Все эти события можно представить как постепенный рост настороженности между двумя взаимно враждебными конфессиональными культурами, что неуклонно вело к войне. Историки XIX в. обозначили это как «распад имперской конституции». Напряжённость переросла в войну, которая стала неизбежным следствием «отказа» от Аугсбургского мира 1555 г., который иногда называли «вооружённым перемирием» Парализующее воздействие имперской Конституции было снято, что и привело непосредственно к насилию [11, р. 477-478].
Имперская Конституция во время Тридцатилетней войны
Война, как известно, началась с чешского восстания. Как и первые протестанты, чехи открыто бросили вызов императору. Спустя 2 дня после Пражской дефенестрации 25 мая 1618 г они издали свою «Апологию» В этом документе религиозные аргументы, оправдывающие восстание, занимают второе место. Главное то, что габсбургское правительство нарушило имперскую Конституцию и Грамоту Величества. Даже здесь критика направлена против «злых советников», чтобы позволить мятежникам утверждать, что они лояльны к императору Важно отметить, что курфюрст Саксонии Иоганн Георг, лидер немецких протестантов, отверг не только эти конституционные требования, но и последующее обращение чехов к нему по религиозным мотивам Протестантский курфюрст Пфальца Фридрих V принял предложенную ему чешскую корону. Император Фердинанд II расценил его претензии как «причину войны» [1, с. 109; 5, с. 207; 11, р. 508].
По условиям Аугсбургского мира князья имели право изменять веру своих подданных Начало войны усугубило эту проблему Сложная ситуация складывалась, когда военные силы одного вероисповедания захватывали территории, население которых исповедовало другую веру Победа католиков над чешскими протестантами в 1620 г сделала возможным продолжение политики рекатолизации в целях укрепления монархической власти и сохранения единства наследственных земель Габсбургов Император Фердинанд II (1619-1637) был истовым католиком и находился под влиянием своих советников-иезуитов Он активно защищал интересы католической церкви и выступал за усиление её позиций в рамках Империи [3, с. 131; 11, с. 484-486].
Когда спор о власти и влиянии в пределах Империи рассматривался через конфессиональную призму, сложные конституционно-правовые проблемы представали как мировое противостояние добра и зла. Такие убеждения политиков, принимавших решения, оказались пагубными для сотен тысяч людей, втянутых в военный конфликт Тогдашние политические и конституционные структуры не могли сдерживать правителей от вступления в войну, даже если слаборазвитая финансово-военная инфраструктура XVII в. делала успех неопределённым [11, р. 514].
После занятия Пфальца баварскими войсками, как и из габсбургских земель, из него были высланы протестантское духовенство и учителя. Но недавно ставший курфюрстом Максимилиан Баварский боялся запрещать прежнее вероисповедание, пока его новое владение не было легализовано через дарение императором И Максимилиан, и Фердинанд основывали свои действия на имперском законе, ссылаясь на «право реформации» (г'ш ге- /огтипйг), предоставленное большинству имперских чинов Аугсбургским миром. Право на реформацию, которое до поры до времени было неработающей нормой, стало использоваться католиками и протестантами в процессе конфессионализации. В габсбургских землях процесс рекатолизации сопровождался возвратом церковных земель духовенству [11, р. 487-488].
Но массовым конфискациям и изгнанию населения были пределы Некоторые католики отказались участвовать в них, другие мучились в сомнениях, законно ли такое насилие, и задавались вопросом, грешили ли преступники, оправданно ли из-за убеждений отнимать их собственность В публицистике звучали голоса, призывающие к компромиссу. В 1620 г. появились печатные издания, защищавшие мир и имперскую Конституцию как идеальную структуру. Германия являлась им как невинная жертва или как воплощение мира [11, р. 489-490].
Вершиной императорского могущества и контрреформации в Империи стало издание Фердинандом II Реституционного эдикта 1629 г., который должен был стать единственным легитимным толкованием Аугсбургского религиозного мира 1555 г и предназначался для снижения межконфессиональной напряжённости Но он стал серьёзной ошибкой императора В какой-то момент для Фердинанда II религиозные вопросы, продвигаемые его советниками-иезуитами, получили приоритет над политическими интересами Владения католической церкви, захваченные протестантскими князьями после Пассауского договора 1552 г, должны были быть возвращены прежним владельцам: 2-м архиепископам, 12-ти епископам и многим другим монастырям и аббатствам Теперь только католики и лютеране могли свободно исповедовать свою религию Представители других вероисповеданий, включая кальвинистов, оказывались вне закона [3, с. 131; 10, р. 344; 11, р. 496].
