Не менее актуальна в отношении тяжелого пьянства контрриторика натурализации, которая нередко используется для обозначения проблемы российского пьянства как несущественной в мировых масштабах. Контрриторика затрат, связанных с исправлением, содержит опасения, что антиалкогольная политика не оправдает себя. Наличие контрриторики истерии хорошо подмечено Г.Г. Онищенко, слова которого цитируются в заголовках сообщений . Эта контрриторика особенно четко прослеживается в резких высказываниях его оппонентов о рестриктивной антиалкогольной политике, связанных с клише «россияне будут травиться суррогатами», «алкогольный рынок уйдет в тень» . Подобные формулировки заголовков статей содержат риторику устрашения, создают крайне негативный образ не только антиалкогольной политики, но и ее инициаторов. Провокационность заголовков в качестве лейтмотивов, репрезентирующих тему преодоления алкоголизации населения, дискредитирует антиалкогольную политику государства и драматизирует ее исход, а ее отчуждающий и даже катастрофический образ конструируется посредством ряда стратегий, которые также можно назвать контрриторическими. По результатам контент-анализа нами была построена типология контрриторических стратегий в отношении мер антиалкогольной политики:
- иронизация - высмеивание мер антиалкогольной политики государства ;
- вульгаризация - грубое упрощение и искажение смысла мер предотвращения алкоголизации населения ;
- советизация - формирование ассоциативных связей между горбачевской антиалкогольной кампанией и современной антиалкогольной политикой при помощи обращения к советским лозунгам ;
- мифологизация - культивирование вымышленных представлений об эффективности антиалкогольной политики ;
- гиперболизация - эксплуатация преувеличенных суждений об антиалкогольной политике ;
- десакрализация - обесценивание смыслов антиалкогольной политики ;
- патологизация - придание сомнительности адекватности в реализации антиалкогольных мер .
По мнению Д. Мойера и Р. Клигнета, одни группы людей, представляющие социальные проблемы, драматизируют их, другие же заинтересованные акторы в отношении этих проблем используют дедраматизирующие стратегии (цит. по [Хилгартнер, Боск 2007, с. 158]). Однако следует отметить, что в случае нагнетания проблемы тяжелого пьянства эти стратегии против нее не используются. Напротив, как сама проблема, так и пути ее решения подвергаются интенсивному преувеличению. Дедраматизирующие стратегии применяются, скорее, к повседневному аспекту потребления, его нормативной составляющей (так называемому культурному потреблению). Представления о том, что этот аспект вносит существенный вклад в процесс алкоголизации населения, делая практики потребления алкоголя массовыми и рутинизированными, и что нормативные потребители алкоголя («культурно пьющие») могут обращаться к практикам ненормативного потребления алкоголя (иногда «напиваться», например) и т.д., способны проблематизировать тему нормативного потребления алкоголя как латентного, массового, привычного явления. Дедраматизация этой темы выражается в ее представлении как незначимой и несущественной по сравнению с тяжелым пьянством. Как отмечают Д. Мойер и Р. Клигнет, «в случае дедраматизации используются такие стратегии, как отрицание существования предполагаемого условия или предполагаемой ситуации, утверждения, что другие вопросы являются более неотложными или что наносимый вред имеет другие причины, не те, о которых говорит конкурирующая группа функционеров, выставление противоположного лагеря несведущим и нерациональным, утверждения, что данная ситуация естественна, приемлема и неизбежна и что решения неизвестны, неосуществимы, неприемлемы или их вообще не существует» (цит. по [Хилгартнер, Боск 2007, с. 182]).
Таким образом, одни явления возводятся в ранг социальной проблемы, другие же обесцениваются стратегиями дедраматизации. Наряду с этим намеренно искажаются пути решения нагнетающихся социальных проблем (тяжелого пьянства) и применяются соответствующие контрриторические стратегии, формирующие восприятие процесса алкоголизации населения как фатального.
Конструирование образа антиалкогольной политики в СМИ не может рассматриваться в отрыве от характера проблематизации ее объекта - процесса алкоголизации населения, который в новостных медиа дифференцируется и сводится к феномену тяжелого пьянства.
