на которых и до сих пор покоится теория правового государства. Однако сами эти основания не представлялись столь простыми и бесспорными, чтобы стать незыблемыми аксиомами политической мысли. Критическая мысль XIX в. подвергла всестороннему анализу как эти основания, так и их взаимоотношение, и теперь в начале ХХ столетия мы имеем все данные утверждать, что теория правового государства переживает третью стадию своего развития... Основной особенностью этой третьей стадии является новое понимание прав личности, равенства и свободы. Это понимание приводит к такому расширению своих задач, которое далеко оставляет за собою прежние представления. В связи с этим подвергаются пересмотру и иначе формулируются все основания старой теории.» [3, с. 22].
История рождается не в тиши кабинетов в виде нравоучительных теоретических конструкций, которые часто далеки от реальных событий, из которых и состоит история, так как они мотивированы не столько идеальными конструкциями, сколько делами, действиями вполне прагматического свойства. Не случайно, что свобода и равенство, в дальнейшем наполненные нравственным пафосом, когда- то означали лишь свободу крестьян феодальной зависимости, а равенство - разрушение сословных перегородок, уравнивание в правах всех граждан. И все хорошо знают, что этот процесс первоначально был мотивирован не идеалами гуманизма, а интересами вновь зарождающегося класса, для которых указанная форма социальной зависимости, также как и сословное феодальное право были существенными социальными препятствиями, которые можно было преодолеть, лишь разрушив данное политико-правовое устройство. Но выход из феодального общества - это лишь начало длительного и трудного процесса формирования нового политического режима, обеспеченного не только правовой нормой (законом), но в значительной степени и соответствующим правосознанием и правовой культурой, без которых невозможна его естественная легитимация. И здесь идея права как идея свободы, как мера свободы сыграла выдающуюся роль. Та идея естественного права, которая столь органична была философским доктринам, начиная с XVII в., была, прежде всего, идеей свободы, при этом доктрины правового порядка Английских, Французских мыслителей были попытками рационалистически-дедуктивного поиска универсального метода реализации свободы в политико-правовом устройстве, поиска столь же характерного для этого времени, как и поиск универсального метода познания.
Так возникли два, пока еще нераздельных, но уже претендующих на самостоятельное значение аспекта свободы, один из которых очерчивается рамками концепта человеческой природы, а другой - рамками юридической нормы. Их неразделимая связь всегда интерпретировалась инструменталистски, когда юридическая норма (закон) рассматривалась в виде средства, некоей эффективной социальной технологии утверждения, реализации, гарантии свободы. Однако все возрастающее функциональное значение права, его усложнение, ведшие к утверждению стереотипа его самоценности, привели к забвению его первоначального источника и главного смысла - свободы, которая все более обретала роль абстрактной философской доктрины в новых видах правопонимания, прежде всего, в таких как юридический позитивизм, нормативизм.
Поэтому столь важно закрепление ст. 2 Конституции РФ человека, его прав и свобод высшей ценностью, что следует рассматривать историческим итогом длительной эволюции идеи свободы, ставшей в современной цивилизации объектом защиты благодаря Всеобщей декларация прав человека 1948 г., Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., Международному пакту о гражданских и политических правах 1966 г., другим международным документам, сформулировавшим международные стандарты понимания свободы и ее значения в современном обществе.
