В-четвертых, в новом политическом контексте термин "гибридная война" обозначал уже не "кинетические действия" (этим термином западные авторы называют "обычные" передвижения войск и боевые столкновения), а попытки разрушить правительственные структуры и институты, ослабить национальное единство, в том числе через применение фейковых новостных сообщений, кибератак и т. д. В такой трактовке "гибридная война" приобретала практически тотальный характер, охватывала все сферы общественной жизни и исходила из задействования в ходе подрывных операций широкого круга средств и акторов, не имеющих прямой правовой связи с государством-противником.
При этом термину "гибридная война" намеренно придавалась эмоционально негативная констатация как феномену, носящему безнравственный, противозаконный, вероломный характер, присущему исключительно "недемократичным режимам" и не соотносимому с действиями "нормальных" стран [Арчаков, Пунченко, Ременчик 2017]. Как указывает В.Н. Порывкин,
...по своей сути "гибридная война", как явление международной жизни, в отличие от войны "классической", стало восприниматься, прежде всего, как война "бесчестная", безнравственная, "подлая", "из-за угла", вне исторически и юридически установленных ранее норм и правил ведения войны [Порывкин 2017].
Подобная негативная коннотация не только формировала соответствующее психоэмоциональное восприятие феномена у целевой аудитории, но и делала допустимым применение в отношении противника по "гибридной войне" инструментов, выходящих за рамки общепринятого военно-политического инструментария.
В концептуальном отношении итогом подобной интерпретации категории "гибридной войны" стали множественное расширение оперативно-стратегического поля конфликтных действий, включающее расширение круга реальных или потенциальных участников конфликта (вплоть до ликвидации разделения между комбатантами и некомбатантами), расширение сфер и театров оперативных действий и расширение диапазона допустимых к применению средств поражения противника.
Также уже на ранней стадии в дискурс о "гибридной войне" закладывается ряд манипуляционных приемов, соответствующих решаемым его авторами политическим задачам, на которых будет строиться его дальнейшее развитие и политическое использование. Это касается, прежде всего, конструирования "недостающих" элементов политической мотивации и стратегического потенциала России, доказывающих наличие у российского руководства готовности и способности вести "гибридную войну" против Запада и либерального миропорядка. Для этого используются академические или публицистические работы российских авторов, обладающих официальным статусом или выступающих сугубо в личном качестве, отдельные тезисы которых или специфическая их интерпретация приводятся как обоснование политической воли Москвы к оказанию разрушительного влияния на западное сообщество с помощью "гибридных" методов.
Ключевым подобным элементом стала так называемая "доктрина Герасимова", олицетворяющая наличие у России не только агрессивных планов в отношении Запада, но и готовой стратегии их реализации. Уже в статье Берзиньша доклад Герасимова и излагающая похожие идеи статья других российских стратегов С. Чеки- нова и С. Богданова [Чекинов, Богданов 2013] преподносятся как изложение планов России против сопредельных стран. И если Берзиньш не утверждает этого прямо, подводя читателя к такому выводу рассуждениями о российском подходе к современным войнам, то в последовавших публикациях стратегия "гибридной войны" в описанном формате прямо называется "доктриной Герасимова" на основе единственного публичного выступления В. Герасимова за год до украинских событий, трактуемого как неоспоримое доказательство того, что Россия вынашивала агрессивные замыслы до начала кризиса. При таком подходе даже прямое указание в упомянутых первоисточниках, что в них рассматриваются стратегии, примененные странами НАТО против третьих стран, не принимаются во вниманиеСм.: например: Galeotti M. The "Gerasimov doctrine" and Russian Non-Linear War // In Moscow's shadows. 06.07.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://inmoscowsshadows.wordpress.com/2014/07/06/the-gerasimov- doctrine-and-russian-non-linear-war/ (дата обращения 1 июля 2020)..
Продвижение дискурса о "гибридной войне" на международном уровне: центральная роль НАТО
По мере распространения дискурса о "гибридной войне" в академической среде он подхватывается политическими деятелями и официальными лицами Украины. 20 мая 2014 г. заявление о проведении Россией "гибридной войны" в интервью изданию Financial Times после встречи с рабочей группой НАТО сделал и.о. секретаря СНБО Украины А. ПарубийParubiy says Russia's `hybrid war' against Ukraine shows need to reform defense sector, NATO ready to help // Kyiv Post. 20.05.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://www.kyivpost.com/article/content/war-against-ukraine/ parubiy-says-russias-hybrid-war-against-ukraine-shows-need-to-reform- defense-sector-nato-ready-to-help-348538.html?cn-reloaded=1 (дата обращения 1 июля 2020).. 14 июня 2014 г. об этом заявил глава СБУ В. НаливайченкоNalyvaichenko: Russia making `hybrid war' against Ukraine // Kyiv Post. 14.07.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://www.kyivpost.com/article/ content/war-against-ukraine/nalyvaichenko-russia-making-hybrid-war- against-ukraine-351866.html (дата обращения 1 июля 2020)..