Как показало исследование, усилению внимания к тяжелому пьянству и соответствующим мерам его преодоления за исследуемый период послужил информационный повод об отравлении суррогатным алкоголем в Иркутске. Несмотря на то, что инцидент произошел в одном из регионов России, заинтересованность в драматизации данной темы оказалась выше у федеральных СМИ, нежели у региональных, что указывает на целенаправленность продвижения тех или иных интересов в отношении мер антиалкогольной политики на общероссийском уровне. Активное муссирование темы в СМИ актуализировало ограничительные и фискальные меры борьбы с нелегальным рынком алкоголя и тяжелым пьянством. В то же время мягкие меры социальной превенции, соответствующие идеалам антиалкогольной политики государства, остались без внимания. Таким образом, проблематизация одних аспектов процесса алкоголизации населения в СМИ сменяется депроблематизацией других, и на этой основе производятся дифференциация и отбор мер антиалкогольной политики для их освещения.
Наряду с изображением катастрофичности масштабов распространения наиболее тяжелых и опасных форм потребления алкоголя замалчивается тема распространения повседневных форм потребления алкоголя населением, характерных для большинства граждан. Меры, направленные на исправление алкогольной ситуации в целом, выдвигаемые новостными медиа в качестве резонансных, подвергаются явной и латентной критике, что девальвирует статус процесса алкоголизации населения в какой бы то ни было его форме. Несмотря на проблематизацию образа тяжелого пьянства, риторика его преодоления одновременно обесценивается контрриторическими стратегиями, которые касаются в том числе и преодоления алкоголизации населения в целом.
С помощью методологии П. Ибарры и Дж. Китсьюза на основе контент-анализа нами были определены основные лейтмотивы, характеризующие образ антиалкогольной политики, конструируемый новостными медиа. Установлено, что используемая в СМИ контрриторика препятствует адекватному восприятию ее мер, подчеркивает их неспособность справиться с поставленными задачами и блокирует выдвигаемые призывы к действию. Она содержит провокационные формулировки, содержащие риторику устрашения, создает отчуждающий и даже катастро-фический образ антиалкогольной политики.
По результатам контент-анализа также построена авторская типология контрриторических стратегий в отношении антиалкогольной политики. Так, посредством иронизации осуществляется высмеивание ее мер, а с помощью вульгаризации производятся упрощение и искажение их смыслов. С использованием стратегии советизации делаются попытки провести аналогию между нынешней антиалкогольной политикой и горбачевской антиалкогольной кампанией. Не менее активно используется мифологизация, связанная с культивированием вымышленных представлений об антиалкогольной политике государства. Кроме того, эксплуатируются приувеличительные суждения об антиалкогольной политике и ее последствиях, что выражается стратегией гиперболизации. Обесценивание смыслов антиалкогольной политики и придание сомнительности адекватности в реализации антиалкогольных мер производятся посредством десакрализации и патологизации.
Таким образом, по результатам контент-анализа выявлено противоречие между риторикой преодоления тяжелого пьянства рестриктивными мерами и отчуждающим образом рестриктивной антиалкогольной политики государства. Следует отметить, что в новостных СМИ акцент делается не на предполагаемых конкретных результатах антиалкогольной политики, а на абстрактных, надуманных последствиях, и в конечном счете создается образ фатальности алкоголизации общества.
Литература
1. Алкоголизм, и как с ним бороться (2017) // ВЦИОМ. 11 сентября 2017. № 3463 // https://wcюm.m/mdex.php?id=236&uid=3578
2. Безвредный алкоголь: миф или реальность? (2018) // ВЦИОМ. 21 сентября 2018. № 3768 // https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=9324
3. Бест Дж. (1) (2007) Ограничения строгой конструкционистской интерпретации социальных проблем // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Хрестоматия. Казань: Изд-во Казанского ун-та. С. 115-144.
4. Бест Дж. (2) (2007) Социальные проблемы // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Хрестоматия. Казань: Изд-во Казанского ун-та. С. 26-54.
5. Блумер Г. (2007) Социальные проблемы как коллективное поведение // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Хрестоматия. Казань: Изд-во Казанского унта. С. 5-10.