Нельзя не признать, что уже в Древнем Риме идея свободы получила свое институционально-правовое выражение в категории правоспособности, без которой не существует феномен римского права. В то же время, очевидно и то, что данная юридическая доктрина была мотивирована иной системой идей и принципов, нежели более поздние учения. Очевидно, можно усомниться в том, что первым документом, закрепившим свободу является Великая хартия вольностей, поскольку свобода в этом документе не рассматривалась в качестве неотчуждаемого права: «Ни один свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо иным способом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных его (его пэров) и по закону страны» [4, с. 106]. Поскольку эта свобода была лишь дарованной монархом и поскольку она распространялась на определенные категории населения, она не выходила за пределы феодальных привилегий, обеспеченных волей монарха. По этой причине, современный идеал свободы очень далек от тех вольностей, которые когда-то даровал своим подданным монарх. Лишь через четыреста лет возникает первый прецедент осмысления свободы как естественного человеку свойства. Речь идет о Договоре свободного народа Англии [5] (1649), где права английских граждан на свободу рассматриваются как естественные права. Оставляя в стороне дискуссию о первенстве того или иного народа в признании свободы в качестве естественного свойства человека, необходимо сказать лишь то, что более чем через сто лет возникли такие классические документы, имеющие фундаментальное значение для современной концепции прав и свобод человека как Конституция США 1787 г. и Французская декларация прав человека и гражданина 1789 г.
Здесь следует признать непреходящее значение философской интерпретации свободы, которая получила значение общественного идеала, концентрирующего в себе базовые ценности общества - это его способность «к активной деятельности в соответствии со своими намерениями, желаниями и интересами, в ходе которой он добивается поставленных перед собой целей» [6, с. 569]. Легитимация политико-правового порядка эпохи становления современных обществ (обществ модерна) осуществлялась через убеждение в том, что свобода является неотъемлемым свойством человеческой природы, что выражается в том, что человек обладает естественным (данным от рождения) правом на свободу и объясняет необходимость установления такого правового порядка, который бы не противоречил, а гарантировал и обеспечивал свободу. Таким образом, родилась философская конструкция свободы в праве, укоренившись в понимании права как меры свободы.
Теоретики права, придерживающиеся нормативного подхода к его интерпретации, как правило, не видят смысла в таком правопонимании, поскольку оно предполагает разделение права и закона, когда право является критерием оценки действующего законодательства [7]. В 1990-е годы некоторые из них видели в настойчивых попытках возрождения такого взгляда на право политически ангажированную акцию. Ведь так называемое «непогрешимое право» (естественное право), сквозь призму которого следует изучать законодательство, является не чем иным, как либеральной идеей и идеологическим инструментом в политической борьбе, а теории, обосновывающие его непреходящий характер, таким образом, вплетаются в контекст именно политики [8, c. 21]. В то же время в контексте принятой в 1993 г. Конституции РФ, провозгласившей перечень неотчуждаемых (естественных) прав человека в качестве базовых ценностей, стало очевидно, что идеал свободы и естественное право обрели реальную почву, а изучение права как такового в его понимании как меры свободы не столь уж абстрактно, как казалось ранее.
Действительно, ведь юридическая деятельность не может быть сведена к применению права, когда именно нормативное его понимание играет определяющую роль, являясь некоторой гарантией законности. Законодатель руководствуется, скорее, иным пониманием права, задачей которого является трансляция ценностей, потребностей и идеалов общества (его избирателей) в принимаемый закон. Здесь формальная сторона права, столь важная для правоприменителя, уступает место содержательной стороне. То есть форма права важна лишь как способ существования социального содержания. Таким образом, возникает проблема соотношения философской (мировоззренческой) и юридической конструкций свободы в праве. Обратимся к анализу того, какое значение имеет свобода в праве (законодательстве).
Термин «свобода» очень редко встречается в законе. Если обратиться к Конституции РФ, то необходимо отметить, что примененное в ней сочетание «права и свободы» является термином, выражающим одну конструкцию. Смысл же положения «Каждый имеет право на свободу» (ч. 1 ст. 22) - уголовно-процессуальный, что видно из следующего за ним положения: «Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускается только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов» (ч. 2 ст. 22). Кроме того, Конституция РФ провозглашает: личные свободы - свободу передвижения и выбор места жительства, свободу совести (ст. 27, 28); политические свободы - свободу мысли и слова (ст. 29); социально-экономические свободы - свобода труда (ч 1, 2 ст. 37); социально-культурные свободы - свободу литературного, художественного, технического, научного и других видов творчества (ч. 1 ст. 44).