Протестанты выступили против эдикта, который был издан с нарушением имперской Конституции. Оказались нарушенными права имперских чинов на принятие законов и их суверенитет во внутренних делах Императорский указ был принят в обход рейхстага и вторгался в сферу конфессионального и политического равновесия в Империи, предоставляя преимущества католикам Реституционный эдикт оттолкнул от императора Саксонию за несколько месяцев до шведского вторжения Фердинанд II не собирался активизировать деятельность имперских сословных совещаний, особенно рейхстага, хотя и не стремился к ликвидации имперской конституции Он периодически консультировался с курфюрстами, прежде всего католическими С переходом титула курфюрста в 16231648 гг. от Пфальца к Баварии позиции католических курфюрстов заметно усилились [3, с. 131-132; 11, р. 496].
Это укрепление власти императора вызвало серьёзную реакцию как внутри Германии и католического мира, так и на международной арене. На Регенсбургском совещании курфюрстов в июле-ноябре 1630 г. дело дошло до спора между Максимилианом Баварским и императором. Первый видел опасность для положения имперских князей в возвышении власти императора. Католические курфюрсты были недовольны политикой Фердинанда II. Их протестантские коллеги настаивали на том, что Реституционный эдикт нарушает равные права конфессий, установленные Аугсбургским религиозным миром. Собравшись на свой конвент, протестантские чины выразили протест против эдикта После высадки на севере Германии шведской армии короля Густава II Адольфа (1611-1632) католики были вынуждены пойти на переговоры, опасаясь объединения германских протестантов со шведами Император обещал курфюрстам не начинать новые войны без их совета и согласия [3, с. 133; 10, р. 344-345].
Швеция и Франция оправдывали своё вмешательство в Тридцатилетнюю войну защитой «немецких свобод» против «габсбургской тирании». Это было больше, чем простая риторика. Оба государства видели гарантию безопасности в незыблемости имперской Конституции, которая определяла статус императора как первого среди равных. Фердинанд II пытался уладить спор в 1630 г (нератифицированным) Регенсбургским соглашением с Францией, которое завершило конфликт о Мантуанском наследстве, Любекским миром с Данией 1629 г. и Реституционным эдиктом. Цель императора была сохранить завоевания, которые Габсбурги сделали в ходе первой половины войны, и исключить имперские чины из переговоров со Швецией или Францией [11, р. 508].
Влияние религии на характер Тридцатилетней войны: конституционный аспект
Религия оказывала определённое влияние на обсуждения о вступлении в войну и на официальные оправдания отказа от неё, но этот фактор не был главным. Есть свидетельство, что Густав Адольф, возможно, разделял некоторые воинственные провиденциалистские взгляды, многие из его утверждений кажутся загадочными Шведская монархия в представлении многих немцев была защитницей протестантизма Манифест Густава Адольфа, выпущенный, чтобы оправдать высадку в Померании в 1630 г., подчёркивал, что Швеция идёт защищать конституционные права имперских чинов, она пренебрегает местью за обиды протестантов, и дело мира находится в руках имперских дипломатов Религия оставалась зависимой от политических соображений Канцлер Аксель Оксеншерна, несмотря на принадлежность к полностью конфессионализированному поколению, в речи о политике Густава Адольфа перед шведским государственным советом в 1637 г. заявил, что призыв к защите протестантской веры был нацелен лишь на широкую публику Швеция вмешалась в Тридцатилетнюю войну в 1630 г. не только по этой причине. Корона не преследовала бы религиозные цели в ущерб своей стране [11, р. 483, 502].
Протестанты предприняли попытку восстановить довоенное положение, но она закончилась поражением Швеции в 1634 г. Неясные намерения шведского правительства состояли то ли в узурпации имперской власти в завоёванных областях, то ли в их присоединении к Швеции, то ли в членстве в шведском союзе Католическое духовенство и учителя были высланы из оккупированных территорий или оштрафованы, но их конгрегациям разрешили сохранить некоторые из церквей. Вместо того чтобы подавлять католицизм на завоёванных духовных территориях, шведы предоставили равные права лютеранским меньшинствам в надежде на скорый переход остальной части населения в эту веру Церковная собственность и имущество сбежавших католических дворян были перераспределены между шведскими и немецкими чиновниками вместо платы за работу Конфессионализация была приостановлена в соответствии с условиями союза с Францией, которая обязала Швецию уважать права католиков в Германии. Протестантские союзники перестали доверять шведам как защитникам их прав. Они подозревали, что это уловка для получения контроля над их внутренними делами [11, р. 488].