6. Большая пресс-конференция Владимира Путина (2016) // Президент России. 23 декабря 2016 // http://www.kremlin.ru/events/president/news/53573
7. Губит людей не пиво? (2017) // ВЦИОМ. 16 августа 2017. № 3442 //
8. https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=116356
9. Демьянков В.З. (2017) Трансфер знаний и когнитивная манипуляция // Вопросы когнитивной лингвистики. № 4. С. 5-13.
10. Ибарра П., Китсьюз Дж. (2007) Дискурс выдвижения утверждений-требований и просторечные ресурсы // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Хрестоматия. Казань: Изд-во Казанского ун-та. С. 55-114.
11. Казун А.Д., Казун А.П. (2017) Когда беда приходит не одна: освещение трех трагедий в российских СМИ // Мониторинг общественного мнения. № 3. С. 128-146. DOI: 10.14515/тоикоп^.2017.3.09
12. Колосницына М.Г., Хоркина Н.А., Волков А.Ю. (2018) Внешние эффекты потребления ал-коголя: влияние мер антиалкогольной политики на преступность // Вопросы экономики. № 3. С. 130-152.
13. Колосницына М.Г., Хоркина Н.А., Ситдиков М.Т. (2017) Ограничения торговли и потребление алкоголя: о результативности государственной политики // Проблемы прогнозирования. № 5. С. 116-128.
14. Лазарсфельд П., Мертон Р. (2002) Массовая коммуникация, массовые вкусы и организованное социальное действие // Массовая коммуникация в современном мире: методология анализа и практика исследований. Хрестоматия. М.: Едиториал УРСС. С. 139-150.
15. Матвейчев О.А. (2016) Информационные войны XXI века. «Мягкая сила» против атомной бомбы. М.: Книжный мир.
16. Мейлахс П. (2004) Дискурс прессы и пресс дискурса: конструирование проблемы наркотиков в петербургских СМИ // Журнал социологии и социальной антропологии. № 4. С. 135-151.
17. Немцов А.В. (2018) Смерти при отравлении алкоголем в январе в России (2004-2016 гг.) // Вопросы наркологии. № 2. С. 155-167.
18. О реализации постановления по ограничению реализации спиртосодержащей непищевой продукции (2017) // Роспотребнадзор. 22 января 2017 // http://rospotrebnadzor.ru/about/ info/news/news_details.php?ELEMENT_ID=7713&sphrase_id=1385249
19. Отравление в Иркутске Онищенко назвал спланированным убийством людей (2016) // Говорит Москва. 19 декабря 2016 // https://govoritmoskva.ru/news/103519/
20. Радаев В.В. (2017) Доклад на панельной сессии «Нелегальный рынок алкоголя: преувеличение или опасная реальность? // Форум «Алкогольный рынок: от запретов к развитию». Москва, 22 сентября 2017 // https://profibeer.ru/video/30687/
21. Радаев В.В. (2018) Королевство кривых зеркал: эволюция рынков нерегистрируемого алкоголя в России в 1980-2010-е годы // Мир России. Т 27. № 3. С. 28-60. DOI: 10.17323/1811-038X-2018-27-3-28-60
22. Распоряжение Правительства РФ от 30 декабря 2009 г. N 2128-р «О Концепции реализации государственной политики по снижению масштабов злоупотребления алкогольной продукцией и профилактике алкоголизма среди населения РФ на период до 2020 г.» (2009) // https://base.garant.ru/12172220/
23. Скоробогатов А.С. (2016) Влияние политики ограничения ночной продажи крепкого алкоголя на потребление и злоупотребление алкоголем в России // JournalofInstitutionalStudies. Т 8. № 3. С. 72-90.
24. Спектор М., Китсьюз Дж. (1998) Конструирование социальных проблем // Контексты со-временности. Хрестоматия. Казань: АБАК. С. 75-78.
25. Употребление алкоголя (2017) // Левада-Центр. 18 мая 2017 //
26. https://www.levada.ru/2017/05/18/upotreblenie-alkogolya/
27. ФАС: Запрет продажи алкоголя для ИП может «убить» малый бизнес в этой сфере (2016) // Москва. Агентство городских новостей. 23 ноября 2016 // https://mskagency.ru/materials/2610835
28. Хилгартнер С., Боск Ч.Л. (2007) Рост и упадок социальных проблем: концепция публичных арен // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Хрестоматия. Казань: Изд-во Казанского ун-та. С. 145-184.