Летом 2014 г. продвижение дискурса о "гибридной войне" вышло на международный уровень. Однако при этом основную роль в его продвижении продолжали играть негосударственные институты и представители экспертного сообщества. Так, 31 мая 2014 г. на заседании Парламентской ассамблеи НАТО с докладом о сути ведущейся Россией "гибридной войны" выступил сотрудник вашингтонского института Катона, экс-советник президента РФ А. ИлларионовIllarionov A. Speech at NATO Parliamentary Assembly. Committee on Economics and Security. Washington DC, USA. 31.05.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://aiharionov.livejournal.com/696630.html (дата обращения 1 июля 2020).. Именно в его докладе был задан базовый, эталонный набор тезисов, которые в дальнейшем будут ассоциироваться с понятием "гибридная война". Ключевыми новациями дискурса о "гибридной войне" на этой стадии стали, во-первых, его ретроспективная проекция на политику Москвы в постбиполярный и биполярный период, призванная доказать имманентность мышления в духе "гибридной войны" для российского руководства, а во-вторых, построение образа России как извечного стратегического врага, а не ситуативного противника и партнера Запада, чьи намерения неизменно были и остаются враждебными вне зависимости от тех или иных кооперативных инициатив или шагов. Как видно из выступления Илларионова, причинами такой имманентной враждебности России назывались особенности ее геополитического положения, характер политического режима или качества русской идентичности и социокультурных черт русского народа. Трибуна Парламентской ассамблеи НАТО позволяла делать заявления лицам, не имеющим официального статуса, но была достаточно представительной для того, чтобы сделанные на ней заявления получили, как минимум, медийную огласкуЛазарева А. Андрей Илларионов: Агрессия против Украины неизбежно завершится изменением границ России // Иносми.ру. 06.06.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://inosmi.ru/sngbaltia/20140606/220837475. html (дата обращения 1 июля 2020)..
По медийным каналам продолжалось тиражирование идеи "гибридной войны" в геополитическом ее преломлении. 27 июня 2014 г. на Радио Свобода появился подкаст с участием М. Галеотти под названием "Гибридная война и новая "большая игра" России"Hybrid Warfare and Russia's New `Great Game' // Radio Free Europe / Radio Liberty. 27.06.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://www.rferl.org/a/ podcast-hybrid-warfare-and-russias-new-great-game-russia-ukraine/25437993. html (дата обращения 1 июля 2020).. В этот же период упоминание "гибридных методов войны" начинает появляться в лексиконе официальных лиц стран Западной Европы. Так, этот термин был употреблен министром иностранных дел Германии Ф.-В. Штайнмайером в правительственном отчете о состоянии дел в сфере контроля над вооружениями [Steinmeier 2014].
Поворотным моментом в продвижении дискурса о "гибридной войне" на международном уровне стало размещение на сайте "Вестника НАТО" 1 июля 2014 г. двух видеоматериалов по данной тематике, представленных как собрание высказываний независимых экспертов, однако повторяющие тезисы, уже озвученные ранее "независимыми аналитиками". В одном из нихРоссия, Украина и Крым: предсказуемый кризис? // Вестник НАТО. 01.07.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://www.nato.int/docu/ review/2014/Russia-Ukraine-Nato-crisis/Russia-Ukraine-Crimea-crisis/RU/ index.htm (дата обращения 1 июля 2020). утверждалось, что уже кризисы в Эстонии 2007 г. и Грузии 2008 г. указывали на агрессивные планы России в отношении Крыма, в другомГибридная война - гибридная ответная реакция // Вестник НАТО. 01.07.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://www.nato.int/docu/ review/2014/Russia-Ukraine-Nato-crisis/Russia-Ukraine-crisis-war/RU/ index.htm (дата обращения 1 июля 2020). Landler M., Gordon M. NATO Chief Warns of Duplicity by Putin on Ukraine // The New York Times. 08.07.2014 [Электронный ресурс]. URL: https://www.nytimes.com/2014/07/09/world/europe/nato-chief-warns-of- duplicity-by-putin-on-ukraine.html?_r=0 (дата обращения 1 июля 2020). - что Россия навязывает свою волю, аннексирует территории, переигрывает НАТО, ведет информационную войну с помощью канала Russia Today, комбинирует медленное и быстрое продвижение и не собирается ограничиваться Украиной. Проанализировав содержание видеоматериалов с помощью методов символического конструктивизма и дискурсивного анализа, российская исследовательница А.М. Сосновская показала, что они носили тенденциозный и пропагандистский характер и были направлены на то, чтобы внушить аудитории страх перед "гибридной угрозой" со стороны РФ [Сосновская 2016].
Неделю спустя, 8 июля 2014 г., генеральный секретарь НАТО А. Фог Расмуссен, выступая перед журналистами после встречи с президентом США Б. Обамой, заявил, что Россия ведет против Украины "гибридную войну", сочетая прямые военные действия, скрытые операции и агрессивную программу дезинформации в расчете на то, чтобы ослабить новое украинское правительство и сохранить под своим контролем восточную часть страны 11.