По условиям заключённого 30 мая 1635 г. Пражского мира император отказывался от исполнения эдикта 1629 г. на 40 лет, гарантировал неприкосновенность собственности по состоянию на 1627 г., что для католиков было очень выгодно. С другой стороны, это был мнимый успех конституционного плана Фердинанда II, ибо отказ чинов от сепаратных союзов и т. д. не был реализован. Сам же император не мог установить монархическую форму правления в Империи. Почти все имперские чины присоединились к миру [3, с. 133; 10, р. 345].
На своём Регенсбургском совещании 1636-1637 гг. курфюрсты сопротивлялись монархическим устремлениям Фердинанда II. Они умело использовали «Золотую Буллу» и защищали сословные свободы от габсбургско-династической политики императора. Фердинанд III по рекомендации своих советников решился в 1640 г. созвать рейхстаг в Регенсбурге, кторый стал первым и единственным, проведённым во время Тридцатилетней войны. Между императором и курфюрстами, как и между католическими и протестантскими курфюрстами, существовали значительные противоречия. Дебаты развернулись по первому же пункту о восстановлении имперского мира, в рамках которого был поставлен вопрос об амнистии всех чинов [3, с. 133-134].
В 1644 г. открылся Вестфальский мирный конгресс. Конфессиональные проблемы составляли часть пакета конституционных реформ, разработанных, чтобы ограничить власть императора, предотвратить в дальнейшем оказание им помощи Испании против Франции и угрозу территориальным приобретениям Швеции В дополнение к 5 млн талеров для оплаты армии шведская корона получила половину Померании и бывшие духовные земли Бремена и Фердена Другие секуляризованные духовные княжества предоставлялись в качестве компенсации Бранденбургу, который также предъявлял права на Померанию. Фердинанд III дал согласие на франко-шведское требование в сентябре 1645 г. об участии имперских чинов в переговорах. Хотя эта уступка и явилась отказом от цели Габсбургов с 1630 г. сплотить всех немцев для сопротивления иностранным захватчикам, но была правильным решением После этого имперские чины потеряли интерес к франко-шведскому предложению подорвать власть императора в пределах Империи [11, р. 510].
Религия оставалась зависимой от решения конституционных вопросов во время Вестфальских мирных переговоров Инструкции, данные испанским и французским посланникам, содержали почти идентичные фразы о необходимости мира для всего христианства Конфессиональный антагонизм не был, однако, главной причиной задержки переговоров. «Протестантская проблема» Пфальца и Чехии как бы пропала в 1623 г., когда Фердинанд II передал земли Фридриха V и звание курфюрста Максимилиану Баварскому Со смертью Фридриха в 1632 г. исчезло главное препятствие. Английский король, чьим родственником являлся курфюрст Пфальца, в 1640-е гг был не в состоянии выразить протест Другие государства использовали судьбу Пфальца и чешских изгнанников как способ давления на императора и Максимилиана Баварского [11, р. 509].
На Вестфальском конгрессе имперские чины требовали исполнения Аугсбургского религиозного мира 1555 г и соблюдения сословных и религиозных свобод Протестанты повторили требования кассировать Реституционный эдикт, хотя католики поначалу пытались его отстаивать В мае 1648 г курфюрст Майнца взял на себя инициативу решения внутренних дел Империи Имперские чины буквально принудили императора подписать мир В результате сторонам удалось достичь конституционного компромисса, выработанного имперскими дипломатами, который повлёк за собой пересмотр права на реформацию и установил конфессиональные границы в Империи по состоянию на 1 января 1624 г. [3, с. 132-133, 135; 11, р. 510].
Права князей были ограничены. Теперь подданные не должны были следовать за примером своих правителей, которые установили вероисповедание после указанной даты. По состоянию на 1624 г допускались религиозные меньшинства, которые могли доказать законные права на вероисповедание на указанную дату Представители других конфессий могли быть высланы только после уведомления через 3 года, и никому нельзя было отказать в лечении, образовании или похоронах на религиозных основаниях Императору предоставили освобождение от этого правила. Он мог продолжить довоенную политику рекатолизации в своих наследственных землях (с частичным исключением Силезии) и стабилизации власти [11, р. 511].
Вестфальский мир не принёс ни государственной раздробленности, ни княжеского абсолютизма. Ст. VIII Оснабрюкского договора (составной части Вестфальского мира) закрепляла порядок отношений императора и сословий, возникший и утвердившийся в XVI в. Чтобы конституция не предполагала никаких споров, все курфюрсты, князья и чины получали высшую власть в собственных владениях, но не суверенитет в смысле Ж. Бодена. Ядро «территориального права» формировалось из старых прерогатив, привилегий, пожалований и регалий. Мир гарантировал сословные свободы, но не делал из имперских чинов суверенных правителей [3, с. 135; 6, с. 423-424].