29. Эделман М. (2007) Конструирование социальных проблем как часть политического спектакля // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Хрестоматия. Казань: Изд-во Казанского ун-та. С. 185-196.
30. Ясавеев И. Г. (2004) Конструирование социальных проблем средствами массовой комму-никации. Казань: Изд-во Казанского ун-та.
31. Ясавеев И. Г. (2007) Конструирование «не-проблем»: стратегии депроблематизации ситуаций // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Хрестоматия. Казань: Изд-воКазанскогоун-та. С. 255-275.
32. Cohen S. (1973) Folk Devils and Moral Panics: The Creation of the Mods and Rockers, St. Albans: Paladin.
33. Gmel G., Klingemann S., Mьller R., Brenner D. (2001) Revising the Preventive Paradox: The Swiss Case // Addiction, no 96, pp. 273-284. DOI: 10.1046/j.1360-0443.2001.96227311.x
34. Kreitman N. (1986) Alchohol Сonsumption and the Preventive Paradox // British Journal of Addiction, vol. 81, no 3, pp. 353-363. DOI: 10.1111/j.1360-0443.1986.tb00342.x
35. Radaev V (2017) A Crooked Mirror. The Evolution of Illegal Alcohol Markets in Russia since the Late Socialist Period // The Architecture of Illegal Markets: Towards an Economic Sociology of Illegality in the Economy (eds. Beckert J., Dewey M.), Oxford: Oxford University Press, pp. 218-241.
36. Skog O.-J. (1999) The Prevention Paradox Revisited // Addiction, vol. 94, no 5, pp. 751-757.
References
1. Alkogolizm, i kak s nim borot'sya [Alcoholism, and How to Deal with It] (2017).VCIOM, September 11, 2017, no 3463. Available at: https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=3578, accessed 15.05.2019.
2. Bezvrednyj alkogol': mif ili real'nost'? [Harmless Alcohol: Myth or Reality?] (2018). VCIOM, September 21, 2018, no 3768. Available at: https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=9324, accessed 15.05.2019.
3. Best J. (1) (2007) Ogranicheniya strogoj konstruktsionistskoj interpretatsii sotsial'nykh problem [The Limitations of the Strict Constructionist Interpretation of Social Problems]. Sotsial'nye problemy: konstruktsionistskoe prochtenie. Khrestomatiya[Social Problems: Constructionist Reading. Reader], Kazan: Publishing house of Kazan University, pp. 115-144.
4. Best J. (2) (2007) Sotsial'nye problemy [Social Problems]. Sotsial'nye problemy: konstruktsionistskoe prochtenie. Khrestomatiya[Social Problems: Constructional Reading. Reader], Kazan: Publishing house of Kazan University, pp. 26-54.
5. Blumer H. (2007) Sotsial'nye problemy kak kollektivnoe povedenie [Social Problems as Collective Behavior].Sotsial'nye problemy: konstruktsionistskoe prochtenie. Khrestomatiya [Social Problems: Constructionist Reading. Reader], Kazan: Publishing house of Kazan University, pp. 5-10.
6. Bol'shaya press-konferentsiya Vladimira Putina [Big Press Conference of Vladimir Putin] (2016). President of Russia, December 23, 2016. Available at:
7. http://www.kremlin.ru/events/president/news/53573,
8. Cohen S. (1973) Folk Devils and Moral Panics: The Creation of the Mods and Rockers, St. Albans: Paladin.
9. Demyankov VZ. (2017) Transfer znanij i kognitivnaya manipulyatsiya [Knowledge Transfer and Cognitive Manipulation].Voprosy kognitivnoj lingvistiki, no 4, pp. 5-13.
10. Edelman M. (2007) Konstruirovanie sotsial'nykh problem kak chast' politicheskogo spektaklya [Constructing Social Problems as Part of Political Play].Sotsial'nye problemy: konstruktsionistskoe prochtenie. Khrestomatiya[Social Problems: Constructionist Reading. Reader], Kazan: Publishing house of Kazan University, pp. 185-196.