Подобные подготовительные действия создали нужную почву накануне саммита НАТО в Уэльсе 3-4 сентября 2014 г. В п. 13 принятой на этом саммите декларации говорилось:
Мы сделаем так, чтобы НАТО была способна эффективно преодолевать конкретные вызовы, возникающие в связи с угрозами гибридной войны, при ведении которой применяется широкий ряд тесно взаимосвязанных открытых и скрытных военных, военизированных и гражданских мер. Принципиально важно, чтобы у Североатлантического союза были инструменты и процедуры, необходимые для эффективного сдерживания угроз гибридной войны и реагирования на них, а также потенциалы для усиления войск (сил) государств. <...> Мы приветствуем создание в Латвии аккредитованного НАТО Центра передового опыта по стратегическим коммуникациям, который является значительным вкладом в усилия НАТО в данной области. Мы поручили вести обзор работы по гибридной войне, наряду с осуществлением Плана действий по обеспечению готовностиЗаявление по итогам встречи на высшем уровне в Уэльсе, 4-5 сентября 2014 [Электронный ресурс]. URL: https://www.nato.int/cps/en/natohq/ official_texts_112964.htm?selectedLocale=ru (дата обращения 1 июля 2020)..
Как можно увидеть, в декларации НАТО уже не только констатировался факт наличия "гибридных угроз", но также фиксировались политические обязательства Альянса по борьбе с ним, и устанавливался институциональный механизм, призванный выполнять базовые функции в этой сфере.
С этого момента тема гибридной войны плотно заполняет весь спектр появляющихся на Западе текстов, от публицистики и официальных документов до академических исследований, все чаще приобретая черты откровенной пропаганды. Дальнейшее развитие данного дискурса происходило в двух ключевых направлениях: во-первых, утверждения "гибридной войны" как общей базовой характеристики состояния отношений с Россией в западном информационном пространстве и, во-вторых, разработки конкретных мер и механизмов для противодействия "российской гибридной угрозе" на всех уровнях политической системы Европейского союза.
Заключение
Таким образом, проведенное исследование позволяет сделать такие выводы:
1. Дискурс о "гибридной войне" РФ против Запада был сформулирован весной 2014 г. для подкрепления и теоретического обоснования украинского нарратива о "российской агрессии на Украине", а также консолидации западного сообщества вокруг идеи помощи новому украинскому руководству в отражении этой агрессии и предотвращения выработки какого-либо компромиссного варианта урегулирования кризиса между Западом и Россией.
2. На начальной стадии основную роль в утверждении этого дискурса сыграли представители аналитических структур стран Балтии, Польши, Великобритании, Украины, "запустивших" термин "гибридная война" в публичное пространство, где его довольно быстро переняли политические деятели и официальные лица этих стран.
3. Североатлантический альянс выступил в роли главной движущей силы в процессе формализации и институционализации дискурса о "гибридной войне" летом 2014 г. Инициировав обсуждение этой темы сначала на Парламентской ассамблее НАТО, затем выпустив серию агитационных материалов и, наконец, включив соответствующий пункт в итоговую декларацию саммита в Уэльсе, Альянс не только ввел данный термин в международно-политический оборот, но и наложил на своих членов базовые политические обязательства по совместному противодействию "гибридным угрозам".
4. В концептуальном отношении дискурс о "гибридной войне", объединяя в единое целое конвенциональные, иррегулярные и информационные средства ведения войны, способствовал "эта- тизации" нетрадиционных угроз безопасности и "милитаризации" "мягкой силы" как инструмента, способного вызвать коллапс государственности. Итогом подобной интерпретации категории "гибридной войны" стало множественное расширение оперативно-стратегического поля конфликтных действий, включающее расширение круга реальных или потенциальных участников конфликта, расширение сфер и театров оперативных действий и расширение диапазона допустимых к применению средств поражения противника.
5. При этом данный дискурс основывался на ряде искусственно сконструированных (или откровенно сфабрикованных) представлений о внешней политике России, доказывающих наличие у ее лидеров агрессивных замыслов в отношении Запада задолго до украинского кризиса, прежде всего, пресловутой "доктрине Герасимова".
Литература
1. Арчаков, Пунченко, Ременчик 2017 - Арчаков В.Ю., Пунченко В.Н., Ременчик В.Е. Информационный фактор в гибридных войнах // Геополитика и безопасность. 2017. № 2 (38). C. 16-27.
2. Белозеров, Соловьев 2015 - Белозеров В.К., Соловьев А.В. Гибридная война в отечественном политическом и научном дискурсе // Власть. 2015. № 9. С. 5-11 [Электронный ресурс]. URL: http://www.isras.ru/files/File/Vlast/2015/2015_9/ Belozerov.pdf (дата обращения 1 июля 2020).
3. Герасимов 2013 - Герасимов В. Ценность науки в предвидении. Новые вызовы требуют переосмыслить формы и способы ведения боевых действий // Военно-промышленный курьер. 26.03.2013 [Электронный ресурс]. URL: http:// www.vpk-news.ru/articles/14632 (дата обращения 1 июля 2020).